Полемист

      Лениво лежу на обширной кровати, не в своей комнате. Смотрю на светлый натяжной потолок, обрамленный по краям ярко-белыми софитами, сейчас свет выключен, но ночью или вечером, когда включаешь, смотреться великолепно. Медленно и осторожно вытягиваю руку, чтобы потянуться, но чувствую как прикасаюсь к чужой шеи. Провожу плавно двигая ладонью вверх и вниз, стараясь доставить приятные ощущения тому, кого касаюсь.       На часах 5:47, до подъема остается около 13 минут, а солнце уже освещает комнату. Не хочу его будить, поэтому осторожно поднимаюсь. Но затем чувствую чужие прикосновения к позвоночнику, касания заставляют выгибаться назад. Водит рукой вычерчивая только ему известные узоры. Оборачиваюсь, смотрю на него, растрепанного и сонного, жмуриться от солнца, а второй рукой прикрывает себе глаза.       — Далеко? — раздается хриплый голос, разрывающий тишину всей квартиры.       — Теперь уже нет. — отвечаю, возвращаясь обратно.

***

      — И что это вчера было Стас? Я пришла домой, тебя нет, на звонки не отвечаешь, на сообщения тоже. Что вообще происходит?!       Смотрю на нее отдаленно, вспоминая, что было вчера. Вроде как пришел вместе с ней в клуб, нацеловался с Владом до восторга и дрожи в коленях, а затем завалившись у него в комнате, просто уснули.       — Нашёл другую, да, Стас?! Я со вчерашнего дня заметила засос на пол-шеи, хорошо небось сосет, да, Стас? — с гневом и обидой продолжает.       Гляжу как разгневанная Алла пытается чего-то добиться, а боковым зрением слежу за напряжённо смотрящим на девушку Владом. Стоит, не произнося ни слова, я попросил его об этом, не вмешиваться.       Будто бы отводя взгляд, все таки не сдержавшись мельком поворачиваюсь к Владу, а затем чуть наклонив голову, просто отвечаю:       — Не знаю,       Не хочу смотреть на неё, одновременно стыдно, что давал ей какие-то призрачные надежды, но одновременно счастлив, что смог выбрать то, чего хотел больше, не смотря на всеобщее осуждение.       Выждав время и стараясь испепелить меня своим прожигающим взглядом, девушка, поняв, что я ничего говорить не собираюсь, добавляет:       — Вещи тебе лучше сегодня забрать, ко мне подруга переезжает. И да, отец попросил передать, что вечером вся команда идёт на праздничный вечер, в честь предстоящей игры. А теперь прости, мне пора. — договаривает, резко разворачиваясь, уходит.       Мне лишь остается смотреть ей в след.       — Слишком амбициозна, хотя пользуется уважением исключительно из-за своего отца, — раздается рядом с ухом, так, что я уже привык.       — Не общаешься с ней тесно - не можешь судить. А предположения здесь никчемны. — поворачиваясь, отвечаю.       — Мое чутье меня еще никогда не подводило, пойдем.

***

      Тренировка: бег, пробная игра, задания, недовольная Алла, снова пробная игра. Прошло чуть больше трех месяцев, с нашего появления в команде. За это время мы успели сыграть множество разных игр, но именно через три дня должна состояться финальная, чтобы в победе решить, кто поедет за границу, соревноваться с молодежным составом ПСЖ. Сейчас играем очередную пробную с вражеской командой, чтобы тренера, оценив силы участников, могли перестроить расположение игроков.       — Пасуй! — раздается на весь стадион.        Отдаю игроку из своей команды пас, а в следующую минуту сбит соперником.       — Ты куда несешься?! — спрашиваю и тру место ушиба.       — Тебя что-то не устраивает, педик?! — кричит он в ответ, вместо того, чтобы извиниться.       Поднимаюсь с искусственного покрова травы и, смотря в упор, отвечаю:       — Да, твоя неуклюжесть и тупорылость, кретин!       Через минуту оказываюсь на земле, смутно помню эти моменты, кровь на лужайке, футболке и руках, Влад, замахивающийся для ответного удара моего обидчику. Ну чтож, хорошее начало игры, пробной игры, между двумя разными командами, ты, Стас, как всегда на высоте.

***

      Все куда-то бегут, торопятся, а я сижу в госпитале, ощущая сочувственные и заинтересованные взгляды парней из команды. Рядом снова Влад, с перевязанной рукой.       — Просил же не вмешиваться, — говорю больше с упреком, чем с благодарностью.       — Ты говорил про ситуацию с девушкой, а не с парнем. Тем более он мне сразу не понравился, — отвечает с хрипотцой, делая интонацию голоса, будто и вовсе не заинтересован в этой ситуации.       — Чутье?       — Опыт.

***

      Вечеринка в самом разгаре. Кроме парней из команды еще и Алла, изредка поглядывающая на меня и заигрывающая после этого с Даней. Отворачивается практически сразу после того, как убедиться, что я на нее смотрю. Фыркаю, закатывая глаза. Детский сад.       — Стас, а ведь тебя наш тренер заприметил тебя еще год назад, сказал, что приведет к нам отменного игрока, — сказал Максим, чекаясь со мной кружками. — и не обманул, по носу видим. — раздался хохот, а я закатываю от недовольства глаза. — да ладно, Стас, не обижайся, играешь ты действительно неплохо, мяч вводишь хорошо, но на роли полузащитника со стороны видно, тебе чтоль... ммм...не совсем по кайфу.       — Я никогда не играл полузащитником, всегда был нападающим, капитаном. Но сейчас, попав в совершенно иную команду с ее правилами. Я ничего не могу с этим поделать, — отвечаю, оглядывая внимательно слушающих меня игроков.       — Ой, да ладно, тренер всегда делает перестановку игроков перед матчем. А сейчас в последнем из турнира, в котором если мы выиграем, попадем против заграницы, уж тем более. Слушай, Влад, а ты ведь играл в противоположной команде нашей восходящей звезды? — снова смех.       — Да, — отдаленно и кратко.       — И по слухам вроде бы в молодежном ПСЖ играть должен был, а не у нас. Что произошло? — более заинтересованно.       — Планы и интересы поменялись, — расслабленно и спокойно с хрипотцой.       — Ммм, понятно все. — заканчивает Максимка-капитан команды, явно потеряв к нашим персонам интерес.       Разговариваем друг с другом, узнаем о друг друге больше. Вечер близится к окончанию.       Вдруг медленно перебирая пальцами, под столом, я ощущаю ладонь, плавно скользящую по моему колену. Смотрю на загадочно ухмыляющегося Влада, откинувшегося на край дивана. Действие продолжает, рука без синяка движется все выше.       — Прекрати, — шепчу, скидывая ладонь.       — Слишком поздно, у тебя был выбор сбежать, но сейчас он навзничь потерян, — отвечает, лениво смотря из-за полузакрытых глаз.       — Прекрати, не хочу, чтоб кто-то увидел, мы тут и так новенькие зверюшки, хоть и обитаем уже 3 месяца, но пока не придет кто-то новый, так и останемся, — с упреком.       Как охотник приближается, сокращая расстояния между лицами, его любимый прием. Боязненно оглядываюсь, никто рядом вроде не смотрит.       — Твоя Алла, в тебе, в конце вечера точно дырку прожжет, давай посидим еще минут 30, а потом незаметно ускользнем?       — И что же будет после того как мы ускользнем? Продолжение кордебалета? Ты покажешь мне ночной Питер? — с ухмылкой цитирую его прошлые слова.       — Я покажу тебе нечто большое, — снова рука на колене.       — Мы слишком мало знакомы, Владислав и пятнадцать-двадцать минут под кем-то меня не устроят. — снова скидываю ладонь, откидываясь на диван, повторяя позу, в которой он сидел минуту назад.       — Тебе будет не до этого, когда я покажу тебе несколько раз по 25-30 минут, — со злостью и напряженностью, что не получает так просто, чего желает.       Знаю, что не смогу отказать, но позлить и поломаться хочется.       — Ты слишком себя переоцениваешь. — перевожу взгляд с него на задний фон и, видя пристающего Даню к девушке, замечаю ее напряженный взгляд. Прости, Алла, ты хорошая девушка, но в тебе нет мудачества и запрета, поэтому можешь прожигать меня взглядом сколько тебе угодно.       — Значит переоцениваю, только не я, а другие. — поднимается с дивана, попрощавшись, уходя.

***

      Дверь закрывается и вот я прижат между нею и живым телом.       — Я буду кричать! — выдаю, но не сопротивляюсь.       — От удовольствия, пфф, да пожалуйста, — выдает, будто очевидные вещи.       — Дебил, — шутливо толкаю локтем.       Медленно, убирая мой локоть за спину, целует. Сначала, мягко, немного лениво, будто боясь спугнуть или, наоборот растягивая момент. Меня это не совсем устраивает, поэтому сам увеличиваю напор, залезая своим языком к нему в рот и высвободив руку притягиваю его к себе за ремень ближе. Понимает, что не нуждаюсь в всех этих нежностях. Хватает меня за волосы, выталкивая мой язык, передергивая инициативу на себя. Кайф, чистый кайф, не сравнимо с тем, что было раньше, то, что есть сейчас. Медленно отодвигаюсь от него и, ощупывая заднюю тумбочку на наличие содержимого, удостоверив, что ничего нет, сажусь, все также притягивая и уже обхватывая ногами его. Чувствую его нетерпеливость и наслаждение моментом. В свою очередь скидывает с меня куртку, попутно стягивая мою футболку, а затем рвано касаясь ключиц, ставит засос за засосом, пошло откидываю голову, проникая рукой под его толстовку, оглаживая мышцы пресса. Тянется к моему ремню, извиваюсь, хочу растянуть этот момент, хочу позлить тебя, показать, что не все, что хочешь сразу должно быть здесь и сейчас. Хоть и все равно будет, но уже чуть позже. А сам практически срываю с него пафосную брендовую гучевскую толстовку. Наконец поддаюсь, чтоб он наконец ухватился за этот ремень. Расстегивает и ... ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН, обреченно достаю, брат, нужно ответить.       — Сбрось, — хрипато, свирепо, будто умоляет, не прекращая действий.       — Прости, не могу.       Отталкиваю его от себя и отвечая на звонок, запираюсь у себя в комнате.       Немного отдалив от себя телефон, чтоб отдышаться, рвано отвечаю:       — Да, Яр.       — Стас, немедленно уезжай из своей Питера на два дня, отец едет за тобой, он хочет вернуть тебя грубым путем. Это все, что я могу сказать, прости. — вызов отключен.       Осматриваю комнату, мысли судорожно скачут в моей голове. Быстро хватаю рюкзак, закидывая все, что попадется под руки, выбегаю из комнаты, встречаясь с Владом нос к носу.       — Стас, я...       — Собирай монатки, мы уезжаем на медовый месяц, тесть едет.       Реакция не заставляет ждать, попутно вижу, что он набирает своего отца, ответ не заставляет себя ждать.       — Влад? — встревоженно, устало.       — Мне нужна машина и ключи от загородного дома, сейчас же, — требовательно, практически без эмоций.