Полемист

Три месяца до эфира       — Бей резче! С такой ловкостью тебя взял бы только дворник, чтобы драить полы! Поворот, давай бей мяч! — закричал я, вставая с трибун.       Со стороны кажется сумасшествием, я, в костюме и с костылем, валяющимся где-то рядом, ору на зрительных трибунах на Толика, гоняющего мяч около часа, отрабатывающего прием, про который я рассказал ему неделю назад.       — Ты невыносим, Фэш! Порой я проклинаю день, когда попросил научить меня всем хитростям, которые ты знаешь! — воскликнул он, подбегая к трибунам.       Медленно спускаюсь уже без костыля, могу позволить, все благодаря ему. Теперь могу ходить, а через месяц и бегать, но в футбол не вернусь, противопоказано, поэтому гоняю сейчас его, своего малолетнего мерзавца.       Наконец спускаюсь к нему.       — То есть о встречи ты уже не жалеешь? Как кричал два дня назад? — спросил я, выходя к месту тренера.       Подходит вплотную, тянет на себя за галстук, проницательно смотря прямо в глаза, шепчет:       — Не было бы встречи, не было бы головокружительного траха и мыслей о тебе, которые голову сносят.       За мгновения секунды притягивает к себе и целует, уже по хозяйски проникая в мой рот и сплетая языки. Тоже резко хватаю его за осветленные волосы, которые окрасил где-то неделю назад, петушара мелкий, и тяну вправо, предоставляя вид на его загорелую шею. Не противиться, уже привык, от удовольствия только улыбается, рукой залезает под пиджак, оглаживая мою спину. А я в свою очередь ставлю багровый засос.       — Фэш, ты заебал, меня парни в команде спрашивают, что это за красотка, которая так классно сосет? — проводит второй рукой уже по моей шее, специально карябая.       — Я надеюсь, что ты им не сказал, что твоя красотка это я? — целую снова в шею.       — Нет, конечно, зачем нам лишние разговоры? После твоего прихода итак вся википедия прошарена, у многих ты заработал необычайный приоритет. — приживается, обнимая и кладя свой подбородок на мое плечо. — до сих пор не верю, что встречаюсь с крупным магнатом и кумиром миллионов. — все также шепчет, тихо смеясь, издевается засранец.       — Ты мне сейчас всю рубашку слюнями обольешь, вот глянь, уже потекли. — отдаляюсь, проводя подушечкой пальца по краю его губ.       — Самовлюбленные полемист. — приоткрывает рот, позволяя зайти немного дальше.       — Полемист? Так меня еще никто не называл. — пользуюсь возможностью, вгоняя.       — Я как всегда буду первый. — облизывает.       — Малолетний засранец. — срываюсь, притягивая.       — Ты как всегда предсказуем,— вырывается, не давая себя поцеловать, улыбается. — старый пердун.       Мягко улыбаюсь в ответ.

***

      — Расскажи о своей семье? — прошу я, беря бокал с мохито.       — Хм. А что о ней рассказывать? Жил с матерью, отца видел пять раз в жизни, как она рассказывала у них с ним была головокружительная любофьь. Но после того, как его сын от первого брака устроил истерику, узнав, поставил его перед выбором. Или он, или я. Вот и все.       — Ты видел его когда-то? Брата?       — Да один раз лет семь или восемь назад, помню как восхищался им, а сейчас смотрю и только смех вызывает. Деньги отца и ничего больше!       — То есть он на обеспечение твоего отца?       — Да нет, не совсем. Просто отец проплатил ему дорогу. Ладно, давай не будем об этом. Расскажи лучше ты о своей, Яра я знаю, а вот родителей твоих. Как они относятся к твоей личной жизни?       — Я стараюсь, чтоб они не вникали в мою личную жизнь. Они знают, что я живу не один, этого достаточно.

***

      Лежим на диване, смотря фильм, какой не особо вникаю, увлечен больше им, глажу его по плечу, нависая. Хватает за края футболки, стягивая.       — Какой же кайф. — шепчет, зарываясь своими руками в мои волосы, его любимый прием, от удовольствия жмурится, а затем тянется к ремню.       Вдруг раздается звонок и вибрация в заднем кармане моих джинс.       — Блять! — раздаётся разочарованный протянутый стон.       Достаю из кармана телефон, смотрю на экран, брат, снова ностальгия. Морщусь, но отвечаю, не меняя положения тела.       — Да?       — Стас, ты можешь приехать? Я ничего не могу понять в этих бумагах!       Открываю рот, собираясь ответить. Но в следующее мгновение трубка оказывается у белобрысого.       — Ничего не понимаешь? Значит выпей коньяка в соседней полке! Нечего мешать людям трахаться!       — Ооо, Стас! А почему ты мне ничего не рассказывал?! — раздаётся голос с хохотом.       Вырываю трубку из рук поганца и строго говорю: — Скоро буду! — сбрасываю вызов.       — Я тебя убью! — шепчу одними губами.       — Ты такой охуенный, когда злишься. — шепчет в ответ.

***

      — Что за проблемы? — спросил я, входя в знакомый кабинет.       — Расскажи мне о нем, это же тот, с отдыха? Толик вроде? — восклицает Яр, спрыгивая со стола, на котором только что сидел.       — Покажи мне документы, чем раньше начнём, тем лучше. — говорю, подходя к столу, беря документы.       — Да подождут твои черт побери документы! Мы ему жизнью обязаны, что он поставил тебя на ноги?!       Смотрю ему в глаза, такие же как и мои, только разрез немного меньше, как у матери. Тяжело вздыхаю.       — Да, он. А теперь отвали! Больше ничего не скажу!

***

      На работе я задержался допоздна, отправил Яра домой, а сам остался здесь, разбирая бумаги, много ошибок наделал за время своей работы.       Вдруг раздаётся стук в дверь.       — Войдите. — отвечаю, перекладывая документы.       — Уважаемый Фэшиар, не могли бы вы принять меня? У меня очень интересное для вас предложение по сотрудничеству!       Поднимаю взгляд на вошедшего, непроизвольно улыбаюсь.       Глаза в глаза, усмешка на лице одного и похоть на лице другого. Нас разделяет только стол, который как обычно должен был бы давно исчезнуть, если бы не офис. Тяжелое дыхание у обоих, и эта затянувшаяся тишина не дает покоя...       Тяжелый вздох, снова контакт глазами, Толик проходит, а я лишь тяжело опускает взгляд и встаю.       — Офис, — так что не могу принять ваше предложение. — шепчу, не поднимая взгляда.       Тот лишь в ответ усмехается.       — Тогда я зайду завтра, до свидание, — тихий скрип, оповещающий об ожиданиемом выходе гостя, но в следующем секунду, я уже оказываюсь около его и держу за руку.       Снова по всей комнате разносится глубокий вздох.       Анатолий опускается на колени, плавно ведя своими ладонями по кромке зауженных брюк, бегло бросаю взгляд на пошлое выражение лица. Издеваешься или действительно хочешь? Отворачиваюсь.       Подворачивает брюки, залезая под одежду, касаясь кожи, обжигая прикосновениями. Поворачиваюсь к нему снова, ждал, желал моего взгляда, привлекал внимание, облизывает губы, а после верхними зубами кусает нижнюю, медленно оттягивая. Облокачиваюсь на стол, не прекращая зрительного контакта, наблюдаю. Поднимается, встает на колени и смотрит своими зелеными, словно изумруд. Поднимаю вопросительно бровь, усмехается, а потом тянется к ремню. Ставлю руки позади себя, обеспечивая себе дополнительную опору и ожидая дальнейших действий. Без слов расстегивает и вытягивает из штанов, цинично проведя пальцами по коже ремня. Немного предстает, касается ребер и нежно ведет, а затем резко бьет, охаю от боли, выдыхаю от острых ощущений и удовольствия. Бросает, снова возвращаясь в прежнюю позу. Хватает за язычок ширинки, лениво расстегивая, приспуская брюки. Поднимает взгляд и, смотря на меня, оттягивает резинку боксеров, касаясь возбудившегося тела. Не позволяю себе отвести взгляд, хотя в душе неописуемо стыдно и не комфортно. Лижет, все также смотрит на меня, берет в рот, касаясь стенок щек, намеренно задевая, чтобы усилить эффект, задержать, обхватывает губами, повторяя форму и размер. Бессилен, но так хочется схватить за волосы, проникнуть глубже, ускорить, задать темп, коснуться до самой глотки. Но вместо этого терплю и смотрю. Повторяю все то, что делал всегда. Терпел и смотрел       И словно читает мысли, берет полностью, задавая дерзкий и быстрый темп. Еле сдерживаюсь, чтобы не застонать на весь офис, что его явно не устраивает. Намеренно сучонок дотрагивается зубами и толкается языком, да так будто целыми днями то и делал, что учился как опытно сосать. Не выдерживаю, все же кончаю после повторных его действий, с сильным пошлым стоном. Отдаляется и все, что попало, проглатывает, а затем как ни в чем не бывало, вставляет в брюки ремень и застегивает, а затем разворачивается, чтобы уйти.       Не выдерживаю, хватаю за локоть, притягиваю к себе, скидываю все, что лежало на моем столе, сажая туда его, целуя, обхватывает ногами.       — Трахни меня! — шепчет, прерывая поцелуй.       Сказано, сделано. Срываю с него куртку и футболку прикусываю ключицы, целуя кадык, оставляя там засосы, признак того, что принадлежит теперь мне. Своими руками тянется ко мне, развязывает галстук, разрывает пуговицы и ткань на белой рубашке, снова расстегивая ремень, смотрит мне в глаза, фетиш, чтоль такой. Хватаю за молнию расстегивая, он делает тоже самое, срываю все остальное, берет меня за мою правую руку и тянет к своему рту, а затем облизывает три пальца, вставляя в себя. Стонет, двигая сам моими же пальцами. Резко вынимаю, не понимает, что делаю. Смотрю ему в глаза, а потом резко вхожу, жмурится от боли, кусает губы, до крови. Закрывается одном рукой в мои волосы, второй дрочит себе. Добираюсь до простаты и задаю бешеный ритм. Поднимает свои зеленые глаза к потолку, отвел, не выдержал. И начинает стонать, громко, на весь этаж. Не знаю остался ли кто в офисе. Наплевать.       Кончает первый, я следом за ним. Тяжелое дыхание у обоих.       — Знаешь, что общего между моей жизнью и тобой? — спрашивает, сдувая прилипшую челку ко лбу.       — Что? — отвечаю, улыбаясь, так как знаю, что сейчас что-то острое точно выкинет.       — Вы вместе имеете меня в жопу, — отвечает, тихо смеясь.