Алая Волчица

      — Что ты думаешь о Мейсе Тирреле? — негромко спросил лорд Тайвин, покачиваясь в седле. Путь из Утеса Кастерли в Королевскую гавань должен был занять пару недель, так что дед не упускал возможности устроить Джоффри очередную проверку.       — Туп как пробка, но с непомерно раздутым самомнением, — ответил Джофф так же негромко и презрительно скривился. Впрочем, эта гримаса тут же сменилась обычным спокойным выражением — это было одним из элементов игры. Но Тайвин все равно остался недоволен.       — Не стоит показывать свои чувства другим, — жестко произнес дед. Джоффри про себя тяжело вздохнул и возвел очи горе. — Даже на мгновение!       Ну вот снова началось! Даже в Утесе Кастерли, на протяжении тех пяти лет, что дед учил его, он не был так дотошен и строг. Только сейчас, когда обучение закончилось, его прорвало: постоянные опросы, придирки, новые и новые упражнения на память и оценку различных ситуаций. Всю дорогу по Золотой дороге у Джоффри не было ни минуты покоя!       О, он прекрасно понимал, почему лорд Тайвин так рьяно гоняет его именно сейчас. Перед тем, как отпускать внука, он хотел убедиться, что годы пребывания Джоффа в Утесе не прошли даром. Но от этого понимания раздражение не становилось меньше.       Нет, Джоффри любил своего деда и ценил его: за эти пять лет мальчик убедился, что Старый Лев был, пожалуй, единственным человеком, достойным уважения наследника Железного Трона. Ни отец, которого Джофф запомнил ублюдочным пьяницей и ненавидел, ни мать, которая приезжала к сыну чуть ли не каждый месяц, и которая все больше казалась ему истеричной и глупой, не заслуживали этого уважения. Только Тайвин Ланнистер. Спокойный, расчетливый, жесткий, он, казалось, знает все и способен справиться со всем!       И, несмотря на возникающее порой упрямое желание сделать наперекор властному деду, Джоффри старался подражать ему и учиться.       Разумеется, учился он не только у Тайвина. Был ещё Пес, который натаскивал юного принца во владении оружием и… других умениях.       Джофф про себя усмехнулся. Он вспомнил свой первый поход в бордель с Псом: они, будто воры, сбежали в Ланниспорт и весь день кутили в лучшем из тамошних заведений. Конечно, лорд Тайвин узнал и обоих примерно наказали… Но что такое боль от розог по сравнению с тем ощущением эйфории от осознания своей власти и доминирования над женщиной? Особенно если это ощущение приправлено налетом запретности?       В последующем они были гораздо осторожнее. Впрочем, шлюхи довольно быстро приелись принцу. Доступные женщины — это же так скучно! Послушные, готовые на все бесполезные куклы! Ни гордости, ни сопротивления, никакого… огня.       Один раз он так разозлился на нарочитое подобострастие одной из них, что в кровь избил несчастную: ему даже пришлось заплатить хозяйке борделя кругленькую сумму, чтобы компенсировать потери!       Так что теперь у него оставалась только одна-единственная привычка, раздражавшая деда: любовь к хорошему вину.       Нет, пьяницей, как Роберт или тот же Пес, он не стал. Но вечерами любил прикончить бутылочку арборского, сидя у камина с какой-нибудь книгой из библиотеки замка. Впрочем, так как это не выходило за пределы определенных рамок, лорд Тайвин предпочитал закрывать на это глаза.       И вот, наконец, его обучение было окончено. Ему предстояло отправиться в составе королевского поезда к своему будущему тестю. Они с дедом намеренно не обсуждали при всех свои мысли о том, к кому именно собирался отправиться Роберт: с большой долей вероятности это будет Эддард Старк, что Серсею совсем бы не порадовало.       Когда лорд Тайвин понял, что Серсея до сих пор не была посвящена Робертом в то, куда и зачем они поедут, то решил, что и незачем ей этого знать вплоть до самого отъезда.       — Север — неплохой союзник. Конечно, те же Тиреллы в разы богаче, но их статус… — проговорил Тайвин, в очередной раз предоставляя шанс Джоффу закончить за него мысль.       — Я понял. Старки — древний и уважаемый род, берущий своё начало в Веке Героев, как и Ланнистеры. Тиреллы же — выскочки, бывшие стюарды, получившие статус Великого Дома только триста лет назад, — скучающе протянул принц. — К тому же дети Старка — это еще и внуки старого Хостера Талли. Заключая союз с Севером, мы таким образом приобретаем второго союзника: речников.       — Верно. И потому?... — чуть наклонил голову Тайвин и, изогнув бровь, глянул на Джоффа. Тот раздраженно скривился, но продолжил:       — И потому мы не должны пока посвящать маму в эти подробности, чтобы она не закатила отцу истерику и не сорвала этим скандалом поездку. Вряд ли, конечно, у неё бы получилось…       — Твоя мать, Джофф, способна на многие безрассудные поступки, если втемяшит себе в голову, что она одна права, а все вокруг строят заговор против неё, — как-то устало вздохнул Тайвин. Джоффри нахмурился и обернулся назад: там по дороге тащился огромный двухэтажный возок его матери, в котором она каждый раз ездила к нему в гости с Мирцеллой либо Томменом.       Джофф хмурился не от слов деда: по большей части он считал, что тот прав. Нет. Он размышлял о своих взаимоотношениях с матерью.       О, до десяти лет он обожал свою мать! Она искренне любила его, прощала любую шалость, потакала любому капризу. Отчасти именно поэтому он так возненавидел отца — он-то вообще мало внимания уделял своим детям. Но это была не единственная причина стойкой неприязни.       Тогда, будучи несмышленым маленьким мальчишкой, он не понимал, чем же отец так оскорблял матушку, что она могла прорыдать несколько часов подряд. Теперь он знал: гордая Львица Ланнистер не могла смириться, что её законный муж, король Роберт, относится к ней всего лишь как к одной из своих многочисленных шлюх!       «Это еще если не вспоминать постоянные побои» — невольно сжал руки в латных перчатках Джоффри. «Но ничего. Ланнистеры всегда платят свои долги. Настанет время, когда я отплачу отцу. Сполна отплачу!»       — И да, Джофф, — будто невзначай поинтересовался Тайвин. — Что ты собираешься делать дальше со своим зверем?       Джоффри упрямо поджал губы и покосился в сторону леса. Ему показалось, что меж деревьев мелькнул золотистый бок затаившегося там льва…              За несколько дней до отъезда они с Серсеей предприняли поездку в Ланниспорт с многочисленной охраной. Мать все еще пребывала в полной уверенности, что Джофф в восторге от её сюсюканья и бестолковых подарков. Нет, он действительно любил подарки! Но предпочитал арбалеты и красивые доспехи, а не всякую блестящую мишуру, к которой Серсея приучала его те десять лет жизни, что прошли до его отъезда в Утес Кастерли. Конечно, как и все Ланнистеры, он любил роскошь и дорогие украшения, но те безвкусицы, что подбирала ему королева, вызывали у принца изжогу!       Но мать есть мать. В конце концов, нужно было играть роль послушного и любящего сына — как учил дед.       Нет, разумеется, он искренне любил её, но воспринимать капризы королевы всерьез? Ну нет! Эта поездка — всего лишь дань вежливости.       Ланниспорт… знаменитый своими ювелирами и златокузнецами великолепный город. Сотни очагов и горнов дымили, создавая порою непроницаемый черный полог над Золотым кварталом, который, в сочетании со знаменитым Западным закатом, рисовал какую-то инфернальную картину.       Правда, в этот раз был яркий полдень. И этот полдень Джоффри не без оснований считал одним из поворотных моментов своей жизни.       Морской квартал встретил их криками портовых грузчиков, запахом моря и рыбы. Смог Золотого, Оружейного и Самоцветного кварталов почти не доходил сюда, относимый морским ветром на восток, вглубь материка.       Его мать брезгливо сморщила нос.       — Почему этим должен заниматься ты? — недовольно проговорила она. — Отец мог послать своего стюарда или и вовсе слуг!       — Хороший лорд должен разбираться в торговле, знать, какие товары проходят через кладовые замка, и какие суммы на это тратятся, — по десятому разу оттарабанил заученные слова Джоффри. Дед велел ему, раз уж он все равно «едет заниматься всякими глупостями», проследить за выгрузкой партии вина с Арбора, предназначенной для подвалов Утеса Кастерли. Не сказать, чтобы юношу приводило в восторг это задание, но отнестись к нему с пренебрежением значило нарваться на очередную порцию нотаций.       — Ты не просто лорд. Ты будущий король! — наставительно произнесла Серсея. — Король не опускается до того, чтобы считать медяки!       — Ну, тогда Роберт — прямо идеальный король! — прошипел он в ответ, не сдержавшись, и отвернулся, уже жалея о резких словах. Серсея сверкнула глазами и обиженно поджала губы, но все же перестала донимать сына.       Когда они проезжали мимо одного из причалов, со стороны нагроможденных там ящиков донесся громкий рев!       Пес тут же оказался возле Джоффа, готовый прикрывать принца от грозящей опасности. Сам Джофф тоже в любой момент мог выхватить свой меч — занятия с Клиганом сделали из него отличного бойца, и он верил, что когда-нибудь сможет сравняться со своим дядей Джейме.       — Что за дерьмо?! — воскликнул кто-то из гвардейцев в львиноголовом шлеме, когда рык повторился. А Джоффри убрал руку с рукояти меча и пристально смотрел в сторону источника звука. Он узнал этот рев…       — Вперед! Быстрее! — рявкнул он растерянной свите. Только Пес и парочка приближенных гвардейцев ринулись за ним, совершенно не раздумывая. Остальные, во главе с Серсеей, остались на месте, удивленно пуча глаза и разевая рты.       Слух Джоффри не подвел. Рев был действительно львиный — в зверинце Утеса этих зверей было предостаточно, чтобы юный принц выучил этот ни с чем не сравнимый звук наизусть.       Несколько полуголых матросов метались по небольшому пятачку между большими ящиками и панически тыкали баграми в отливающее золотом чудовище, бешено мечущееся в рвущихся один за другим канатах.       Львица. Но не простая, а со шкурой, отливающей, казалось, чистым золотом! Но самое жуткое и невероятное было не это: львица была размерами с лошадь!       Когда всадники в цветах Ланнистеров ворвались на эту площадку, матросы как раз подтащили корабельный Скорпион — большой штурмовой арбалет — и выстрелили прямо в горло чудовищу!       Кровь… Джоффу уже приходилось убивать: дед настоял, чтобы он участвовал в рейдах на разбойников и порою заставлял лично приводить смертные приговоры в исполнение. Но в этот раз…       В этот раз, когда огромный болт пронзил шею гигантской львицы, он испытал почти физическое страдание! Как будто на его глазах насиловали и убивали его собственную мать — хотя он мог поклясться, что она сейчас в полнейшей безопасности, под охраной почти сотни гвардейцев! И он отдал приказ.       Всадники обнажили мечи и склонили копья. И пошли в атаку на матросов и наемников, которые в ужасе метались по замкнутому пространству, не имея возможности дать отпор или даже просто выжить.       Джоффри упивался кровью и местью.       Местью? За что?!...       Когда страсти улеглись, Джофф чувствовал себя разбитым и опустошенным. Пес молча подал ему мех с вином, из которого юноша тут же сделал большой глоток.       — Найдите… торговца… — прокашлялся он, подавившись вином       В итоге ему удалось узнать все подробности.       Торговец откуда-то с востока, из Залива Работорговцев, прознав про богатство Ланнистеров и про их любовь к своему гербовому животному — льву — решил на этом сыграть и сумел найти редкое животное: асшайского льва! Огромное чудовище, что считается священным символом самой Смерти в империи Йити, давно не видели к западу от Асшая. Но этот скользкий проныра сумел каким-то образом выследить и поймать одного льва.       Точнее, львицу. Беременную львицу. Они хотели преподнести её Ланнистерам, рассчитывая на награду, но что-то пошло не так…       Как понял Джоффри, проблем во время транспортировки, на удивление, не было.       Проблемы начались уже в порту Ланниспорта, когда львица родила…       Когда торговец Йельхо Хойхаарен подобострастно рассказывал ему эту историю, нервно косясь на окруживших его Алых гвардейцев, Джофф молчал. Он только притопывал сапогом. Все быстрее и быстрее. Все быстрее и быстрее!...       Из трех львят, рожденных мертвой львицей, выжил только один. Остальные получили арбалетные болты от матросов, когда их мать взбесилась.       Один львенок.       Джофф прикрыл глаза. Черная злоба поднималась в груди.       — Мастер Хойхаарен! — елейно пропел принц. Пес напрягся: он знал, что этот тон его подопечного не предвещает ничего хорошего. — Вы же, конечно же, надеетесь на компенсацию? Не против, если она будет в золоте?       — О, Ваше… эээ, Высочество, я безмерно рад, что вы…       — Не стоит, мастер! — великодушно махнул рукой Джоффри. Его глаза зловеще блестели. — Я всего лишь плачу свои долги!...       Двое гвардейцев принесли котелок с дымящимся содержимым. Тут же двое других подхватили несчастного торговца под руки, скрутили и подвели к наследнику Железного Трона. Пес схватил мычащего от ужаса беднягу за щеки и втиснул ему в рот стальную воронку.       Джоффри принял из рук гвардейцев котелок.       — Вы демонстративно и дерзко пытались расправиться над символами моего Дома — и не где-нибудь, а в сердце наших владений! Но я признаю… Признаю, что я вам должен, господин Хойхаарен! — тут в зеленых глазах Джоффа мелькнул безумный огонек. — Я должен вам золото. И я вам его дам. В конце концов, Ланнистеры всегда платят свои долги!       С этими словами Джоффри вылил расплавленное золото в глотку купца…              — Я уж не говорю про ту демонстративную казнь, что ты учинил тому купцу в порту! — продолжал Тайвин.       — Прости, дед, но в ТОМ СЛУЧАЕ! — не выдержал и проорал в лицо лорда Утеса Джоффри, — мне ПРИШЛОСЬ так поступить! Они казнили СИМВОЛ! Символ Ланнистеров на нашей же земле!       Какое-то время царило молчание. Наконец лорд Тайвин произнес:       — Хорошо. Но твой львенок уже вырос до неприличных размеров! Контролируй его. Или придется его убить…              Встреча с Робертом прошла в ожидаемом ключе. После полудня, когда их кортеж въехал во двор Красного замка, их встретил один из Белых плащей — Арис Окхарт — и проводил в тронный зал.       Несмотря на неодобрительный взгляд деда, Джоффри громко скрипнул зубами и скривился: не прошло и пары часов после полудня, а Роберт был уже пьян. Хорошо хоть на его коленях не расположилась очередная шлюха: отец редко удосуживался скрывать свои измены от Тайвина или Джоффа. Но даже этой свинье хватило его скудного умишки, чтобы понять: демонстрировать свои отношения со служанками и шлюхами во время пусть даже полуофициального приема — верх бестактности и глупости!       Проговорив обычные приветственные обращения, Джоффри сослался на усталость с дороги и ушел. Его путь лежал к саду Красного замка, где он оставил Полудня.       Полдень — так он решил назвать своего льва — в данный момент лежал в окружении придворных дам и наслаждался поглаживаниями и почесываниями за ухом. Пока что он был не больше обычного пса. Львенок, не лев! Но Джофф усмехнулся: он тоже не долго останется львенком…