Мой король

      Леонид с грустью прохаживается по кабинету, рассматривая пуговицу от своей рубашки, лежащую на его ладони. - Алла Аркадьевна, - говорит он. - Вы же девушка, у Вас всегда должны быть с собой нитка с иголкой. Алле двадцать пять лет и на Аллу Аркадьевну она никак не тянет, у Леонида такой стиль общения, это он так прикалывается. Но Алле, что называется, палец в рот не клади. - Ну, да, - ехидно отвечает она. - А еще у меня должен быть с собой набор первой помощи и ингредиенты на борщ. - Значит у Вас ничего из вышеперечисленного нет? - печально уточняет Леонид. - Не те нынче бабы пошли, не те. - А мужики те? - усмехается Алла. - Мужики те, - гордо подтверждает Леонид. - Так переходите на мужиков, - ядовито советует Алла. - Нет, я не могу, - отказывается Леонид. - Это не укладывается в мою картину мира. - Что же Вы себя в такие строгие рамки загоняете? - сокрушается Алла. - Гибче надо быть, изворотистее. Димочка, - обращается она ко мне, - а у тебя нет нитки с иголкой? - Нет, - отвечаю я желчно. - Набора первой помощи и ингредиентов на борщ тоже. Как мне надоели эти подколки. У меня видимо на лбу написано, что я гей. - Жаль, - хмыкает Алла. - Не повезло Вам, Леонид Александрович, будете с оторванной пуговицей ходить. - Нет в жизни гармонии, - вздыхает Леонид. - А вот у Золушки всегда были при себе и иголки и нитки. - Что-то Вы совсем из реальности выпадаете, - скорбно закатывает глаза Алла. - На сказочки потянуло. - Я пойду в бухгалтерии поспрашиваю, - не сдается Леонид. - Уж там-то работают настоящие женщины, хоть и не из сказки. - Идите, а то здесь все поддельные, - милостиво разрешает ему Алла. - Пусть Вам будет счастье. Я молчу, делаю вид, что занят и ничего не слышу. Наверное, родись я женщиной, мне было бы проще, но не повезло. У Аллы с Леонидом тема о женщинах и мужчинах самая любимая и больная. Леонид высказывает идеи на тему, что женщины хуже мужчин в интеллектуальной деятельности, и прочих сферах вроде вождения автомобиля, а Алла, как современная девушка, утверждает обратное. На мой взгляд Леонид вовсе не шовинист, просто ему нравится, как Алла горячится и спорит, а она всегда ведется. Алла красивая девушка, у нее длинные каштановые волосы и большие карие глаза, она всегда причесана, накрашена и красиво одета. И кокетство ей не чуждо. Но Алла считает себя эмансипированной, строит карьеру, и все заявления, что женщины чего-то не могут или не должны, выводят ее из себя. А Леонид — шутник, он любит балагурить, рассказывать неприличные анекдоты и материться. Когда на него начинают кричать, чтобы он перестал ругаться, то Леонид заявляет, что не ругается, а просто так разговаривает, и к слову сказать делает это виртуозно. Леонид он вообще такой … Это моя беда. В нем все прекрасно: высокий рост, атлетическая фигура, мужественное лицо. На голове у него короткий ежик, даже непонятно какой цвет. Глаза серые. Про таких говорят «мужчина-мужчина», ярко выраженная харизма. По нему на фирме вся женская часть коллектива вздыхает, кроме Аллы. И я. Леониду тридцать два года и он не женат. Идеал. Его заявление о картине мира не шутка, я знаю, что мне ничего не светит. Но помечтать-то можно. Еще можно смотреть на него и слушать его голос, мы же общаемся по работе. С каким бы удовольствием я пришил пуговицу к его рубашке, прямо на нем, даже знаю, где нитку с иголкой взять. Но нельзя, никак нельзя. Я смотрю в окно, там сине-серый зимний вечер, чуть-чуть снега, сегодня подморозило, а днем было солнце и бледное, но чистое небо. Последние недели было сыро, темно, беспросветно, что никак не улучшало настроения. Скоро Новый год, а от этого праздника с детства ждешь чего-то необыкновенного. А потом всегда расстраиваешься, когда ничего такого не случается. В пятницу у нас корпоратив после работы. Мне идти не хочется, но не пойти неудобно, сотрудников на фирме не так уж много и отсутствие любого будет заметно. Тем более нам с Аллой велено Леонидом явиться в приказном порядке. Алла подготовилась, уложила волосы, надела нарядное платье, но вид у нее недовольный. Алла тоже не хочет идти, и мы обсуждаем это несколько раз в течение дня, пока Леонид не слышит. Основной наш тезис: «Что там делать?» Рабочий день заканчивается, и мы вслед за остальными спускаемся на первый этаж. Ресторанчик вполне уютный и кухня хорошая, но мы здесь обедаем каждый день, так что новизны никакой. Конечно, ресторан закрыли для всех остальных, по-другому расставили столы, постарались украсить зал и блюда, но сам факт. Мы с Аллой усаживаемся за стол, решаем, что чуть-чуть посидим и отчалим по-английски. Нужно выпить с сослуживцами, и я спрашиваю у Аллы, что она будет. Алкоголь принесли с собой, так что его до фига и разного. Алла выбирает мартини с соком, я тоже люблю этот сладкий коктейль, но мне нравится еще водки добавить. Алла не против, я готовлю нам напитки, а Алла накладывает еду. Леонид, отметив наше присутствие, отправляется тусоваться с начальством. И смысл был нас заставлять? Побыл бы с нами, поговорил, анекдот рассказал, а то скука смертная. Конечно, мы общаемся с соседями по столу, я ухаживаю за дамами, дам на фирме больше. Алле понравился коктейль, и я делаю нам еще по одному, а потом еще. Нам с Аллой наконец-то становится весело, и мы хотим танцевать. Танцевать особо негде, но нас это не останавливает, мы просим сделать музыку громче и занимаем пятачок возле стойки. Нас даже кто-то поддерживает в этом начинании. Что за праздник без танцев? Мы танцуем подо все подряд, быстрые, медленные. Мне хочется оторваться, я вдруг понимаю, что морально устал. При этом мы с Аллой периодически возвращаемся к своим бокалам. Это так замечательно, алкоголь и танцы, можно почувствовать свое тело, а голову выключить. Момент угасания сознания всегда незаметен, кажется, что все понимаешь, а затем происходит волшебное перемещение в пространстве и во времени. Я открываю глаза и обнаруживаю себя в незнакомом месте. Такое уже случалось не раз, поэтому в первый момент я воображаю, что опять нажрался в клубе. Однако, я лежу на диване, накрытый пледом, в одежде и рядом со мной никого нет. Потом я вспоминаю корпоратив, танцы с Аллой, и мне становится все страшнее и хуже. Голова наливается болью, во рту сухо, совесть завывает дурным голосом. Что со мной такое? Хотя бы на работе я мог вести себя прилично? И я по-прежнему не понимаю, где нахожусь. Комната является гостиной, я наблюдаю темную мебельную стенку, задернутые синие шторы, серые обои с тиснением. Нормальная такая обстановка, мне даже подушку с наволочкой выдали. Кто это такой добрый? Может, я у Аллы? Но она с родителями вроде бы живет. Издали доносятся голоса, мужской и женский. Что они говорят, мне не разобрать, встречаться с этими загадочными людьми мне совсем не хочется, но очень хочется в туалет. Я сползаю с дивана, меня прилично ведет, и я нетвердой походкой направляюсь в сторону голосов. Дверь из комнаты ведет в коридор, рядом находится еще одна комната с закрытой дверью, а впереди я замечаю вожделенные удобства. Попасть в туалет незамеченным мне не удается, потому что коридор и кухню соединяет арка. Кто придумал этот ненадежный элемент архитектуры? Я вижу стол, а за ним сидит Леонид. Это шок! Или это глюк? - С добрым утром, - ехидно изрекает Леонид. В коридор выглядывает женщина в возрасте, симпатичная, хрупкая, светлые волосы аккуратно уложены. Ее глаза при контакте с моей персоной принимают квадратную форму. - Леня, это что?! - в ужасе восклицает дама. - Мамочка, это не что, - ядовито поправляет ее Леонид. - Это кто. Это Дима. Дима, туалет там. Я скрываюсь в туалете и мне хочется провалиться в преисподнюю. Надо же было так опозориться, и перед кем, перед Леонидом! Как это могло случиться? А здесь еще и его мама. К сожалению, из туалета мне все прекрасно слышно. - Леня, и ты тоже? - визгливо интересуется дама. - Побереги мои нервы. - Мамочка, если бы ты хотела поберечь свои нервы, то не наносила бы неожиданных визитов, - насмешливо отвечает ей Леонид. - Я что не могу зайти к сыну? - обижается его мама. - Я боялась, что ты голодный. - Ты всегда так делала, - у Леонида неприятный голос, сердитый и какой-то морозный. - С детства помню, как ты пыталась отца подловить. Ты говорила, что уходишь по делам на весь день, а сама через час возвращалась с проверкой, нет ли кого постороннего в доме. Потом ты старалась подловить меня, потом Вилли. У тебя пунктик, тебе нравится ставить людей в неудобное положение? - Вовсе нет, но только так можно узнать правду, - недовольно возражает мама. - И кому нужна эта правда? - злится Леонид. - Если бы не ты, Вилли не исчез в неизвестном направлении, и мы сейчас, по крайней мере, знали где он и как у него дела. - Это ты виноват, - заявляет она. - Нечего было матом орать. - Нечего было ставить меня в известность, - фыркает Леонид. - Я по другому орать не умею. - Как это не ставить в известность? - не понимает она. - Я хотела, чтобы ты на него повлиял. - А я разве не повлиял? - парирует Леонид. - Но не так же! - возмущенно восклицает его мама. - Я не рассчитывала, что он уйдет из дома. Я хотела, чтобы он перестал … это делать, чтобы все было хорошо. - Добрыми намерениями выложена дорога в Ад — вечная истина, - поучительным тоном замечает Леонид. - Ты отца замучила своей ревностью и этими проверками, все баб искала под кроватью, стыд да и только. Выжила Вилли. Теперь снова взялась за меня? Я выбираюсь из туалета и заползаю в ванную, быстро включаю воду, ее шум заглушает голоса. Только не хватало слушать, как Леонид ругается с матерью, обсуждает личные дела. И так не знаю, куда от стыда деваться. Я с опаской смотрю в зеркало. С внешним видом все не так страшно, вполне приличная физиономия, только глаза красные. Самочувствие гораздо хуже. Я умываюсь и приглаживаю волосы, разглядываю бутылочки на полке. Вот туалетная вода Леонида, очень приятный запах. А дамских штучек совсем нет, будто он один живет. Я беру полотенце, оно тут одно, и прижимая его к лицу, представляю, как им вытирается Леонид, как ткань касается его мощных плеч, мускулистой груди, живота в кубиках пресса. О нет, только не это! Рядом Леонид со своей мамой, с эротическими фантазиями лучше подождать до собственной жилплощади. Я выхожу из ванной с намерением потихоньку покинуть гостеприимный приют, не слишком это вежливо, но лучше я потом извинюсь. - Стоять! - командирским окриком пресекает мою попытку Леонид. - Сядь. Я послушно захожу на кухню, сажусь к столу, стараюсь ни на кого не смотреть. - Леонид Александрович, - бубню я. - Извините, пожалуйста, я пойду. - Выпей сначала, - он пододвигает мне стакан, в который бросает две таблетки. Я так хочу пить, что едва дожидаюсь пока таблетки растворятся. Голова просто разламывается, так что лекарство мне не помешает. - Тебе поесть надо, - продолжает заботиться обо мне Леонид. - Мамочка, раз ты уже здесь, то приготовь нам завтрак. - ВАМ? Завтрак? - свирепо пялится на меня его мама. - Лёня, а где Марина? - ядовито осведомляется она у сына. - Тебе прекрасно известно, где Марина, - усмехается Леонид. - Ты с ней разговаривала, иначе не заявилась бы сюда с утра … думая, что я голодный. И кстати. Я голодный. Она обиженно поджимает губы. - Я сказала Мариночке, что она не права и поступает глупо. - Что это она вдруг Мариночкой стала? - недоумевает Леонид. - Не ты ли меня постоянно убеждала, что Марина мне не пара, и я должен поискать себе кого-нибудь получше. Кстати, - спохватывается он. - Познакомься, это Дима, мой сотрудник. Дима, это моя мама, Ираида Васильевна. - Очень приятно, - пищу я. - А мне то как, - злобно отзывается Ираида Васильевна. На ее лице написано, что любая Мариночка гораздо предпочтительнее, чем я. Но ведь между мной и Леонидом ничего нет. Зачем он издевается над мамой? - Леонид Александрович, - пытаюсь извиниться я. - Мне так неудобно … Я не знаю, как мне сказать, что я вообще не понимаю каким макаром здесь очутился. - Ты ничего не помнишь? - догадывается он. - Вы с Аллой нажрались до …, - он косится на мать, - до невменяемого состояния. - Как, здесь еще Алла?! - желчно восклицает Ираида Васильевна. - Нет, Алла у себя дома, - невозмутимо отвечает Леонид. Интересно, почему Алла дома, а я здесь? Мы с Ираидой Васильевной с нетерпением ждем ответа. - Ну, извините, что отвез сначала даму, - разводит руками Леонид. - Мне пришлось проводить Аллу до квартиры, потому что сама идти она не могла. А когда я вернулся, то ты уже уснул и я не смог вытрясти из тебя, твой адрес. Нужно было тебя на улице оставить? Все-таки оправдывается перед мамой. Слава богу. - Спасибо, - искренне благодарю я. - Да не за что, - пожимает он плечами. - Мама. Завтрак. Ираида Васильевна кажется верит, что ее сын просто позаботился о непутевом сотруднике. Атмосфера на кухне улучшается и Ираида Васильевна готовит нам омлет. - Твой телефон, - Леонид протягивает мой аппарат. - Ты очень старался его потерять. Я обнаруживаю два звонка и смс от мамы. Да, я уже взрослый и с родителями не живу, но мама все равно беспокоится, если не может до меня дозвониться. Я быстро набираю ответ, сообщаю, что у меня все хорошо. И это правда, не считая того, что мне ужасно стыдно перед Леонидом. Мы завтракаем и я наконец сваливаю, оставляя его с матерью. Ираида Васильевна, прощаясь со мной смотрит с осуждением, и я ее не виню. Физическое состояние мое гораздо лучше, еще и холодный воздух улицы помогает, но моральное ухудшается с каждой минутой. Причин несколько. Во-первых, я был наедине с Леонидом, в его машине, у него дома, он дотрагивался до меня, может быть нес на руках, совершенно точно укладывал на диван и накрывал пледом. А я все просрал! Не то чтобы у меня был какой-то шанс, это вряд ли, но я мог бы получить от процесса удовольствие, я же ничего не помню. Во-вторых, мне не известно, как я себя вел. Вдруг я лез к нему целоваться или говорил лишнее? Как он теперь будет ко мне относиться, неужели с отвращением? Это будет очень больно. Предполагалось, что он не в курсе моей ориентации и влюбленности в него. В-третьих, я виноват перед Аллой. Все же я мужчина, а за своей дамой не уследил. Мало того, я сам выпал из реальности. Расхлебывать же пришлось Леониду. В-четвертых, наше безответственное пьянство происходило на глазах у всей фирмы. Надо же было так опозориться, я подозревал, что корпоративы это зло. При этом меня распирало от любопытства из-за семейных тайн Леонида. Я приехал домой, принял душ, лег в кровать, но спать не мог, унылые мысли не давали мне покоя. Я позвонил своей маме, в отличие от мамы Леонида, моя ко мне не приходит. Моя мама никогда не спрашивает, где я был и с кем. Ей достаточно узнать, что я жив и здоров, а мне достаточно, что она со мной разговаривает и мы иногда видимся на нейтральной территории у бабушки, которая не посвящена в тайну моей сути. Утро понедельника и так тяжелое, а мне еще пожинать плоды пятничного разгула. На работу прихожу, как на каторгу, стараюсь ни на кого не смотреть. Вскоре появляется Алла с кислым выражением лица. Это у меня тоже такой глупый вид? Мы с Аллой переглядываемся и начинаем ржать. Как приятно, когда хоть в чем-то ты не один. - Пошли чаю попьем, - предлагает Алла. В офисе есть небольшая кухня, мы здесь не обедаем, но чай или кофе пьем. Мы с Аллой садимся за стол, грызем сушки и запиваем их чаем. Погрызть тоже всегда что-то есть. - Я так понимаю, что не я одна отличилась в пятницу? - делает вывод Алла. - На меня папа так орал, что я снова почувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой. Я даже не поняла, кто довез меня до дома. - Охрененно, - изрекает она, когда я ей это объясняю. Мои приключения вызывают у нее бурю эмоций, я ей честно все рассказываю. А какой смысл скрывать? Я лишь умалчиваю о ссоре, невольным свидетелем которой оказался. К чести Аллы, она не принимается расспрашивать какого цвета обои у квартире Леонида и какова из себя его мама. - С чего он вообще решил с нами возиться? - не понимает Алла. - Просто решил помочь, - предполагаю я и лукаво добавляю. - Или ты ему нравишься. - Что? - она недоверчиво качает головой. - Не может быть. Ерунда. К тому же дома у него ты был, а не я. - У нее ехидный вид. - Я же тебе все объяснил, - возмущаюсь я. Ах, как бы я хотел, чтобы она была права. - Ладно, - отмахивается Алла. - Не суть. Мне шовинисты по любому не нужны. Проблема в том, что мы опозорились перед коллективом. - Это да, - понуро соглашаюсь я. - Как-то не хочется стать «Любой, звездой Ютьюба», - вяло улыбается Алла. - Думаю, до этого не дошло, - убеждаю я нас обоих. - Димочка, - у Аллы снова хорошее настроение, - где ты научился так танцевать? - Ходил в школе на бальные танцы, - отвечаю я. Нет, не вру, на занятия по бальным танцам в школе я действительно ходил и довольно долго. Но ТАК танцевать я научился не там. Похоже меня на корпоративе понесло не по детски. Что хорошо для клуба, где я привык танцевать, не подходит для вечеринки на работе. - Ты танцуешь очень здорово, - делает она комплимент. Мне приятно, хотя я знаю, что до некоторых персон в клубе мне далеко. В дверях неожиданно появляется Леонид и мы таращимся на него, как на привидение. - Алла Аркадьевна, там телефон разрывается, - мрачно сообщает он. - Да? - удивляется Алла вспархивает со стула и исчезает из кухни. Леонид захлопывает за ней дверь. - Дима, - говорит он строго. - Я хочу извиниться за поведение моей матери. Это было весьма невежливо. Я даже рот разеваю от неожиданности. - Что Вы, это я должен извиняться. Я просто ужасно … Вам не нужно было … Спасибо, что позаботились об Алле, - мучительно заканчиваю я эту глубоко содержательную речь. - Вы плясали изумительно, - сообщает Леонид едко. - Равнодушных не было. Можно узнать какого хрена, вы так нализались? - Мы случайно, - со стыдом бормочу я. - Было скучно. - Скучно? - сердится Леонид. - Хорошо хоть до стриптиза на столе не дошло! - А мы хотели? - ужасаюсь я. - Алле Аркадьевне влезть на стол не позволял подол платья, и когда она начала его задирать я это пресек, - излагает канву событий Леонид. Меня бросает в жар. Алла права, мы едва не стали звездами. Больше никогда не пойду на корпоратив. - Спасибо, - истово благодарю я. - Да, пожалуйста. Тебя тоже пришлось почти со стола стаскивать, но ты еще не успел полностью туда забраться, страховал Аллу Аркадьевну. Это была картина, когда я волок вас обоих до такси, - весело смеется Леонид. - Такси?! - обалдело вскрикиваю я. - Разве Вы не на своей машине нас отвозили? - Я же тоже выпил, - втолковывает мне он. - О, я Вам денег должен, - соображаю я. - Ничего ты мне не должен, - ворчит Леонид. - И Алла Аркадьевна ничего не должна. Ну, Алла понятно, что не должна, она девушка. А я? - Хотите кофе? - услужливо предлагаю я. - Давай, - соглашается Леонид и усаживается за стол. Я с удовольствием готовлю для него кофе, достаю красивую чашку с блюдцем, кладу салфетку и ложку, нажимаю кнопку на кофе-машине, подаю. Я бы позаботился о нем лучше любой Мариночки. Почему жизнь так несправедлива? - Леонид Александрович, - я сажусь напротив него и решаюсь спросить главное, - Вы пока нас тащили мы ничего такого не вытворяли? - Алла Аркадьевна поинтересовалась, у меня как у знатока русского мата, - доверительно рассказывает мне Леонид, - какое слово несет более насыщенный эмоциональный окрас «охуенно» или «пиздато». - И что Вы ответили? - с неподдельным любопытством спрашиваю я. - Ответил, что в принципе одинаково, зависит от того, кто и по какому поводу произносит. - Ага! - радуюсь я. - Так Вы все-таки за равноправие. - Вот еще! - возражает с совершенно серьезным видом он. - Женщина должна быть босая, беременная и на кухне. - Вы же на самом деле так не считаете, - укоряю его я. - Почему же, - усмехается Леонид. - Все проблемы от того, что люди пытаются изменить свое настоящее место в мире. Вот ты, Дима, мне скажи, что это за дурь такая, когда парень смотрит на другого парня, а не на девушку? Я этого совсем не понимаю. Это же против природы. Меня заливает краской. Либо он раньше знал, либо я по бессознанке спалился. - Между прочим когда вы с Аллой танцевали все выглядело очень даже нормально, - продолжает Леонид. - Боюсь, что только выглядело, - упавшим голосом замечаю я. - Все так запущено? - хмурится он. Я понуро пожимаю плечами. - Леонид Александрович, а Вилли это кто? - на волне личной откровенной беседы задаю вопрос я. Он тяжело вздыхает. - Мой младший брат. Вильгельм. - Вашего брата зовут Вильгельм? - удивляюсь я. Леонид разводит руками. - Ага, как Вильгельма Телля. Спасибо нашей мамочке. У нее все с подвывертом. Наверное потому, что она не Ирина, а Ираида. Мне еще повезло, я просто Леонид. Просто Леонид? О нет, как и царь спартанцев, ты могучий, бесстрашный и прекрасный герой. Жаль что я не могу тебе этого сказать. - Мать застала Вилли с парнем, - делится Леонид. - Вышел жуткий скандал. Она рассказала отцу и мне. Отец у нас спокойный, привык с матерью-то. А я не сдержался, орал всякие ужасные вещи, назвал его плохими словами, заявлял, что он мне больше не брат. - Вы теперь жалеете? - Конечно, жалею, - мрачнеет Леонид. - Вилли ушел из дома, мы уже почти год не знаем ничего о нем. Мать сходила с ума, я все больницы обзвонил, все морги. Потом он позвонил матери, сказал, что ему от нас ничего не нужно, что раз так, то мы теперь не его семья. И все, с тех пор больше ни слова. Я понимающе киваю. Я понимаю и его, и неизвестного мне Вилли. Кому, как не мне понимать. А еще становится ясно, что Леонид помогал вовсе не мне, он надеялся, что кто-нибудь когда-нибудь так же поможет его пропавшему брату. - Хотите извиниться? Хотите чтобы он вернулся? - Пусть хоть матери звонит иногда, - ворчит Леонид. - А я извинюсь, мне не сложно. Пусть я не понимаю, пусть я виноват, но нельзя же так обрубать все концы. Вилли мой брат, мне жаль, что я сказал эти слова. Эти слова ранят в самое сердце, выворачивают душу. Кому знать, как не мне. Я смотрю на себя в зеркало, я сделал макияж и уложил волосы, мне все нравится. Волосы у меня не слишком длинные, ведь в офисе я должен прилично выглядеть, но при помощи геля они легко превращаются в креативную прическу. Я вставляю все пирсы, у меня по четыре дырки в каждой мочке и по три в верхней части раковины. Я надеваю облегающие штаны и футболку с ярким принтом. Я иду в клуб. Я себе обещал, что ноги моей там больше не будет, но сегодня у меня есть повод, я решил помочь Леониду вернуть Вилли. Наш мирок тесен, а имя Вильгельм очень заметное. Если мне удастся уговорить его брата, то Леонид будет мне благодарен, пожмет руку, поцелует в щечку … Ха, второе вряд ли, да и первое под вопросом. Нет, мне даже простого «спасибо» не нужно, я считаю, что все же должен Леониду, а я привык свои долги отдавать. Клуб встречает меня сполохами света, грохочущей музыкой и атмосферой разврата, здесь все как всегда. Обсыпанные блестками танцовщики гоу-гоу, извиваются в специальных клетках, райские птички. Я проталкиваюсь сквозь толпу не обращая внимания, что меня постоянно хватают за задницу, задниц здесь достаточно и моя ничуть не лучше других. Я замечаю свободное место у барной стойки и занимаю его. - Ты знаешь парня по имени Вильгельм? - спрашиваю я у бармена. Бармен пожимает плечами, даже если и знает, то не скажет, но вопрос на самом деле адресован не ему, все вокруг его слышали. - Текилу? - добродушно интересуется бармен. Я киваю, я не буду сегодня пить, но сидеть просто так не получится. - Зачем тебе Вилли? - поворачивается ко мне парень с длинными темными волосами. - Нужно поговорить, это важно, - отвечаю я. - Он бывает в «Звезде», - сообщает брюнет. - Я видел его там. - Ты хорошо с ним знаком? - Неа, - смеется парень. - Просто имя запоминающееся. На то и рассчитано. - Как он выглядит? - А ты не знаешь? - удивляется длинноволосый. - Он блондин. Его невозможно не заметить. Моего собеседника стаскивают со стула и уводят, а на его место водружается Витек. - Зачем тебе какой-то Вилли-Милли, моя красавица, когда здесь уже есть я? - заявляет он. - Здравствуй, Димочка, я скучал. Скучал он, как же. Очень смешно. Я отворачиваюсь, но Витек не отстает, он что-то эмоционально рассказывает, считая, что я пропустил много интересного из жизни тусовки, а его рука настырно путешествует по моему бедру, хотя я несколько раз пытаюсь ее скинуть. Соль на языке, огонь в горле, кислота и аромат лайма. Я же не хотел пить. Витек просит бармена повторить. Я танцую в светящейся спирали, я живу музыкой, мое тело наполнено энергией, послушно ритму вселенной, вокруг меня свиваются сверкающие галактики, взрываются сверхновые, плывут черные дыры. Я - свет, я — сама жизнь. Меня притискивают к стенке кабинки, ногой ударяюсь об унитаз. С меня стаскивают штаны, резко разводят ягодицы, внедряются нахраписто и глубоко. Я скулю и вою, и трескаюсь лбом о стенку кабинки, пока кто-то таранит мое очко. Может быть Витек, а может быть кто-то другой. Какая разница. Это ведь не Леонид. Даже представить не могу, что это Леонид. Он никогда не взял бы меня так, в туалете, никогда не сопел бы так противно на ухо, никогда не драл бы так бесцеремонно и жестко. Никогда - ключевое слово. Мой восхитительный царь никак и никаким образом не станет меня трахать. У него не встанет, ха- ха. А моему распутному беспринципному телу нравится, то что с ним происходит. Пока душа пребывает в раздрае и культивирует страдания, тело получает удовольствие и я вместе с телом и душой проваливаюсь в абсолютную бездну вечной тьмы. Я прихожу в себя на коврике возле входной двери своей квартиры. Одна радость, что внутри, а не снаружи. Все болит, во рту будто кошки нассали, в голове ритуальные пляски слонов под бой призрачных там-тамов. Я доползаю до ванной, включаю душ, с отвращением сдираю заляпанную одежду, долго моюсь, рьяно оттирая себя. По ощущениям ебарь был в резине, а то залечу на какую-нибудь дрянь. Ну почему мои походы в клуб всегда заканчиваются одинаково? Нет, вру, есть варианты. Либо тесное общение в туалете, а в клубе это обычное дело, в сортире не протолкнуться, а все кабинки заняты. Либо я просыпаюсь у кого-то под боком и это часто не слишком удобоваримое место. Туалет даже лучше, из под бока сложнее сбежать. Вот поэтому я и решил завязать с клубом. Потом так противно, что хочется с себя кожу содрать ногтями. Не хочу тупо пялиться, хочу нормальных человеческих отношений. Но место рядом с моим человеком, с царем Леонидом всегда будет занято какой-нибудь Мариночкой. И сколько бы я не вился вокруг него ужом, или не пытался вызвать симпатию поиском его брата, Леонид моим не будет, не в этой жизни. Он разговаривать со мной не станет, если узнает какая я блядь. Я заканчиваю водные процедуры, ложусь в кровать, натягиваю одеяло на голову. Я снова скулю и вою, и тыкаюсь лбом в стену. Мне плохо, больно, страшно. Я глупый, я мечтаю о большой и светлой любви, я верю в любовь, ведь я влюблен. Но у меня даже нет надежды. Новый год я встречаю с бабушкой, она сильно удивляется, но обрадована. Родители уехали в Египет, а ее подруги заняты со своими семьями. Мы готовим оливье и селедку под шубой, выпиваем бутылку шампанского, смотрим телек. Я бы мог встретить Новый год в клубе, там по праздникам всегда классные шоу. Но я не хочу, знаю, что напьюсь и так далее по прежнему сценарию. - У тебя что-то случилось? - спрашивает бабушка. - Почему ты решил встречать Новый год со старой бабкой? - Ты не старая! - возмущаюсь я. Недавно ей отмечали шестьдесят пять лет. Бабушка у меня бойкая и в путешествия ездит, и в бассейн ходит, и скандинавской ходьбой занимается. В Египет с родителями она просто не захотела. Не понимает она, как можно встречать Новый год без снега и елки. Правда и у нас со снегом напряженка, а елка искусственная, но это уже частности. - Сама знаю какая я, - отмахивается она. - Ты с девушкой поссорился? - Нет у меня девушки, - честно отвечаю я. - Будет, не переживай, - успокаивает меня бабушка. - У тебя все впереди. Хотя иной раз хочется попросить тебя поторопиться. У меня то времени не так много, хочу правнуков понянчить. Эм, бабуля, с этим проблема. Многие из наших женятся и детей заводят, но я так не смогу. Не смогу врать прежде всего, тайком бегая в клуб или еще куда. Такое не по мне. На бой курантов бабушка предлагает загадать желание и я загадываю. Загадываю не влезть в постель Леонида, выгнав оттуда Мариночку, а любить и быть любимым в ответ. На излете новогодней ночи я лежу в постели один, смотрю в темноту, слушаю салютную стрельбу за окном и гадаю чем сейчас занят мой царь. С кем он? С Мариночкой, со своей мамой? И где его брат? Новогодние каникулы я провожу с пользой. Я занимаюсь поисками неуловимого Вилли. В основном я пасусь на форумах, раскидываю сети, сею молву. Когда-нибудь до беглого Вильгельма дойдет, что я его ищу. Я пару раз посещаю клуб и даже захожу в «Звезду». Пока результатов нет, но я не отчаиваюсь. Мне удается уходить из клубов в сознании и избежав общения в туалете. Какое достижение, я молодец, встаю на праведный путь. «Звезда» это тоже клуб, только элитный. Вход туда стоит бешеных денег, и если Вилли там бывает, то значит у него богатый папик. Вилли можно понять, он отправился в свободное плавание, а самый верный способ остаться на плаву - найти покровителя. Это мне повезло. Чтобы я делал не будь у нашей семьи квартиры, доставшейся в наследство моему отцу? Квартиру сдавали, но когда случился семейный апокалипсис, то съемщиков выгнали и заселили меня. Сказали, чтобы жил как хочу. Щедро! На свою заплату я бы не потянул съем жилплощади, еще же есть надо и одеваться. Я лишь пару раз был в «Звезде», хотя там шикарно и иной контингент. Но есть возможность, что Вилли нашел свою любовь и живет счастливо. Как неисправимый романтик я всегда надеюсь на лучшее. Только если у Вилли любовь, то он не ходит по клубам и не сидит на форумах, и тогда я его не найду. Первый рабочий день после каникул ознаменуется тем, что Алла и Леонид сходятся не на страх, а на совесть. Леонид кидает бомбу и Алла взрывается. Леонид сказал, что прибавки к зарплате с нового года скорее всего не будет, Алла расстроилась. - Зачем Вам большая зарплата? - решает поддержать ее Леонид. - Вам нужен муж с большой зарплатой. Женщина должна работать мало и в охотку. - Ну да, только новое платьице показать, - желчно замечает Алла. - Вы что же считаете, женщины на работе ничего не делают, только нарядами хвастаются? - Почему же, - возражает Леонид. - Женщины работают хорошо, но мужчины лучше. - С какой это стати? - возмущается Алла. - Вы так говорите, потому что мужчин чаще назначают начальниками? Так это не потому, что они лучше работают. - Не скажите, - не соглашается Леонид. - Просто у мужчин и женщин мозг работает по разному. - Что?! - взвивается Алла. - Еще повторите этот вздор насчет того, что у женщин удельный вес мозга меньше, чем у мужчин! - Это не вздор, - парирует Леонид. - Наукой доказано. - То есть женщины тупы, как пробки? - свирепо прищуривается Алла. - Вовсе нет, - выставляет перед собой ладони Леонид, будто защищаясь. - Но женщины не могут думать так, как мужчины. У женщин мозговая деятельность происходит иначе. Женщинам сложно планировать, сложно управлять большим коллективом, сложно решать глобальные задачи. У них другой ум. - Что Вы такое говорите? - оскорбленно вскрикивает Алла. - По-вашему, женщины способны только на всякую ерунду, на мелочи? Что значит другой ум? Типа «глупость не отсутствие ума, это такой ум?» - «А голова это кость, болеть не может», - смеется Леонид. - Это генерал Лебедь сказал. И про глупость тоже он. - И что? - глаза Аллы полыхают непримиримым огнем. - Мужики такие крутые, а бабы дуры? Вам просто удобно так считать, чтобы потешить свое самолюбие. Деятельность мозга не зависит от пола! Личностные качества не зависят от пола! Наличие таланта и интеллекта не зависит от пола! - А что зависит? - елейно осведомляется Леонид. - Поведенческие реакции навязанные неправильным воспитанием и влиянием ложной общественной морали, тянущиеся шлейфом с древних времен, - сурово припечатывает Алла. - Это Вы о тех временах, когда были мамонты? - уточняет Леонид. - О них самых, - шипит Алла. - К счастью времена мамонтов давно прошли. - Благословенные времена, когда все было так просто, - со светлой грустью вздыхает Леонид. - Но если Вас, Алла Аркадьевна эти времена не устраивают, то давайте рассмотрим более поздние, и Вы увидите, что мужчины и женщины всегда мыслили по разному. - С чего Вы взяли? - негодует Алла. - Это видно по истории человечества, - объясняет Леонид. - Признанные гении, ученые, изобретатели, исследователи в основном мужчины. А из женщин Вы кого назовете? Софью Ковалевскую и Марию Кюри? Припомните ка еще кого-нибудь. А мужских имен огого сколько. Алла сердито кусает губы, видно что она силится вспомнить других известных дам и не может. - То есть по-Вашему женщина не может быть талантлива? - хмурить она брови. - Просто женщины всегда были заняты более важными делами, им было недосуг. Даже было опасно, были времена, когда женщин сжигали, как ведьм. - Про ведьм опустим, инквизиция и мужчин пытала и сжигала. Речь не об этом. Какие важные дела Вы имеете в виду? - с явным подвохом спрашивает Леонид. - Дом, семью, кухню? Вот Вам и доказательства, Алла Аркадьевна. - Просто женщин никуда не пускали, им ничего было нельзя, только замуж, - не сдается Алла. - Сейчас у нас есть все права, мы можем учиться, работать, и руководить в том числе. - Можете, - печалится Леонид. - Но нужно ли? - То-то мужчины женщинам все самое сложное оставляют, - язвит Алла. - Как мужчина учитель, так сразу директор. Как мужчина врач, так сразу зав. отделением. И так далее и тому подобное. Мужики хотят руководить, а бабы пусть работают. Они же глупые. Где уж им? - Да не глупые! - в сердцах взмахивает руками Леонид. - Вы всякую чушь себе в голову втемяшили. Я отдаю себе отчет, в том что интеллект у людей развит по-разному. Я не посмеюсь над Вами, Алла Аркадьевна, если Вы не сможете объяснить принципы квантовой механики или теорию вероятности, я сам в этом не слишком силен. Помимо учености есть еще житейская смекалка и спорить о том кого считать глупым а кого нет, можно до бесконечности. Я говорю о другом. Каждый должен делать свою работу, заниматься своим делом. Мужчины зарабатывать, а женщины следить за домом и воспитывать детей. Это нормально. - Нормально? - Алла в ярости. - То есть я должна искать себе богатенького мужа, а не самой продвигаться по службе и получать достойную зарплату. Я не проститутка! - А кто говорит о проституции? - качает головой Леонид. - Человечество не зря разделено на два пола. Каждый пол должен отвечать за свою часть. Чтобы Вы не говорили, но и во времена мамонтов, которые Вы так не любите, и сейчас, человек руководствуется инстинктами. Да, мы научились сдерживать свои инстинкты, но это не значит, что их нет. Самка выбирает самого сильного самца, того, который способен защитить ее и потомство. А самец в свою очередь выбирает самую здоровую самку, чтобы получить хороший приплод. Если самец слаб, то ему достанется, что останется. Это закон жизни. И не нужно морщиться, Алла Аркадьевна. Вы со своими эмансипированными приблудами только путаете себя. Алла кривит губы, лицо у нее красное. Я знаю, как она ненавидит разговоры о самцах и самках, считает, что это унижает ее достоинство. Но ведь Леонид прав, все женщины нашей фирмы инстинктивно чувствуют в нем сильного самца, вертятся вокруг него, надеясь хоть прикоснуться к этому источнику маскулинной энергии, вампирят, стараясь подзарядиться, а Леонид с готовностью делится своим теплом, хохочет со всеми дамами, шутит, подкалывает. Но со мной-то что произошло? Каким образом сбились мои настройки, испортилась работа моего мозга, переключились фазы, векторы, силы и прочие веяния? Что случилось с моим инстинктом? Я же вместе с женщинами тянусь к самому сильному, к самому мужчине-мужчине, к своему царю Леониду. - Отлично, Леонид Александрович, - Алла гордо задирает подбородок. - Вот и ищите себе самку, а мне самцы не нужны. Димочка, идем обедать. - Да, идите с Димочкой, Алла Аркадьевна, - щедро разрешает Леонид. - С ним …. Вашей жизненной позиции ничего не грозит. Алла хватает меня под руку и я иду. Алла злится, что Леонид опять победил в споре, и не замечает моего состояния. А мне больно, глаза щипет, грудь будто сжало, нечем дышать. Но я ведь знал, что такие как Леонид не уважают таких, как я. Мне легко представить какими выражениями Леонид обложил своего брата, я всякое слышал о себе и ни раз. Да, он помог мне, разговаривал со мной вроде бы на равных, но он никогда меня не поймет, никогда не примет, никогда не полюбит.