Мой король

      Я снова прихожу в «Звезду», я все еще ищу брата Леонида. После того разговора о месте мужчин и женщин, я выдерживаю шквал эмоций Аллы, негодующей на мужской шовинизм. Я выслушиваю ее возмущенные речи и не спорю. Я понимаю ее обиду, ее непримиримую жажду независимости. Но я с ней не согласен. Алла еще не любила, и когда она полюбит, то у нее будут большие проблемы. Она же не захочет слабого мужчину, которого легко можно придавить каблуком. Зачем ей такой? Сильная и энергичная Алла столкнется с сильным и энергичным мужиком, и если она не научится уступать, то это будет сплошная война, которая не закончится ничем хорошим. Наверное, бескомпромиссность Аллы с возрастом поутихнет и у нее появится возможность обрести женское счастье. Я бы не стал давить на любимого мужчину, я бы приложил все силы, чтобы подстроиться и найти точки соприкосновения. Не вижу в этом ничего унизительного. Я бы с удовольствием был босой и беременный на кухне Леонида, будь у меня такая возможность. Но увы. Я бы отдал своему царю всего себя, всю свою любовь и заботу. Это было бы наивысшим счастьем для меня. Пусть Алла хорохорится, есть женщины милые и кроткие, знающие, как мягкостью укротить зверя и Леонид возьмет себе одну их них. Не меня, как бы я этого ни хотел. Я не транс, бабские шмотки меня не прельщают и лишних деталей у моего тела нет. При всей моей любви к Леониду, менять ради него пол я не стану. Во-первых, он не оценит, во-вторых, с беременностью все равно возникнут проблемы. Поэтому я сажусь за барную стойку «Звезды» с надеждой. Пусть я не найду Вилли и не смогу вернуть своему царю его брата, но может быть я встречу кого-нибудь, кто захочет провести со мной не пару-тройку минут в туалете, и не одну ночь, а более существенное время, кого-нибудь с кем захочу провести это время я. В наших кругах бытует мнение, что у геев не может быть длительных отношений. Спать со своим полом нам разрешили, но других прав не предоставили. Нам до просвещенной Голландии, как до луны. Очень сложно сопротивляться общественной морали, гораздо удобнее сделать вид, что ты такой же как все, а свои проблемы решать время от времени. Кричать на каждом углу, что ты голубой, тоже глупо, но как любому человеку, мне хочется стабильности, уверенности, возможности построить свое счастье. Только мы все попадаем в замкнутый круг. Где найти соратника, как не в клубе? Но по факту мы находим там лишь развлечение на один раз. А вне стен клуба нас ждут разочарования и тоска по царям Леонидам. - Какого хуя ты меня ищешь? Ах, какой знакомый голос, какой знакомый тон. Я оборачиваюсь и у меня некультурно отваливается челюсть. Почему-то я представлял Вилли малолеткой, а он старше меня на год или на два. Он действительно блондин, но это слово не выражает и сотой доли появившегося передо мной великолепия. У него длинные, ниже плеч волосы, отливающие драгоценной платиной, на висках заплетены косички, как у эльфов во Властелине колец. У него льдистые серо-голубые глаза. Он очень похож на своего брата, но если Леонид — мощный матерый лев, то Вильгельм — гибкий, не менее сильный леопард, и столь же опасный. Называть его Вилли, даже язык не поворачивается. Он не национальный герой Швейцарии, он совсем из другого эпоса. Нет, он не утонченный эльфийский принц, он конунг, властитель фьорда, грозный завоеватель и жрец, покоритель ледников и холодных морей. На нем светлые джинсы заправленные в ботинки с высоким берцем и тонкий серый пуловер, выгодно облегающий рельеф торса. Вильгельм красив, как бог и в нем нет ничего женственного, несмотря на длинные волосы, блондинистость и эльфийские косички. У него великолепная фигура и волевые черты лица, суровые брови вразлет, прямой нос, твердая линия рта. Прав был тот парень, Вильгельма невозможно не заметить, невозможно забыть. - Я работаю с твоим братом, - блею я, пытаясь прийти в себя. - Так это он попросил меня разыскать? - хмурится Вильгельм. - Он не просил, просто я решил … - Не просил значит, - усмехается Вильгельм, явно не верит. - А то я не знаю этого стратега. С хуя ли тогда он рассказал тебе обо мне? - Так получилось, - я слегка растерян, мне сомнительно, что Леонид такой интриган. - Ладно, - решает Вильгельм, - пошли поговорим. Мы поднимаемся в зону чилл-аута, в клубе в зоне отдыха не поговоришь, потому что там не отдыхают, а занимаются совсем другими вещами, но в «Звезде» для этих дел есть закрытые кабинеты, так что мы садимся за столик, размещаемся на удобных мягких диванах, друг напротив друга. Вильгельм щелкает пальцами и к нам подходит официант. - Скотч, - коротко заказывает Вильгельм и смотрит на меня. Я тоже что-то заказываю, для проформы. О текиле я даже думать не хочу, от мартини я тоже хорошо отъезжаю, а виски я просто не люблю. Только бы не напиться. Только бы не опозориться перед Вильгельмом. - Меня Дима зовут, - мне хочется, чтобы он запомнил мое имя. - Ну, как зовут меня ты знаешь, - кивает Вильгельм. - Так ты влюблен в моего брата? - он мгновенно просекает ситуацию. Я чувствую, как щеки заливает жаром и пытаюсь спорить. - Да, перестань, - отмахивается он. - Все мои парни всегда пускали слюни на моего брата и совершенно напрасно. Он не просто натурал, а непробиваемый натурал. Так что возвращение блудного младшего братца тебе не поможет. - Я вообще-то в курсе, - ворчу я, мне неприятно, что Вильгельм так плохо обо мне думает. Пусть это почти правда, но ведь я честно ни на что не рассчитывал. - Ладно, - судя по тону мои слова его совсем не убеждают. - И что же это Лео вдруг пожелал меня видеть? Мне странно, что Вильгельм называет Леонида «Лео», но это старшему брату очень подходит. - Он и ваша мама беспокоятся о тебе, они не знают где ты и что с тобой, - объясняю я прописные истины. - А ты и с нашей маман что ли успел познакомиться? - интересуется Вильгельм. Мне приходится рассказать ему, как было дело. - Какая прелесть, - ядовито восторгается Вильгельм. - Лео знал о твоей голубизне и привел тебя к себе домой? Какой прогресс! Когда мы виделись в последний раз, он заявил, что с такими как я ему противно даже рядом находиться. Он тогда много чего сказал, в основном в нецензурных выражениях. Я узнал столько новых слов, это было весьма поучительно. Я тяжело вздыхаю. Если честно, я не репетировал, что буду говорить Вильгельму. Я не ожидал, что он ТАКОЙ и что его придется уговаривать, я думал, что он обрадуется. - Леонид жалеет теперь, что сказал все это, чувствует себя виноватым перед тобой и перед вашей матерью, которая очень волнуется. - О, ты не знаешь нашу семейку, - с сарказмом замечает Вильгельм. - Представляю, как Лео с маман обвиняют друг-друга, как спорят кто из них виноват. И ведь прав. - Кому бы я позвонил, так это отцу, - продолжает Вильгельм. - Но я выбросил старую симку после того, как в последний раз поговорил с маман, и не помню ни одного номера. - Я могу тебе дать номер Леонида, - предлагаю я. Вильгельм вальяжно разваливается на диване, эта притягательная самцовая величавость присуща ему в той же степени, что и его брату. - На хер мне его номер? - изрекает он. - Ни хера не хочу с ним разговаривать. Ты правда считаешь, что я должен их простить, словно ничего не было? - Но ведь это родные, - возражаю я. - Их не выбирают. Официант приносит наш заказ, я с изумлением смотрю на конический бокальчик с мартини, украшенный оливкой, который он ставит передо мной. Я правда это заказал? Какой кошмар. - Дима, - отвлекает меня Вильгельм, - а твои родные знают о тебе? - Только родители. Это неприятная для меня тема. Все произошло совершенно тривиально, я считал, что родителей не будет допоздна, а они вернулись раньше. Я привел домой парня, просто хотелось расслабиться, я даже не помню, как его звали. Мы ввалились в квартиру в полной уверенности, что в ней никого нет, и прямо в коридоре стали целоваться и стаскивать друг с друга одежду. Когда из комнаты вышли родители, то сделать вид что ничего не происходит или свести все к шутке было нельзя. Парень этот мгновенно испарился, а я остался чтобы услышать свой приговор. Нет, никаких криков не было. Отец ударил меня всего один раз, по лицу и не слишком сильно, и тихо произнес всего одно слово: «сука», но это было невыносимо больно, обидно, оскорбительно. Мать стояла вся белая и вообще ничего не сказала. Лучше бы они орали и ругались. С тех пор отец со мной не разговаривает, даже не приходит к бабушке, если знает, что я приду, не хочет меня знать. Но если бы он позвал, я бы не стал раздумывать. Я никому об этом не рассказывал, но с Вильгельмом почему-то захотелось поделиться. Мне нужно промочить горло и я не нахожу ничего лучшего, как сделать глоток мартини. Вермут с водкой смешали, какой ужас! Я торопливо заедаю оливкой. Я люблю этот напиток, но им можно налакаться очень быстро. - Твоя позиция мне понятна, - делает вывод Вильгельм. - Но я не готов бежать по первому зову. У меня все отлично, я не нуждаюсь, а они сами отказались от меня. - А если бы нуждался, то вернулся? - с сомнением спрашиваю я. - Ни хера, - ожидаемо отвечает он. - Твои тебя не выгоняли, предоставили квартиру, мама с тобой общается, а отец постепенно поймет и все будет хорошо. - Но твои нуждаются в тебе, - парирую я. Я совсем не уверен в таком удачном раскладе для меня. Мой отец очень упрямый. - Они сами виноваты, - гордо заявляет Вильгельм. - Пусть братец пожинает плоды, маман ему видимо весь мозг выжрала. - Ты не веришь, что Леонид действительно переживает за тебя? - предполагаю я. - Похуй, - беспечно отвечает Вильгельм. Не может же быть, что ему действительно все равно. - Можно тогда я скажу Леониду, что у тебя все хорошо? - робко прошу я. Вильгельм улыбается так, как всегда улыбается Леонид, когда хочет сказать Алле какую-нибудь гадость про самцов и самок. - Нельзя, - с удовольствием выдает он. - Лео захочет подробностей. Просто «хорошо» его не устроит. А я знаю, каким он может быть настойчивым, мне тебя просто жалко. Мне совсем не хочется, чтобы Вильгельм меня жалел. - Тогда может быть ты запишешь телефон Леонида? - делаю я новую попытку. - Нет, - лукаво отвечает Вильгельм. - Но я могу записать твой телефон. О, это я с удовольствием. Он лезет в карман за мобилой, а я с удивлением обнаруживаю, что мой бокал пуст. Когда я успел все выпить? Вот блять! - Повторить? - любезно предлагает Вильгельм. Я торопливо мотаю головой. - Тогда потанцуем? - он протягивает мне руку. Я так боюсь, словно ступаю на тонкий лед, но отказаться не могу. Мы идем на танцпол. Его рука сжимает мои пальцы, и мне жаль что он отпускает их, когда мы достигаем цели. Я танцую, как последний раз в жизни и вижу перед собой только светлые насмешливые глаза Вильгельма. В отличие от клуба в «Звезде» часто включают медляки, и очередной не заставляет себя ждать. Вильгельм привлекает меня к себе, у него очень приятная туалетная вода, положив руки ему на плечи, я ощущаю мягкость его пуловера и шелковистость волос, чувствую напрягающиеся мышцы под своими пальцами. Я просто схожу с ума от присутствия его ладоней на своей спине. В голове все плывет, кружится, но я пьян не от алкоголя. Потом мы еще долго сидим в чилле на том же диване и разговариваем. Кажется я еще что-то пью, но это уже неважно. Я приезжаю домой на такси, Вильгельм вызвал для меня машину. Я раздеваюсь и ложусь в кровать, я закрываю глаза, но не сплю. В этой квартире я живу три года и в моей постели ни разу не было никого кроме меня. Все мои безумства происходили в других местах, я мечтал привести сюда только того, кого полюблю, но поскольку предмет воздыханий большую часть времени был совершенно недоступен, то это оставалось только в проекте. Я уже два года сохну по Леониду без всякой надежды на будущее. И вот сегодня передо мной замаячил свет в конце туннеля, но все зыбко и непонятно. Разве так бывает, два года любить и мгновенно понять, что это была не любовь? Я получается, что-то перепутал, или я путаю теперь? Я совершенно не понимаю себя. После универа, фирма мое первое место работы, до этого я только был на практике и подрабатывал. А здесь все официально, оформление с трудовой книжкой, зарплата на карточку, хороший большой офис в бизнесцентре, деньги на обед, и начальник Леонид. Я запал на него мгновенно, как только увидел и мгновенно понял, что это вообще без перспектив. Но сердцу не прикажешь. Тело еще можно обмануть, и то это обман фиговый, поскольку ощущения все равно не те. А сердце трепетало, а душа пела. Вот он герой, вот он царь! А теперь что? Я готов променять царя спартанцев на скандинавского ярла? Они очень похожи, но при этом совершенно разные, как солнце и луна. Леонида я знаю давно, а Вильгельма лишь чуть-чуть. С Леонидом все глухо, как в танке, а Вильгельм-то свой. В этом все дело? Но для Вильгельма это тоже не будет тайной, он все понял про меня и его боюсь такой расклад не устроит. И в отличие от Леонида, его брат в курсе жизни себе подобных, знает о клубных развлечениях и всем прочем, а я в клубе вел себя очень плохо. Я не задумывался о последствиях, я был как все, пытался заменить пустоту в сердце, а потом болезненную неразделенную влюбленность пьянкой и блядством. Как глупо. Во-первых, не помогло, а во-вторых, теперь мне это аукнется. Значит с Вильгельмом тоже ничего не выйдет? Да что же это такое, почему мне так не везет? Я скулю и грызу подушку, мне плохо, как никогда, я по Леониду никогда так не убивался, просто всегда знал, что мне там нечего ловить. Но сейчас, у меня возникает ощущение, что счастье было так близко, поманило, покрутило хвостом и растаяло в предрассветной мгле. Всю неделю я нахожусь в подавленном состоянии. Вильгельм не звонит, а ведь он совершенно точно записал мой номер. Я стараюсь немного взбодрить себя. Ему нужно время чтобы подумать. А потом мы же с ним только разговаривали, это хороший знак. Случись тупой жмак в туалете и все, хана всем мечтам, уж точно. Я на разовый секс не согласен. Я хочу жить долго и счастливо, у меня и жилплощадь имеется. Все условия есть, и я готов заботиться о своем партнере. Нужно как-то сообщить об этом Вильгельму, уговорить, завлечь. О себе он никаких подробностей не рассказал, видимо боялся, что я тут же донесу Леониду. Все-таки он очень плохо обо мне думает. Нужно его разубедить. Но как? Снова искать его в «Звезде»? И вообще свободен ли он? Бодрости никакой, сплошной пессимизм и страдания. А на работе все идет своим чередом, Алла демонстративно дуется на Леонида, односложно отвечает на его вопросы деловым тоном и не реагирует на попытки к примирению. - Дима, - озадаченно замечает Леонид, - тебе не кажется, что Алла Аркадьевна на меня за что-то обижена? Я смотрю на него изумленно. Он нарочно или действительно не понимает? - Ей не понравился ваш последний разговор, - отвечаю я. - Я что не скажу, ей ничего не нравится, - пожимает плечами Леонид. - Она же первая начинает спорить, а я просто высказываю свое мнение. Мне что-же надо поддакивать этим феминистическим глупостям? - Не знаю, - я несколько озадачен. - Алла Ваше мнение считает оскорбительным. Но Вы вовсе не обязаны ей поддакивать. - А хуя ли она сидит с таким видом, что обязан? - сердится Леонид. - Вас это беспокоит? - осторожно интересуюсь я, начинаю кое-что подозревать. - Еще чего, - фыркает Леонид. - Пусть злится. На сердитых воду возят. В пятницу в офис приходит девушка и спрашивает Леонида. - Леонида Александровича сейчас нет, - чопорно отвечает Алла. - Будет через час или полтора. - Я подожду, - решает девушка и небрежно сбрасывает на стул серебристую шубку. - Можно? - Пожалуйста, - милостиво разрешает Алла. - Вы по какому вопросу? - По личному, - улыбается гостья. - Я его бывшая. - О! - изрекает Алла. - Вы Марина? - не удерживаюсь я. - Да, - нисколько не смутившись отвечает она. - Наслышаны значит? Я сама его бросила. Я с удивлением рассматриваю ее. Это та самая Мариночка? Ей едва ли есть двадцать лет. У нее ярко-рыжие волосы до попы и стройная фигура, длинные ресницы, пухлые губки. Кукла да и только. Не знал, что Леониду нравятся такие. У Аллы вид лисы, почуявшей мышь. - Мы с Димой чай собирались пить. Не хотите присоединиться? - коварно предлагает она. Зачем это? Нет, я участвовать не хочу. Но Марина соглашается, а спорить с Аллой бессмысленно и мы идем на кухню. Марина плюхается на стул, кладет одну на другую идеальные ноги, обутые в высокие сапоги на огромном каблуке. Алла усаживается напротив. Ясно, значит мне подавать. - Чай будете или кофе? - обреченно спрашиваю я. Дамы заказывают чай. Я ставлю кипятить чайник и достаю пакетики. - Значит вы расстались с Леонидом Александровичем, как жаль, - изображает сочувствие Алла. - Нисколько, - отмахивается Марина и нагло хрумкает печенье. - Я просто не выдержала. Он оказался таким грубым. Ни здрасьте, ни до свидания. Ни спасибо, ни пожалуйста. Шлепок по заду вместо доброго утра. Завтрак давай. Обед давай. Нет обеда — скандал. Шубу попросила — скандал. Мат через слово. Что это вообще такое? - Марина хлопает ресницами и таращит глаза. - И мамочка его достала. Лёнечка любит то, Лёнечка любит се. Супчик надо в такой тарелочке подавать, салатик в такой. Постельку так нужно стелить. Рубашечки так стирать и так гладить. Разбаловала своего кабана, а мне отдуваться? Нет уж. Я в служанки не нанималась. Я современная девушка, мне этот домострой не фига не сдался. - Совершенно с Вами согласна, - умиляется Алла. - Такое отношение к женщине совершенно недопустимо. - А то, - царственно кивает Марина. Я ставлю на стол чашки и пачку с пакетиками, Марина тут же берет один. - Лёня мне весь мозг выел, что пакетами нельзя пользоваться, ему только заварку подавай. Кому охота возиться? А на работе небось пьет и не жалуется? - Он только кофе на работе пьет, - отвечаю я. Дамы смотрят на меня, Алла ехидно, Марина с удивлением. - У него дома такая же кофеварка, - замечает Марина, - как здесь. Так он мне даже подходить к ней не разрешал. Говорил, что сломаю. Как-будто я такая дура? Чего там ломать? Я согласен, что она дура, но молчу, наливаю кипяток в чашки. - А я кофе не пью, - продолжает Марина. - Это вредно. Я с трудом удерживаюсь чтобы не сказать, что чай тоже вреден, а печенье тем более. - Я «подай-принеси» быть не хочу, - возмущенно разоряется Марина. - Жратву метать и с полотеньчиком через руку стоять? Молчать и заглядывать в рот? Поддакивать и восхищаться? Нет, спасибо, такое не по мне. - А что по тебе? - в дверях свирепым львом замер Леонид. - Весь день в кровати валяться, когти точить, в контакте сидеть? Это по тебе? - Неправда! - обижено вскидывается Марина. - Я старалась все делать, но тебе ничего не нравилось! Это уже ни в какие ворота не лезет, я хватаю Аллу, превратившуюся в одно большое ухо и тащу ее из кухни. - Какого хрена ты ко мне на работу приперлась? - злобно интересуется Леонид. - А что мне делать? - осведомляется Марина. - На мои звонки ты не отвечаешь, в квартиру не пускаешь. А ты мне должен! Я захлопываю дверь, изнутри несутся визг и мат. Алла позволяет мне отвести себя в комнату и усадить за рабочее место, но вид у нее как у кошки объевшейся сметаны. Я не ожидал такого от Аллы, от Леонида, от Мариночки. Не ожидал, что Алла столь любопытна и мстительна, чтобы развести бывшую Леонида на этот гадкий треп. Не ожидал, что Марина столь глупа и мстительна, чтобы полоскать на работе у мужчины грязное белье. Не ожидал, что Леонид может заинтересоваться такой дурой. - Не знала, что у Леонида Александровича столь дурной вкус, - Алла просто лучиться ехидством. - Зачем ты ее чай пить потащила? - укоряю я Аллу. - Уха-ха-ха! - радуется Алла. - Класс! Просто кайф! - Кайф от другого ловить нужно, - ворчу я. - Ой, - ухмыляется Алла. - От мести самый кайф, Димочка, а моя мстя будет ужасна. Я только качаю головой. Начинаю кое-что подозревать. Через полчаса появляется взбешенный Леонид, мы с Аллой делаем вид, что работаем. - Довольны, Алла Аркадьевна? - рычит он. - Я? Чем? - Алла непонимающе отводит глаза от экрана. - Этим представлением, - поясняет он сердито. - Нисколько, - ядовито отвечает Алла. - Мне жаль, что Вы не нашли общего языка с Мариной. Мне эта сам..., простите эта девушка показалась очень здоровой. Оказывается здоровья недостаточно, нужно еще уметь рубашки стирать. Мне кажется, у Вас неправильный подход. Поинтересуйтесь сначала хозяйственными умениями претендентки, а затем смотрите на длину ног и волос. - Как-нибудь без Вас разберусь, - цедит Леонид. - То что тут устроила эта рыжая блядь отвратительно. Вы хоть не уподобляйтесь. Он хватает серебристую шкурку и уходит окончательно проводить Марину. Алла удовлетворенно улыбается. - Не переживай, Димочка, ничего с твоим Леонидом не сделается. Раньше я может быть расстроился бы, что она знает, но теперь мне наплевать и я тоже не лыком шит. - Он не мой. Я с радостью уступлю тебе. - Мне? - ожидаемо подскакивает Алла. - Спасибо, мне даром не надо. Я тоже «подай-принеси» быть не хочу. А я бы подал и принес, и все остальное сделал, только уже не для Леонида. Фиг ему. Он возвращается, сердито сопя, и мы молчим, возвращаясь к работе. Но на сегодня это не единственное потрясение. К концу рабочего дня появляется Вильгельм. Я от неожиданности даже готов протереть глаза. Это я наверное ему выболтал, где работает его брат. Или он и раньше знал? Остальные тоже удивлены. Алла сидит разинув рот. Неужели у меня тоже был такой глупый вид? Впрочем Вильгельм наверное привык. Леонид смотрит во все глаза. На Вильгельме те же берцы, военного вида штаны с большими накладными карманами и короткая куртка с погончиками типа летной. Этот стиль милитари ему очень идет. Волосы, сияющие бесценным жемчугом, свободно откинуты на спину, на висках опять прихотливое плетение. Я вдруг понимаю, что самому такое не сделать и ревность отравой проникает в мои жилы. Кто этот мастер, что постоянно причесывает его? - Привет, - беззаботно здоровается Вильгельм, словно каждый день заходит к брату. - У меня сегодня день визитов? - задумчиво произносит Леонид. - Не знаю, - пожимает плечами Вильгельм. - Я не к тебе. Я за Димой приехал. - Как же я не догадался, - нехорошо усмехается Леонид. Вильгельм тем временем рассматривает меня. - Замаскировался? - отмечает он. - Изображаешь офисный планктон? У меня горло сжимается так, что я не в состоянии дать ответ, но наверное он не требуется. Все это игра на публику, точнее представление для Леонида. А ничего, что здесь еще Алла, которая сейчас просто лопнет от любопытства? - Представь меня сотруднице-то, - безмятежно улыбается мне Вильгельм. Леонид опережает меня, и слава богу, у меня все еще нет голоса. - Алла Аркадьевна, это мой брат Вилли, - говорит Леонид каким-то неприятным тоном. - О, - только и выдает Алла, у нее на лице гамма эмоций и все от удивления. - Не хочешь поговорить? - хмуро спрашивает у брата Леонид. - О чем? - уточняет Вильгельм. - Например о том, как у тебя дела, - холодно предполагает Леонид. - У меня все хорошо, - нежным голосом отзывается Вильгельм. - Говорить не о чем. Мы уже можем идти? - Пиздуйте, - добродушно напутствует Леонид. И мы уходим, я едва нахожу в себе силы выключить комп и выйти из комнаты, руки и ноги, как чужие. Мы проходим на стоянку и садимся в красную Мазду. - Пристегнись, - требует Вильгельм. Я трясущейся рукой тяну ремень, Вильгельм помогает мне его защелкнуть. Мне плохо, мне обидно настолько, что хочется зареветь. Но чего я хотел? Ледяные короли жестоки. Мне больно, что я для него лишь возможность досадить брату. Голос у меня прорезается только, когда мы отъезжаем на приличное расстояние. - Зачем ты так? - А по-моему все прошло отлично, - недоумевает Вильгельм. - И волки сыты и овцы целы. Лео увидел меня, понял, что со мной все в порядке. Что еще нужно? - Но это неправильно! - вспыхиваю я. - Ты даже с ним не поговорил. - А смысл? - качает головой Вильгельм. - Ты же видел его рожу, он не хотел со мной разговаривать. - Тебе показалось, - спорю я. - Леонид переживает за тебя. Просто ты пришел так неожиданно, не предупредил. - Так в том и соль, - объясняет Вильгельм. - Зачем нужны фальшивые эмоции? А так сразу было понятно КАК он переживает. - Просто к нему сегодня приходила бывшая и вывела его из себя, - защищаю я Леонида. - Был ужасный скандал, прямо на работе. - Ага, а тут еще я до кучи, - ухмыляется Вильгельм. - То-то он был такой злой. - А ты бы не разозлился на его месте? - возмущаюсь я. - Зачем ты сказал, что пришел не к нему? Ты его обидел, он же твой брат. - А я не соврал, - пожимает плечами Вильгельм. - Я пришел не к нему, а к тебе. Ты тоже мне не рад? Я вздрагиваю и с подозрением смотрю на него. Шутит, издевается? Великолепный профиль Вильгельма будто высечен из мрамора. - Я рад, - лепечу я. - Тогда, давай забудем на время о моем братце, - предлагает он. - Не волнуйся, ничего с твоим Леонидом не сделается. Он толстокожий, как носорог. - Он не мой, - ворчливо возражаю я так же как Алле. Что они все пристали ко мне с этим Леонидом? - Ты голодный? - примирительно спрашивает Вильгельм. - Может пожрем где-нибудь? Я соглашаюсь и мы ужинаем в ресторане. Мы очень приятно проводим время и ни разу не вспоминаем Леонида и всю эту историю. Я наслаждаюсь тем, как красив мой Лунный жрец, слушаю его голос, радуюсь тому, как блестят его льдистые глаза, как двигаются его дерзкие губы, как взлетает иронично точеная бровь, как грациозно откидывает он на спину серебристые волосы. Мне хорошо, я счастлив, и мне кажется вполне закономерным и естественным пригласить его к себе. Но всю дорогу пока мы едем к моему дому я раздумываю, приглашать или не приглашать. В принципе мы не невинные девицы, я его хочу, и мне кажется, что я ему нравлюсь. Но я боюсь его вспугнуть, боюсь, что принимаю желаемое за действительное. Только ведь кто не рискует тот не пьет шампанского, можно так опять все просрать. Я решаюсь. - Не думаю, что это хорошая идея, - отвечает он. Я выхожу из машины и тащусь домой побитой собакой. Нет, я сбитая на дороге собака, нет я собака раздавленная, размазанная по автостраде груженой фурой. Мне так плохо, что я почти не сплю. Утром в офисе Анна Ивановна, мимо которой не проходит ни один посетитель любопытствует у меня: - Вы что модельное агентство открываете, что к Вам такие персонажи ходят? - Это к Леониду Александровичу, - отмахиваюсь я. Но от самого Леонида мне не отмахнуться, он уже поджидает меня, никогда так рано не приходил. Леонид хватает меня за локоть и волочет на кухню. Раньше я был бы в восторге, а теперь только раздражен. Что за жизнь? - Откуда эта красная блять машина! - вопит он, захлопнув за нами дверь. - Что это за блять прикид? Что за блядская прическа?! Где он живет, с кем?! Чем занимается? Я всю ночь занимался самоедством и у меня ужасно болит голова, поэтому я лишь стоически уточняю: - Вы о Вашем брате? - Да! - злобно подтверждает Леонид. - Я о своем замечательном младшем братишке. Так его и раз так. - Он мне ничего о себе не рассказал, - объясняю я. - Знал, что Вы будете выпытывать. - Пытать буду, - кровожадно подтверждает Леонид. - Пытайте, - покорно соглашаюсь я. - Но я ничего не знаю, так что это будет совершенно бесполезно. Кофе хотите? - Давай, - Леонид плюхается на стул, вид у него ужасно сердитый. Я всегда с радостью готовил ему кофе, ведь это все что у меня было, но сейчас лишь совершаю привычные движения. - Что это за демонстративно издевательское поведение? - рычит он. - Что это за выступление? Что это вообще такое было? - Брат обижен на Вас, это его способ отомстить, - поясняю я. - Ебать! Какой же я негодяй! - восклицает Леонид. - Всех то я обидел: Вилли, мамочку, Маринку, Аллу еще до кучи. Как меня только земля носит? - Леонид Александрович, - тяжело вздыхаю я. - Вы просили найти Вашего брата, я его нашел, но больше я ничем помочь не могу. - Я просил?! - взвивается он. - Когда это? Я не реагирую, подаю ему кофе и возвращаюсь к кофе-машине, чтобы сделать бодрящий напиток и себе, спать хочется просто ужасно. - Так что, Вилли совсем ничего тебе не рассказал? - настаивает, как ни в чем не бывало Леонид. - Где ты его нашел? Эта машина дорогая. Его что за деньги ебут? - Он актив, - желчно отвечаю я. - Так что скорее он, чем его. У нас не каждый строго придерживается определенной роли, но Леониду это рассказывать не обязательно. Его ожидаемо перекашивает. - Только без подробностей, - требует он. - У меня слишком слабая психика, я не выдержу. Я сажусь за стол со своей чашкой, кладу сахар, сосредоточенно размешиваю. Он молчит, видимо ждет вышеозначенных подробностей. - Леонид Александрович, - грустно говорю я. - Вы мне сказали, что жалеете, что Вильгельм ушел из дома, жалеете что наговорили ему гадостей. Вы хотите, чтобы он общался с Вами, но не хотите его понять, не хотите принять его таким какой он есть. Я понимаю, что это очень сложно для Вас, но иначе не получится. Поверьте, это очень больно, когда родные отказываются от тебя, узнав что ты не такой как другие. А Ваш брат очень гордый. - Гордый значит? - хмыкает Леонид. - Ну, ну. Он бы гордость в другом месте применял. Я только тяжело вздыхаю. О чем здесь говорить? На кухню заходит Алла. - Ой, - радостно восклицает она. - Доброе утро. А что это вы кофе пьете? Как я иду на кухню так сразу упреки, Леонид Александрович. - Потому что Вы зазря время тратите, Алла Аркадьевна, чаи гоняя, - ядовито отзывается Леонид. - А кофе это святое. Они препираются вполне игриво, потом к нам присоединяются другие сотрудники и разговор о Вильгельме к моей радости заканчивается.