Полемист

      Весь стадион наполняется радостными криками, поздравлениями друг друга парней из противоположных команд и блестящими бумагами конфетти.       Поднимаю свой взгляд на небо, разглядывая яркие звезды. Наконец-то, победа, о которой я когда-то мечтал и которую наконец-то завоевал, только уже другим путем. Наконец-то хоть какое-то облегчение. Стою и под тягой своих эмоций просто улыбаюсь, а после слышу, совсем рядом, около уха:       — Спасибо..       Отвожу взгляд от неба, переводя на говорящего, продолжая улыбаться. Ласково провожу взглядом, медленно кивая.       — Я же сказал, что буду верить в тебя до последнего, тем более видя потенциал.       — Узнал во мне себя? — спрашивает, прищуриваясь.       Передергиваю плечами, отдаленно отвечая:       — Отчасти.       Между нами виснет неловкое молчание.       — Фэш. — начинает прямо смотря. — я долго думал насчет наших отношений и понял, что большего чем деловых не сможет быть. Я правда дорожу тобой. Но ты слишком любишь ранить меня. А я слишком люблю тебя и поддаюсь, поэтому как бы хорошо бы нам не было, я вынужден тебя отпустить. Не потому что больше не люблю, а потому что наши отношения просто изжили себя, кончился срок годности и возврату тоже не подлежит. Я ... — тяжело вздыхает, продолжая. — не хочу удерживать, это слишком эгоистично, но отпустить тебя, как не крути, будет лучше. Не потому что больше не хочется, не потому что разлюбил, просто нам нужно двигаться дальше. — отводит взгляд, эмоционально проводя по отросшей челке. — Как никак все равно не смогу тебя забыть, и надеюсь, что ты тоже оставишь хоть немного воспоминаний обо мне, не как о парне, который поставил тебя на ноги, а о том, кто заставил тебя заново любить. И конечно, — весело улыбается. — как бы сильно я его не ненавидел, он все равно моя семья, а родственников, как говорится, не выбирают. Поэтому дай мне с чистой душой уйти, пообещав, что просто будешь счастлив, как я сейчас, не важно без него или с ним. И да, прости его. Он не думал, что так получится.        Как же мне сложно слышать это, зная, что никогда тебя не отпущу, но нужно. Я должен.       — Но с твоего позволения, я хочу, чтобы ты стал моим официальным представителем, ты хороший юрист и важный для меня человек. — заканчивает, копая что-то бутсой в газоне.       — Я согласен. — без раздумья, соглашаюсь. — а...       — Слишком много в последнее время ты согласен. — раздается голос с хрипотцой, Влад прожигает взглядом меня.       Внутренне напрягаюсь, снаружи вида не показываю. Стой Стас и терпи, он поплатиться за все позже, потом.       — Как бы сильно я тебя ненавидел, всегда завидовал, береги его, он чудесный человек. Обговорим позже, Фэш. — договаривает Толик, разворачивается, чтобы получить награду.       — Пиздюк наглый. — проговаривает Влад, морщась.       — Замолчи, я теперь его официальный представитель, будешь оскорблять на правах партнера выпорю. — тихо смеюсь, а сам разрываюсь.       — Пиздюк. — тихо на ухо шепчет, тоже улыбаясь.

***

      После обмена рукопожатиями, принятия кубка и радостного празднования, я вместе с Владом стоял в аэропорте, переменая с ноги на ногу, смотрел на поднимающихся и приземляющихся самолёты.       — О чем ты думаешь? — раздается рядом шепот.       — Перед моим отлетом, Толик сказал, что мне нужно простить тебя, за что? — отдаленно отвечаю, поворачиваясь. — Влад... — делаю паузу.       Смотрит мне в глаза, прикладывая своим лбом к моему.       — Тебя беспокоит не это, Стас. Задай вопрос прямо, не обходи стороной. — шепчет, все также смотря.       Не отвожу, на равных. Хочешь отойти от темы? Ну давай, я снова поддамся тебе.       — Смог бы ты меня отпустить? — выделяю последнее.       Берет за руку, крепко сжимая, смотрит куда-то вдаль.       — Снова не тот. — холодно проговаривает.       Подхожу вплотную, прижимаясь и обхватывая его рукой.       — Тогда ответь мне сам на тот, который я хочу тебе задать. — шепчу, смотря куда-то вдаль, блефую.       Молчит, но лишь некоторое время.       — А уверен ли ты, что точно хочешь получить ответ, на то, чего больше всего боишься. — медленно отходит, тяжело дыша. — нужно ли это тебе? — отпускает руку, избегая взгляда.       Стою, не двигаясь, мысли крутятся в голове, сменяя одну за другой, ненавистно начинаю, громко и четко проговаривая каждое свое слово:       — Я лучше сдохну от руки собственного брата, чем буду каждый день теряться в догадках, постепенно, с каждым днем, находя все больше и больше предположений к тому, что ты сделал. — делаю два шага назад. — я лучше обойду весь мир босяком, чем буду смотреть на тебя, просыпаясь каждое утро и думая, мог ли ты так профессионально играть или действительно любил? — смотрю ему прямо в глаза. — Я лучше кинусь в ноги своему отцу, признаваясь, что он был прав! Чем буду стоять с человеком без нравственности и морали, с гадким лжецом, мразью! — кричу, не замечая кроме себя и его никого. — Я хочу слышать это, смотря в твои лживые глаза. — шепчу, сжимая руки в кулаки.        Стоит, практически не дышит, лишь плечи тяжелыми и резкими движениями то опускаются, то поднимаются. Открывает рот, желая что-то сказать, но потом приняв это за плохую идею закрывает. Его трясет, незаметно, но я вижу, вижу насквозь.       Наконец ты все же позволяешь себе поднять глаза и смотришь на меня, я не вижу твоей радужки, только темный расширенный зрачок. Резко меняешься в лице. Не вижу уже того Влада, которого знал тогда. Я вижу Владлена Романенко, любимца публики и отца. Я вижу парня, не имеющего своего мнения уже как очень давно, с того дня, как я думал, что умер. С того дня, как ты убил меня.       — Ты ведь всегда, Влад, боялся конкуренции, со мной, с Толиком, поэтому и избавлялся от всех. Но я хочу сказать тебе спасибо, за то, что ты отдалил Манина от семьи, он вырос человеком, а не гнидой, живущей ради выгоды. — смеюсь, стягивая с безымянного пальца дорогое кольцо.       — Все, что я говорил тебе тогда было правдой. — шепчет.       — Я знаю. — радостно киваю. — Но правда заключается в действие, а не в словах. — кладу кольцо на рядом стоящий стул. — И да, не кидайся больше словами о любви, если выбираешь вместо нее карьеру, которой больше нет. — ухмыляюсь, разворачиваюсь.       — Стас, умоляю прости, я все сделаю ради тебя, умоляю ... — хватает за руку, притягивая.       — Ты больше ничего не сможешь сделать Влад. — сквозь зубы рычу. — Толик занял твоё место, а репутация как игрока и человека разрушены. Теперь ты, вместе со своим отцом, не сделаете ни-че-го! — вырываю руку, отходя назад. — Я больше не позволю.       Ухожу быстрыми шагами, не ожидая его ответа. Ухожу и больше никогда не вернусь. Я полон ярости и переполнен гневом. Слышу, как он кричит, но не останавливаюсь, продолжая идти.        Все куски мозаики, складывается воедино. Как Толик перед всем этим умолял не быть с ним. Как все сложилось.       Иду быстро по аэропорту, отдаляясь, перехожу на бег, чтобы успеть к другому рейсу и посадке. Подхожу к терминалу, смотря расписание. Нашел. Бегу так, как не бегал с тех пор. Знал, но не верил. Теперь чувствую, да верно. Проходит минута, но я не останавливаюсь, две, а я все бегу. Шесть, успел.       Посадка, практически все зашли, только он стоит, смотрит на самолёты, крутя в руке пачку дорогущих сигарет, теперь может позволить.       Не теряя времени, подбегаю, хватаю за плечо, разворачивая, хватаю за подбородок, целую. Удивленно смотрит, а потом поддается. Все кончено. Конец. Да, вот эти захлёбывающие чувства, а не чертовы сомнения. Вот весь драйв от мозга костей.       За минуту врывается руками в мои волосами, притягивая ещё ближе.       Обхватываю за талию, целую так будто в последний раз, курил, пачку точно, чувствую привкус сигарет.       Все, больше не хватает воздуха. Нехотя отрываясь, беру за руку, смотря на ошарашенные лица персонала, веду оттуда вон, молча следует за мной, выхожу из зоны ожидания, не обращая внимания на заинтересованные взгляды людей. Наконец подхожу к кассе.       — Девушка, два билета в Америку. — поворачиваюсь к нему, кивая.

***

      Летим в бизнес классе, лежит, обнимая меня, спит. Поглаживая его отросшие светлые волосы, мягко улыбаясь. Все, конец всего этого ужаса и мрака, страха и предательств, хватит, с меня достаточно.       — Фэээш. — протягивает, зевая.       — Можно просто Стас. — приближаюсь, целуя в макушку.       — Стас, зачем мы летим в Америку? — спрашивает, ухмыляясь.       — А сам не догадываешься? —отвечаю вопросом на вопрос.       — Возможно, у меня есть предположения, что ты возьмёшь меня в жены! — начинает смеяться, выглядя при этом как мальчишка, все еще потирая сонные глаза и лохмаченые пряди.       — А ты хочешь? — беру за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.       Перестает улыбаться, понимая, что не шучу. Молча обдумывает, бесшумно стуча по своему колену пальцами.       — Да. — наконец отвечает, серьезно кивая.       — Тогда, выйдешь ли ты за меня Анатолий Манин? Будешь ли со мной в богатстве и радости? В печально и бедности?       — Да, если ты собьешь то тату. Бесит падла.