Гореть

      Юна неловко прятала лицо в своих коленях и безуспешно старалась побороть дрожь во всем теле. Стыд словно душил её, лишая последней возможности дышать. Она слышала словно сквозь толщу воды, как Юнги продолжал говорить, что не причастен к этому, что ничего не знает о скрытой камере.              Но он знал.              И это было ясно по одному его шепелявому голосу. Юна помнила ещё с детства, что, когда он врал, этот незаметный изъян становился гораздо слышимее…              «Он часто… делал с тобой это?»              Только сейчас она, наконец, поняла, что под «этим» он имел в виду именно то, что имел.              «Нельзя терпеть подобное…»              Все чувства смешались в один сплошной ком обиды и непонимания. Юна с трудом поднялась на ноги, опираясь руками о стену, и устало прислонилась к ней лбом. Головокружение накрывало сильно. Пульсирующие виски добивали, вынуждая зажать их ладонями в попытке избавиться от навязчивого привкуса отчаяния, так натурально смешанного с кровью.              — Что мне делать? — прошептала она сама себе, закусывая почти до крови нижнюю губу, ведь понимала, что не может стоять здесь вечно. Понимала, что нужно взять себя в руки как можно скорее. Понимала, что нужно хоть что-то сделать…, но что?              Вдруг она резко распахнула покрасневшие от напряжения глаза. В голове словно наступило долгожданное просветление, словно она всегда знала, как нужно поступать. Она выровнялась и принялась нервно растирать свои ледяные пальцы. Нужно было немного подумать. Совсем чуть-чуть.       Юна отлично понимала сейчас, что ни Чимин, ни Юнги не смогут заявить друг на друга. Это уничтожит все, над чем они трудились многие годы. Но что насчёт неё?.                     Юнги тошнило от самодовольной рожи Чимина, искривлённой полуулыбкой. Хотелось высказать этому ублюдку все, что он о нём думал. Ему было, что сказать, это копилось в нём годами. Но он не мог… Из-за Со А, которой всё же не стоит узнавать обо всём этом вот так, она заслуживает большего. Из-за Юна, которой об этом лучше вообще не знать. Не сейчас. Он расскажет ей, обязательно расскажет, только не сейчас. Не здесь.              — Думаю, вы оба причастны к этому… — сказал Чимин, непринужденно указывая бокалом на Юнги и Чонгука. — Как же Юна расстроится, когда узнает об этом, — протянул, довольно ухмыляясь. Кажется, это приносило ему удовольствие. — Давние друзья, и так разочаровали…              — Это я сделала, — откуда-то из-за спины послышался решительный голос.              Чимин обернулся и даже слегка растерялся. Юна. Он засмеялся почти искренне и сделал большой глоток из своего бокала. Этого он не ожидал уж никак. Хотя ему очень даже нравилось сейчас выражение лица Юнги, застывшего в немой просьбе не делать этого.              Ему ведь это послышалось? Он готов был молить всех богов, в которых никогда не верил, о том, чтобы это было не на самом деле.              От осознания того, что Юна знает о камере, и судя по всему догадалась, кто именно её установил, его бросило в жар. Глаза болели от напряжения, а в горле стоял ком из того, что он ещё не сказал. Он резко шагнул в сторону Юна, но рука Чонгука как всегда остановила, напоминая о том, что нужно держать себя в руках.              Зачем она это делает? Юнги не понимал…              Он не отрывал от неё глаз, когда она приблизилась и презрительно посмотрела на Чимина, который никак не мог ожидать такого от Юна. Точнее, не хотел этого ожидать. Он привык, что она вся такая покладистая и послушная. И его. Кажется, это уже давно не так.       В глазах Чимина промелькнул опасный блеск, который Юна предпочла проигнорировать, а дыхание участилось. Но даже после этого она не дрогнула. Чувствовала опасность, исходящую от него, но не желала больше мириться с тем, что он считает её пустым местом. Как бы он не уверял её в том, что любит, она всегда знала, что она для него игрушка. Не более…              — Что ты сказала? — поднимаясь со стула и не отрывая от неё взбешённого взгляда, от которого мурашки толпами забегали по телу.       — Камеру установила я! — повышая голос, прямо Чимину в лицо выпалила она. Даже голос не дрогнул.       — Врешь… — посмеивался тот, стараясь словить ее на лжи, в которой её так хотелось бы уличить, но не вышло, потому что на её лице появилась самодовольная улыбка. Вот так вот.              — Ты издевался надо мной десять лет, — отчеканила Юна, нервно приподымая уголки губ в кривой улыбке, с таким трудом давшейся ей. — Чимин, ты бил меня, унижал всякий раз, когда тебе в голову приходила какая-то идиотская мысль о ревности, — поражаясь его нежеланию принимать этот факт. — Я не собираюсь терпеть это и дальше. Ты правда не понимаешь? — спрашивает и чувствует, как предательские слёзы выступают на глазах. — Теперь моя очередь! — уверенно проговорила она, расхаживая из стороны в сторону и нервно посмеиваясь от переизбытка чувств. — Конечно, я не думала, что ты так скоро узнаешь о камере, но у меня на тебя уже достаточно компромата, — блефовала она, в красках стараясь описать то, что чувствует сейчас. — Это конец, Чимин… — выплюнула она с отвращением.              — Идиотка! — засмеялся Чимин, прикрывая рот ладонью. — Не понимаешь, что это разрушит и твою жизнь? — он хотел хоть как-то надоумить её отказаться от этой затеи.              — Она разрушена уже давно, — холодно ответила Юна, обращая на него пустой взгляд. — Неужели ты даже не заметил тот момент, когда моя жизнь превратилась в ад? — она нервно хихикнула. — Мне плевать на мою репутацию, Чимин, я и так уже на дне, — посмотрела ему прямо в глаза. — Всё твоими усилиями. Благодарить не буду, уж прости! — слегка охрипшим голосом продолжала. — Вот видишь? Мне нечего терять, в отличие от тебя… — издевательски улыбнулась она, желая скрыть лёгкую дрожь в голосе.              Юна видела в его глазах плохо замаскированный испуг. Удивление. Растерянность. Злость. Это приносило некое извращённое удовольствие, о котором она и догадываться не могла. Возвышало на пьедестал, где всегда был Чимин. А вот теперь она…              — Всегда мечтала увидеть этот глуповатый взгляд, — издевалась, почувствовав какую-то силу. — Мечтала уйти от тебя, потому что никогда не любила, — добавила она и украдкой взглянула на Юнги.              До этого она старалась даже не смотреть в его сторону. Это стыд? Или обида? Юна не знала. Она не понимала сейчас, что чувствует на самом деле.              — Заткнись, сука! — не сдержался Чимин и влепил ей пощечину, от чего девушка не удержалась на ногах и упала на пол, позволяя волосам закрыть своё лицо, а слезам — выйти наружу солёными потоками.              Всё так неправильно.              Должно быть не так.       Должно быть по-другому.              Почему она снова чувствует себя ничтожеством?       Почему всё это происходит снова?              — Ах ты ж ублюдок! — зашипел Юнги и двинулся навстречу Чимину, вырываясь из рук Чонгука и явно намереваясь таки сломать этому уроду хоть что-нибудь.              Только вот никто так и не заметил, когда в дверном проёме появилась Со А, а вслед за ней и Джин. Невольно они стали свидетелями всего вот этого. Кажется, подходящего слова для описания на самом деле ещё не изобрели…              Юнги со всей силы ударил Чимина по лицу, заставляя простонать от боли, а дальше просто не мог остановиться. Он так долго ждал этого момента. Целых десять лет своей жизни без Юна. Целых десять лет её слёз и мучений. Десять лет, отнятых у Чонгука. Ответные удары Чимина только раззадоривали ещё больше, вынуждая снова и снова проезжаться по самодовольной роже в попытке стереть об неё кулак.              Со А в ужасе закрывала губы дрожащими ладошками. Она ничего не понимала, только что ведь всё было хорошо. Наблюдала, как парни превращали некогда уютную столовую в поле боя, как Джин и Чонгук старались разнять дерущихся, как Юна все так же сидела на полу и не находила в себе сил, чтобы просто пошевелиться… Со А подбежала к подруге и без лишних слов крепко обняла её за плечи, помогая подняться на слабые ноги.              По щекам Юна катились слезы, снова и снова орошая бледное личико. Она была напугана. Впервые она так решительно пошла против Чимина и теперь не знала, чем это обернётся. Для неё. Для родных. Для друзей. Для Юнги. Не знала, поступила ли она правильно, или в который раз совершила ошибку. Хотелось верить в лучшее…              Очень хотелось.              Правда.              — Юна, милая, — переживала Со А, гладя подругу по спутанным волосам. — Идём со мной, — помогала она устоять на ногах и настойчиво увела Юна на кухню.              Юнги и Чимин продолжали избивать друг друга, опрокидывая стулья и круша все, что попадалось на их пути. Казалось, что они всерьез решили поубивать друг друга. И, наверное, у них это вполне получилось бы, если бы не Джин и Чонгук, изо всех сил пытающиеся растащить их в разные стороны.              — Отпусти меня, — просил Юнги, вырываясь из хватки Чонгука, безуспешно пытающегося оттащить его подальше от потенциального трупа. — Я убью эту мразь! — повышал голос, бросая злобные взгляды в сторону Чимина.              Джину понадобилось много сил, чтобы отшвырнуть Чимина в сторону и не позволить снова начать драку. Хотя Сокджин и был выше, но Чимин был явно сильнее.              — Убирайся из моего дома, иначе я вызову полицию, — угрожающе процедил сквозь зубы, указывая на дверь.              Наконец-то парни пришли в себя. Чимин и Юнги трудно дышали, вытирая кровь со своих разбитых губ и поправляя одежду, тоже заметно потрёпанную во время драки. Они обменивались не самыми дружескими взглядами, стараясь взять себя в руки.              — Я уйду только со своей женой, — немного успокоившись, ответил Чимин, бросая взгляд на Юнги, который в этот момент снова дернулся в его сторону, но друзья вовремя остановили его, предотвращая никому не нужное кровопролитие.              — Ты больше не увидишь её, — презрительно бросил Джин, искренне поражаясь тому, насколько стоящий перед ним человек идиот. — Разве что в суде, — добавил, немного подумав. — Думаю, ей будет, что рассказать о тебе!              — Всем нам будет, что сказать, — дополнил Чонгук, испепеляя Чимина взглядом и показывая, что он действительно знает всё.              Чимин ухмыльнулся, раздраженно зарываясь одной рукой в свои светлые волосы и шумно выдыхая. Все обернулось не лучшим образом. Такой исход вечера он никак не мог предвидеть. Он даже не смог понять, говорит ли Юна правду, или блефует ради своего кретина Юнги. Да, что-то определённо пошло не так, как он планировал.              Юна была так уверена в себе, просто поразительно. Чимин никогда прежде не видел у неё такой взгляд, без капли страха или сомнения. Гордая расчётливая стерва.              А может они сговорились с Юнги?              Что ж, если они хотят поиграть, Чимин готов присоединиться. Но только по своим правилам.              — Удачи в суде, идиоты! — выплюнул Чимин, ехидно улыбаясь и стремительно покидая комнату. — Можете не провожать.                     Со А поставила перед Юна чашку кофе и села напротив, подпирая подбородок кулачком. Она тоже была шокирована и напугана. Со А ведь и подумать не могла, что все это время Юна терпела такой ужас. Да она и не поверила бы, если бы об этом сказал ей кто-то другой.              Как же ей было жаль подругу…              Некоторое время между ними царило молчание. Юна не знала, с чего начать, а Со А не могла решиться задать интересующие вопросы. Потому что знала, что это больно, снова вспоминать тот кошмар.              — Мне так жаль… — тихо выговорила Юна, обхватывая горячую чашку ладонями. — Прости меня.       — За что? — искренне удивилась Со А, ведь она и подумать не могла о том, чтобы обвинять подругу в чём-то.       — За все, — поспешно ответила та, всё так же не поднимая свой взгляд. — За мою ложь. За испорченный вечер. За то, что приношу одни несчастья…              — Не говори так, — выдохнула Со А и взяла подругу за руки, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Я понимаю тебя. У всех есть свои секреты и никто не хотел бы выставлять свою личную жизнь напоказ, — она замолчала на мгновение, будто подбирала нужные слова, но на деле лишь решалась задать нелегкий для Юна вопрос. — Я все слышала, — замялась она. — Почему ты так долго терпела это?              Юна сглотнула подступивший ком. Теперь и Со А увидела, насколько она жалкая. Было так стыдно.              — Со А, — начала Юна, подымая на подругу покрасневшие глаза. — Все так сложно. Я… я…              — Прости! — неожиданно перебила её Со А, резко закрывая рот рукой и жестом показывая, чтобы подождала одну минутку, после чего снова в спешке убежала, сталкиваясь на проходе с Юнги.              Он застыл при виде растерянных глаз Юна, обращённых на него. Она сидела за кухонным столиком и крепко сжимала чашку кофе в руках, пытаясь согреться хоть так. Она не знала, куда ей деться теперь, когда он всё знает, когда она всё знает. Хотелось забиться в тёмный угол, лишь бы спрятаться от него, от этих чёрных глаз, не осуждающих, а взволнованных. Ей так было неловко. Так было противно от самой себя. Так мерзко.              Юнги медленно двинулся к ней навстречу. Он не знал, простит его Юна или нет. Но они просто должны поговорить об этом. Да, это будет лучшим решением.              — Юна, — виновато начал Юнги, выдерживая паузу и надеясь, что она посмотрит на него. — Прости меня…              Юна молчала, стыдливо отводя взгляд в сторону и бесконечно прокручивая в голове слова, которые не давали покоя. Он все видел! Всё. видел. Это ведь конец?              — Ты хоть представляешь, что я сейчас чувствую? — тихо говорила Юна, потому что и сама не знала, что скрывалось там, глубоко-глубоко внутри. Она запуталась.       — Да, — коротко ответил он, не зная, что ещё можно добавить. Слов просто не хватало, к сожалению.              Юна кусала свои губы, а слезы предательски катились по щекам, оставляя после себя едва заметные влажные дорожки. Она посмотрела вверх и как-то горько улыбнулась сама себе. Это прозвучало так, будто бы он издевался над ней.              Так больно.              — Нет, не представляешь! — резко поднялась она со стула, отодвигая его и громко опуская чашку на стол.              В её глазах было столько боли и обиды. Юнги не знал, что ему делать. Не знал, что сказать, поэтому просто быстрым шагом преодолел расстояние между ними и крепко обнял её. Вот так. Юна старалась вырваться из его объятий, но ничего не получалось. Не было сил. И желания, кажется, тоже.              — Отпусти меня, — совсем тихо просила она в истерике.       — Не могу, — шептал он, прижимая хрупкое тельце к себе. Такая родная. Такая маленькая. Такая сильная.       — Ты не имел права так поступать со мной, — била его в грудь Юна своими маленькими кулачками, плача навзрыд.       — Знаю, я идиот, — все так же спокойно отвечал тот, успокаивающе поглаживая ее по волосам и замечая, что она действительно расслабляется.              Юна обессилено уткнулась лицом ему в грудь. Больше не было сил сопротивляться.              — Мне так стыдно… — шептала она приглушённо.       — Все в прошлом, Юна. — ответил Юнги, целуя её в макушку и прижимая к себе ещё сильнее. — Больше никто не обидит тебя. Я всегда буду рядом. Обещаю…              Юна неуверенно подняла на него свой заплаканный взгляд. Она видела в глазах напротив раскаяние и нежность. Юнги искренне переживал за неё. От этого становилось немного легче. Не так, чтобы прям хорошо, но легче…              Юнги бережно обхватил ладонями ее щечки и смахнул большими пальцами слезы, после чего медленно приблизился к алым губам и остановился на мгновение, будто спрашивая разрешения. Он целовал её так нежно и сладко, будто в первый раз. Убеждал, что все наконец-то закончилось. И в это очень хотелось верить.              Немного отстраняясь, Юнги облегченно вздохнул и крепко обнял Юна за плечи, уткнувшись носом в её шею:       — Я люблю тебя, — прошептал он на выдохе. — Ты самое дорогое, что у меня есть…                     Чимин ехал в машине, нервно тарабаня пальцами по рулю. Впереди мелькали огоньки ночного Сеула, а в глазах немного плыло. Кажется, он выпил гораздо больше, чем думал. Или это от злости?..              — Блять! — неожиданно ударяя двумя руками по рулю, прошипел в пустоту. — Сука! Уничтожу, тварь! — психовал Чимин, продолжая бить кулаком ни в чём неповинный руль. — Они ещё пожалеют об этом дне, клянусь…              Он начал искать свой телефон, шаря одной рукой по карманам, чтобы позвонить Хосоку и проконсультироваться по юридическому вопросу, но когда нашёл, увидел семь пропущенных звонков от доктора Кима. Он совсем забыл, что поставил мобильный на «беззвучный». Все мысли вылетели из головы. Кроме одной.              Ёнджу.              Чимин тут же перезвонил, хотя был уже поздний вечер, а беспокоить людей в это время нежелательно. Казалось, что эти гудки не закончатся никогда, но наконец-то послышался ответ на том конце.              — Господин Пак! — нервно начал доктор, прокашливаясь. — Ваша подопечная пропала…