Гореть

      Юна чувствует сквозь сон крепкие объятия. Чувствует приятный и до боли родной запах мужских духов. Так тепло и уютно, кажется, не было давно. Не хотелось открывать глаза, ведь страшно, что это всё может оказаться всего лишь сном. Юна нащупала кольцо на своём пальце и расплылась в нежной улыбке.              Всё-таки не сон.       Всё-таки на самом деле.              Осторожно освободившись из плена рук любимого человека, она перевернулась на другую сторону, чтобы взглянуть в его лицо, такое спокойное и родное. Кажется, всё, что было «до», начало терять всякий смысл: Чимин, боль, непонимание, одиночество, — всё это совершенно неважно, когда рядом счастье. Когда на душе спокойствие и радость. Как же долго Юна ждала этого! Как долго стремилась к этому!              А Юнги давно уже проснулся. Он чувствовал, как тоненькие пальчики гладили его лицо, нежно касались бровей и глаз. Он притворялся спящим до тех пор, пока Юна не оставила легкий, почти невесомый поцелуй на его губах, как бы удостовериваясь, что он настоящий, что здесь и сейчас он не исчезнет. Она собиралась отстраниться, но неожиданно Юнги притянул её ближе к себе, чтобы снова их губы слились в сладком поцелуе. Юна смущенно улыбнулась, после чего прижалась щекой к его груди. Счастье… оно выглядит примерно так?              — Я тебя разбудила? — тихо спросила она, выводя на его голой груди известные только ей одной узоры.              Счастье в мелочах. В совершенно глупых разговорах по утрам. В остывшем кофе и забытом в спешке завтраке. Счастье в тёплых объятиях. И открытом сердце. Путь это ещё не конец, пусть впереди много всего… если они вместе, им всё по плечу.              — Нет, — коротко ответил Юнги, улыбаясь. — Я давно уже не сплю.       — Ты что, притворялся? — спросила она шутливым тоном, приподымаясь и подозрительно прищуривая глаза.       — А это преступление? — задумался он и оставил на её лбу невесомый поцелуй.              Юна ничего не ответила, просто улыбнулась и снова опустилась ему на плечо. Некоторое время они лежали в обнимку. Юнги перебирал пальцами пряди её волос, а Юна нежно водила по его шее. Спокойствие. Кажется, сейчас здесь царило спокойствие. Но вдруг в животе у Юна послышался бурлящий звук, что заставило девушку дрогнуть и схватиться за живот. Она смутилась ещё сильнее, когда Юнги легко засмеялся и прошептал:       — Кажется, госпожа Мин требует завтрак…              — Госпожа Мин? — переспросила Юна, улыбаясь в ответ.       — Да, — коротко подтвердил тот, вставая с кровати. — Или ты передумала? — шутливо добавил, оборачиваясь.       — Не дождёшься! — ответила Юна и смущенно притянула одеяло ближе к лицу.              — Отлично, — облегченно выдохнул он и подошёл к ней ближе, чтобы оставить легкий поцелуй на её губах. — Тогда, госпожа Мин, ванная в вашем распоряжении, а я займусь завтраком.              После того, как Юнги вышел из спальни, Юна начала мечтающие крутиться на кровати. Она была так счастлива, что не могла поверить во всё это. Столько всего плохого произошло, что и в хорошее, к сожалению, теперь верится с трудом.              Кажется, пора привыкать. Кажется, пора перестать думать о прошлом, о том, что никогда больше не повторится, ведь Юнги не позволит. Нужно смотреть в будущее широко распахнутыми глазами, замечать каждую мелочь, делающую счастливой, и упиваться взаимными чувствами.              Юна выключила воду и, закутавшись в огромное полотенце, отправилась искать что-то из одежды Юнги, ведь своё вульгарное платье надевать не хотелось. Она открыла шкаф и ахнула от удивления, обнаружив аккуратно развешенную новую одежду: женские рубашки, футболки, платья, сложенные на полках джинсы… Внизу стояли пакеты с не распакованной одеждой. Юнги делает для неё так много.              — Когда он только успел? — тихо прошептала она, проводя рукой по одежде. Лёгкая улыбка коснулась её губ, а глаза заблестели от слёз. Кажется, она счастлива. И это точно.              Юнги закончил готовить и уже накрывал на стол, когда услышал, как открылась дверь спальни, и обернулся на шум. Юна появилась перед ним в нежно-голубом платье. На её лице не было макияжа, а волосы были собраны в небрежный пучок. Она была такая милая и естественная, что он просто не смог сдержать улыбку.              — Спасибо, — тихо поблагодарила она, опуская взгляд на платье и закусывая нижнюю губу от неловкости.       — Тебе очень идёт этот цвет, — ответил он с нежностью и галантно отодвинул её стул, чтобы помочь сесть за обеденный стол.              — Ты умеешь готовить? — удивилась Юна, глядя на аппетитный завтрак и делая несколько несмелых шагов вперёд.       — Жизнь заставила, пришлось научиться, — с улыбкой ответил Юнги, но, заметив расстроенное выражение лица напротив, добавил, понижая голос почти до шёпота: — Всегда мечтал приготовить тебе завтрак.              Юна понимала, что он так сказал, только чтобы не расстраивать её, ведь знала, через что прошёл, чтобы стать тем, кем стал. Но всё же он заставил её улыбаться. За завтраком они шутили и вспоминали смешные моменты из детства, после — Юнги показывал ей дом, рассказывал, что на заднем дворе обязательно будет бассейн, заставляя Юна снова смеяться. Вечер они провели за просмотром старых фильмов, уютно устроившись на диване с пивом и японской кухней, заказанной на дом.              Им так было хорошо вдвоём, что почти с трудом верилось в то, что это не сон. Они не хотели покидать этот дом, ставший для них долгожданной обителью, где царит любовь и свет. Лишь изредка выезжали за продуктами или собирались шумной компанией в доме семьи Ким. Это было лучшее время в их жизнях. Это были лучшие моменты, забыть которые невозможно.       Однажды утром, когда солнце приятно слепило глаза, а ветер игрался с длинными прядями волос, Юнги взял Юна за руки и повёл за собой. Никогда ещё не было так спокойно. Осторожные касания, лёгкие улыбки и влюблённые взгляды — всё это окрыляло.              — Идём, — прошептал Юнги, несильно сжимая её ладонь в своей, — у меня для тебя есть подарок.              Юна удивилась его словам, но всё же молча последовала за ним. [Она доверяла ему.] Они прошли вдоль коридорчика и оказались в домашней студии Юнги. Юна не понимала, зачем он привёл её сюда, но когда Юнги достал белую акустическую гитару со словами: «Это тебе…», слёзы навернулись на глаза. Это было их детство. Это было их воспоминание. Это была их мечта. Это были её стремления.              — Ты потрясающе играла, — тихо произнёс Юнги, замечая нерешительность в глазах напротив. — И у тебя прекрасный голос. Споёшь для меня?              Юна почувствовала, как мурашки пробежали по коже, а руки начали дрожать от переизбытка воспоминаний. Чимин запрещал ей играть на музыкальных инструментах, это выводило его из-за себя, и она даже мечтать не могла о том, что однажды возьмёт в руки гитару. И вот это случилось. Совсем неожиданно, но от этого не менее желанно. Боязно. Слегка.              — Юн, — растерялась Юна, заламывая в бессилии пальцы и словно боясь коснуться струн руками. — Я не могу… — она опустила голову, упираясь взглядом в пол. — Я-я…              Юнги присел напротив Юна и нежно взял за руки. Её глаза были такими напуганными, но он прекрасно знал, что она хотела этого.              Всегда.              — Я уже всё забыла, — расстроенно шмыгая носиком, выдавила из себя она. — Я так давно не играла.              Ничего не забыла.              — Начни, — успокаивающе сказал Юнги, вкладывая инструмент в её руки. — И ты всё вспомнишь…              Нельзя забыть то, что выжжено в груди ярким светом.              Юна неуверенно взяла в руки инструмент. Все ноты из прошлого смешались в голове, словно никогда в единое целое и не складывались. Она даже не знала, что сыграть, поэтому мысленно молила, чтобы Юнги помог ей, как делал это всегда.              Они всегда делали это вместе.              — Давай вместе, — садясь за клавиши, Юнги произнёс то самое заветное, что словно мантра вертелось в голове.              Заиграла мелодия. Такая знакомая, наполняющая теплом и счастливыми воспоминаниями. Напомнила о том времени, как они ещё подростками придумали эту легкую и незамысловатую песню вместе с Юнги и Чонгуком. Совсем не важно, сколько она сделала ошибок, ведь Юна видела в глазах Юнги поддержку, это придавало уверенности в себе. Она пробовала снова и снова, начиная с самого начала. И наконец-то Юнги услышал её голос: сперва такой тихий и неуверенный, но постепенно он становился громче и чище.              Ошибки делают людей сильнее, они знали это всегда.              Юнги улыбался так широко, как только это было возможно, потому что был счастлив. Здесь и сейчас… он счастлив. И она тоже.              — Это было потрясающе, — воодушевлённо произнёс он, когда они закончили играть.       — Да куда уж там! — смущенно отмахнулась Юна. — Я столько лет не играла, тебе придётся учить меня, — неловко добавила. — Снова.       — О нет, у меня нет на это времени, — шутливо ответил он. — К тому же, мои нервы и так ни к черту!       — Эй! — возмутилась Юна, обиженно надувая губки. — Ты на что намекаешь? Я плохая ученица? — слаживая руки на груди для большего эффекта.              Юнги подошёл к ней, обхватил ладошками лицо и поцеловал в губы, позволяя всему наигранному возмущению утонуть в сладостном поцелуе.       — Нет, конечно, — улыбнулся он, отрываясь от её губ. — Просто у меня сегодня много дел, а вот Чонгук будет рад с тобой сыграть, — аккуратно чмокая в щёчку.              — Я не имела в виду… — начала было Юна, но Юнги перебил её:       — Поехали, я отвезу тебя к нему, а мне нужно заехать в студию…              Юнги направился к выходу, а Юна недовольно посмотрела ему вслед. Она хотела побыть с ним.       — Я же не имела в виду сегодня…              «У нас ещё вся жизнь впереди», — успокаивающе вертелось в голове.                     Чимин подобно призраку блуждал по своему дому с бутылкой виски. Он заходил в каждую комнату и нигде не находил себе места, потому что слишком много было мыслей в голове. И все они, мысли, были об одном и том же. Слишком много разочарований и потерь. Чимин думал о Ёнджу, Хосоке и без конца возвращался в спальню Юна, ложился на кровать и утыкался носом в подушку, где даже запаха её любимых духов не осталось. Ни-че-го. Хотелось снова почувствовать знакомый аромат, но почему-то в сознание снова проникали мысли о Ёнджу.              Интересно, какие духи ей нравятся?              Чимин задумался о том, как она пахнет. Представлял, как обсыпает поцелуями её шею, впивается в губы, вдавливает её хрупкое тельце в этот мягкий матрац. Но этим сладким фантазиям мешали тихие всхлипы из прошлого, когда Юна со слезами на глазах просила его остановиться. Но он не слышал. Никогда. Её слова, которые эхом отдавались в сознании, буквально резали слух, оставляя после себя глубокие раны, которые и затянутся-то нескоро.       

Чимин, мне больно!

      

Отпусти.

      

Прошу, не делай этого…

      Он так больше не хочет.              Только сейчас он начал понимать, какую боль причинял ей из-за своей ревности и злости. Только сейчас понял, что сам отдал её в руки Юнги. Ведь если бы он просто вычеркнул его из своей жизни, из их жизни… Если бы забыл его, как что-то незначительное из детства, тогда, возможно, Юна тоже забыла бы о нём. И тогда не было бы страха, что она уйдёт. Не было бы неуправляемой злости из-за того, что Юна всю жизнь любила другого.               А Чимин ведь любил только её одну…              И просто хотел получить немного взаимного тепла. Получить немного заботы, услышать незамысловатый вопрос, что-то вроде: «Как дела на работе?». Хотел хоть раз почувствовать неожиданное объятие сзади. Хотел хоть раз увидеть, как Юна заходит к нему в кабинет с горячей чашкой кофе. Он просто хотел жить счастливо со своей любимой девушкой. Так мечтал об этом.              Но сам всё испортил.       Сам всё разрушил.              А может быть Юна с самого начала была не для него?       Глубоко в душе он всегда знал это, просто был слишком одержим ею, что бы взять и отпустить.              Отпускать всегда больно.              Чимин медленным шагом зашёл на кухню и поставил бутылку виски на стол. Буйон, которая убирала на кухне, замерла при виде хозяина.              — Буйон, — хрипло позвал горничную Чимин, а затем прочистил горло.       — Да, господин, — неуверенно ответила девушка. — Распорядиться насчёт обеда? — осторожно поинтересовалась она, не смотря на то, что знала, хозяин никогда не обедал дома.       — Нет… — устало покачал тот головой и выдержал небольшую паузу. — Сегодня меня ни для кого нет. Абсолютно ни для кого, поняла? — пригрозил тот пальцем. — Никого не хочу видеть…       — Конечно, господин, — ответила Буйон и поклонилась ему.              Девушка смотрела вслед хозяину и впервые ей стало его жаль. Она никогда не видела его настолько подавленным. Он был сам на себя не похож.              — Неужели он стал таким из-за тоски по госпоже? — тихо прошептала девушка, закусывая нижнюю губу и искренне переживая за хозяина.                     Юнги открыл для Юна дверцу машины, предлагая свою руку. Он не хотел оставлять её одну, поэтому решил отвезти к Чонгуку. Тем более, что у них было бы, о чём поговорить и о чём помолчать.              — Я могу задержаться на работе, — начал виновато Юнги. — Если хочешь, сходите куда-то с Чоном, — протягивая свою банковскую карту. — Пообедайте или можете купить что-нибудь красивое… — он заметил грустные глаза Юна и добавил полушёпотом. — В наш дом.              — Я уже скучаю.. — подавляя желание не отпускать его, обнять крепко-крепко, она поцеловала его в щёку.              Юнги смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью дома. Он поднял голову вверх, щурясь от солнца и прогоняя прочь совсем неуместное «Ничего ведь не произойдёт?», ставшее в горле комом…