Полемист

Пятичасовая езда на мерседесе с водителем удивила меня очень, но трехэтажный дом с бассейном, спортзалом, кинотеатром и теннисным кордом, окончательно подверг в шок. Встав, прям сразу же как мы вошли в дом, посреди прихожей, я не мог сдвинуться с места. Поэтому потянувшему меня за руку Владу, пришлось тащить мою тушу в глубь дома. Со входа было сразу же понятно, "роскошь и богатство" — вот девиз этой семьи.       — Твой брат больше не выходил на связь? — деловито спрашивает, смотря с балкона на расцветающие бутоны яблонь.       Подхожу к нему и, становясь рядом, отвечаю:       — Я отключил телефон, чтобы нельзя было отследить геолокацию,       — Ну и правильно, — практически шепчет, поворачиваясь ко мне, а затем медленно подходя, прижимается к моей спине и сцепляет руки кольцом около талии, тем самым обнимая и кладя свою голову на мое плечо.       Стою еле дыша, так сильно боюсь спугнуть, потерять, что максимально стараюсь запомнить все чувства, но затем, поворачиваясь к нему, смотрю в темно-синее глаза, а после, налюбовавшись, притягиваю и целую. Прижимается еще сильнее, на этот раз прикусывая мою губу и сразу же зализывает сделанную рану. Отдаляюсь от его лица, а затем откидываю голову назад, видя черный кабриолет.       — Влад, кажется у нас гости.       Отлипает от моей шеи, до которой только дотронулся и смотрит туда же, куда и я.

***

      — Влад, нам нужно поговорить! — раздается по всему дому, властный мужской голос.       Чувствую как Влад напрягся, медленно и нехотя отходит от меня, а затем в этот же момент открывается дверь и я вижу практически копию моего приятеля, только намного старше.       — Ты можешь разговаривать со своим шестнадцатилетним Мишей, — раздается лениво, отрешенно, нежеланно.       Отец Влада смотрит на него выжидающе, а затем переводя с него взгляд на меня, отвечает:       — Во-первых, его зовут Толик и ему всего лишь восемь, а, во-вторых, парень, не мог ли ты выйти? — последнее видно относилось ко мне, поэтому согласно киваю, собираясь выйти. Не хочу быть свидетелем чьих-то разборок. Но сразу же, как срываюсь с места, перехвачен Владом.       — Во-первых, это Стас и он никуда не пойдет, а, во-вторых, у меня от него секретов теперь нет, а, в-третьих, выйти можешь ты, с балкона, я тебе даже помогу, — отвечает отчетливо и четко, парадируя манеру говорения своего отца.       — Туманный? Хм, теперь намного интересней видеть так близко человека, которого видел только на стадионе и от которого тебе сносит твою сумасшедшую бошку. И как вижу сейчас ничего не изменилось. Ну чтож, Стас, у вас не было шанса сбежать от моего сына, поэтому мучаемся теперь вместе и ...       — Заткнись! — раздается на весь дом, срывается с места и направляется к отцу, но предвидев дальнейшие его действия, про которые не сложно догадаться, срываюсь за ним, хватая за руку, заставляя остановиться. — ты будешь говорить это своей шалаве, которая увела тебя из семьи и своему пиздюку, который бегает из-за неудержания твоего хера в штанах! Но не мне! — продолжает кричать, кричит все, что думает, все, что держал эти три месяца в себе, все, что болит, все, что так ранит его от безысходности, все то, о чем ему врали, о чем молчали, о том, что действительно страшно и убивает изнутри. Мне страшно смотреть на него такого, свирепого, злого, способного разодрать все вокруг, так как неправильно, не по его.       Впервые я увидел отца Влада таким, раньше мы встречались пару раз на стадионе, тренировке и тогда он казался могучим и властным, но сейчас совершенно разломленным. Он знал, что виновен, знал, что заслуживает всего того, что говорит его сын.       — Убирайся вон! — кричит Влад, которого сейчас сдерживаю только я.        Ничего не оставаясь, тот, кому было это все адресовано, разворачивается и при выходе из комнаты проговаривает:       — Я приеду завтра, когда остынешь. И буду приезжай до тех пор, пока мы не поговорим.       — Пошёл вон!

***

       Сразу как его отец уехал, он вышел из дома и куда-то ушёл, долго искать его мне не пришлось, обнаружилась моя пропажа в яблоневом саду. Он выглядел слишком странно для Влада, которого я знал. Облокотившись об ствол дерева джинсовой чёрной курткой, он смотрел вдаль, где начинали расцветать живописные места. Весна, мое любимое время года. Каждый раз, когда я смотрел на него, я не мог найти того, за что меня тянуло. Обычный вид: ростом около метра восемьдесят, телосложение спортивное, манера провидения - избалованный раздолбай.        Наконец подхожу. Даже не замечает, как приближаюсь. Чувствую эту боль, хочу избавить, разделить на двоих, но могу лишь помочь временно забыть. Беру за руку, медленно поворачивается ко мне, смотря безжизненными глазами, второй рукой притягиваю за подбородок и целую. Отвечает все также жадно, не желая ни с кем делить, после слов его отца, что его давно тянуло ко мне, все ответы его резкости приходятся на места. Не знал, как обратить на себя внимание, а я не знал, что могу чувствовать такое, тем более к главному сопернику, конкуренту. Уже не чувствую этой неловкости, перехватывая инициативу, провожу языком по его небу, ощущая привкус сигар, курил, а я даже не знал. Столько всего про него не знаю, но столько он знает про меня. Отхожу на шаг, вопросительно смотрит, тяну за руку, введу обратно в дом. Хочу, чтобы ты забыл о всём этом дерьме, что мучает тебя сейчас, и сам хочу забыться и отвлечься, потому что по-другому просто нельзя.       Заходим в дом, снова притягиваю к себе за подбородок, целую, наслаждаясь привкусом, явно дорогих сигар. Небрежно сбрасываю с него дорогую джинсовую куртку. И тут... наконец понимает к чему веду.       — Ты уверен? — хрипит, тяжело дыша.        Мягко улыбаюсь, давая понять, что да, уверен, это то, что сейчас нужно.       — Ты не обязан, — шечет проводя своей ладонью по моему лицу оглаживая.       — Влад, угомонись, я просто хочу секса, а если ты не удостоишь меня этим удовольствием, я со своей лучшей подружкой правой рукой справимся охеренно как и пять лет подряд.        Тихо смеётся, продолжая поглаживать лицо большим пальцем, иногда оттягивая губу.        — Тебе ещё не поздно сбежать, хоть мой отец уверяет тебя в обратном,        — Сбегают только слабаки, а я не в их числе,        Смотрит выжидающе, будто отсчитывая время моего возможного побега, но затем, резко ухватив за руку, тянет за собой. Поднимаемся по лестницу, поворачиваем направо, идём вдоль коридора, открывает дверь, пропуская меня, а затем, слыша щелчок, догадываюсь, что закрыл. Оборачиваюсь и сталкиваюсь с ним.       — Я ожидал красной комнаты, — пренебрегло говорю.       — Не волнуйся, я устрою тебе ее своими тремя пальцами.       Хищно хватает за подбородок, целуя, проводя языком сначала по нижней губе, а потом по верхней, а затем продвигается в рот. Руками скидывает с меня кожаную куртку, и проводя ладонью по немного отросшим темно-русым волосам, переводит руку, затрагивая спину, срывая с меня футболку. Опускается на колени вниз и проводит языком по оголенному телу, начиная снизу вверх. Еле стою на ногах, опять откидываю голову назад, желая завалиться назад, но потом, сразу же, почувствовав как кусает, хватаю за подбородок и тяну обратно к себе. Хватаю за толстовку, какого-то снова тупого бренда, снимаю с него, откидывая, теперь на равне. Тяжело дышит, смотрит исподлобья, отвечаю легкой улыбкой, а после хватая за ремень, заставляю двигаться за собой, сам иду со спины. Рассчитываю расстояние и быстро ухватившись за шею, поворотом закидываю на кровать, нависаю сверху, смотрит заинтересованно, не, Влад, я не прочь лечь под тебя, но вдруг обломится роль актива. Поднимает руку, касается позвоночника, введя вверх, вниз, вверх. Вдруг захватывает, подминая под себя. Отвлекающий манёвр, конечно, ты не умеешь под другому. Хватается за мою пуговицу на ширинке, расстёгивает молнию, а затем тянет вниз чёрные джинсы. За секунды три оставляет без них.       — Calvin Kleine. Как иронично, — шепчет хрипатым голосом.        — Давай же глянем, что у тебя там, — отвечаю, повторяя его действие. — хм, Tommy? Как предсказуемо,        Вижу по взгляду его это медленность действий раздражает. Поэтому резко стягивает с меня и с себя оставшиеся атрибуты одежды, и раздвигая мои ноги, облизывает свои пальцы, а затем резко входит, растягивая. Шиплю, откидываю снова голову назад.       — Влад, пальцами ты можешь сам поразвлекаться! — выкрикиваю от боли.        В ответ лишь ухмыляется, наглый сученок.       Наконец, вынимает пальцы и медленно входит, стараясь доставить мне как меньше боли.        Весь выгибаюсь от боли, нащупываю дрожащей рукой его тело.        Понимает, что больше не вытерплю, входит до конца. С моих губ срывается лютый стон. Касается меня, и начинает резко долбить, вталкиваясь в тело. Боль проходит, ее начинает сменять приятные ощущения: кайф, экстаз. Касается меня своего рукой, а затем через пять минут повторных движений, кончаем с его отрывистым и моим коротким стоном.        Смотрю в потолок, он заваливается рядом, накрывая одеялом. Выжидающе смотрит на меня, наконец поворачиваюсь. Пододвигается рядом и нежно с лаской целует.       — Сколько тебе уже сносит бошку от меня? — тихо спрашиваю.       — С первого дня как увидел в пятом классе на тренировке,       — И как понял?       — Когда надевая чёрную одежду и капюшон, и на задних рядах, наблюдал за каждой твоей тренировкой.       —Больной...       — Ты сам со мной связался. Поставь +, тебе не сложно, мне приятно.