Мой король

      На работу прихожу с тростью, немного хромаю. Вильгельм порывался довести меня до офиса, но я упросил его этого не делать. Что я на лифте не поднимусь и полкоридора не пройду? Бедствие наконец закончилось, все срослось, гипс сняли. Руку и ногу теперь разрабатывать надо. Мне прописали физиотерапию, массаж и лечебную физкультуру, а выписали только через полтора месяца. Мне еще тяжело ходить и рука плохо слушается. Человек ко всему привыкает, даже к гипсу, я постепенно приноровился и перестал чувствовать себя совершенно беспомощным. Сначала я даже на костыли не мог нормально опираться, по комнате не мог передвигаться, хоть ползи, раздражало страшно. А теперь, когда гипс снят, я себя чувствую заново родившимся, несмотря на некоторые проблемы с конечностями. Я вообще очень счастлив и ради того, что сейчас имею, сломал бы себе что-нибудь еще. Вильгельм не ушел, не отвернулся, он меня все это время практически носил на руках. А это ведь значит, что он действительно меня любит, что это не просто слова. У него остались шрамы после аварии, в том числе и на щеке, но это его нисколько не портит. Какой же викинг без шрамов? Я страшно переживал, что буду ему в тягость, а он волновался, что я его разлюблю из-за этой дурацкой царапины. Два придурка. Алла взвизгивает от радости и несется меня обнимать, чуть не роняет. Сразу тащит пить чай. Я типа еще не совсем здоров и она ставит чайник и разливает кипяток. - Тебя хотели уволить, - вламывает Алла руководство. - Типа больничный слишком длинный. И выйдешь ли ты на работу непонятно. Лёня орал матом на весь офис. Он уже Лёня? Лед тронулся? Вообще не удивительно, что Леонид за меня заступался. Все семейство повадилось у нас бывать, и не только их с Вильгельмом, но и мое. Приходили проведать больного меня, помочь. Ираида Васильевна ко мне очень добра, она же теперь может видеть своего младшего сына. Мои родственники тоже не обделяют нас вниманием. Бабушка вообще сделала вид, что так и надо, будто она всегда знала о моей неправильной ориентации. Мама больше не считает мою квартиру запретной территорией. И даже мой отец пару раз заходил в гости, когда было известно, что будет Леонид или отец Вильгельма. Всем моим родственникам понравился ремонт, который сделал Вильгельм. Это к сожалению обычное дело, должно произойти что-то чрезвычайное, чтобы люди начали относиться друг другу по человечески. Так что авария оказалась всем только на руку. - Я взяла на себя часть твоих обязанностей, - продолжает Алла. - Я сказала, что мне никого не надо. Я работала с тётками и больше не хочу. Это ужас. Все разговоры — только жалобы на мужа, какой он козел, все не так делает, не то говорит, а его родственники так вообще ненормальные. Мне всегда надоедало и я спрашивала почему бы им не развестись и тут же становилась врагом номер один. Я улыбаюсь, никогда не думал, что Алле так нравится со мной работать. - Лёня мне с восторгом рассказывал, как у вас в квартире было чисто и прибрано, когда они с твоим отцом приехали за какими-то документами, - вламывает она Леонида. - Дима, поверь мне, что если бы в мою комнату кто-нибудь неожиданно зашел когда я не жду, то там вряд ли было бы чисто и прибрано. Даже сто процентов там были бы грязь и беспорядок. А еще Лёня говорит, что ты очень вкусно готовишь. Леониду нравится жрать у нас, особенно теперь, когда я снова могу готовить. Как-то раз, когда он нахваливал мою лазанью, Вильгельм ехидно заметил, что Леонид свое счастье проебал и я ему не достался. Леонид чуть не подавился, но на эту шутку не обиделся и приходить не перестал. Я Леониду очень благодарен, ведь все произошло благодаря ему. И мне приятно, что он хорошо обо мне отзывается. Но мысли Аллы бредут совсем в другую сторону. - Ах, - восклицает она. - Ты был бы идеальным мужем. Почему жизнь так несправедлива? Я и так идеальный муж для Вильгельма пусть и не юридически, а Алла может прийти к нам поужинать вместе с Леонидом, мне не жалко, но пока я думаю, как поаккуратнее до нее это донести, Алла хмурится и выдает: - Я такую глупость сделала. Кажется я влюбилась в Леонида Александровича. Этого стоило ожидать. Но почему столь неуверенный тон? - Кажется? - уточняю я. Алла тяжело вздыхает. - Наверное, «кажется» можно опустить. - Это же хорошо, - недоумеваю я. Алла так рьяно болтает в чашке пакетиком, что чай выплескивается наружу. Она шипит, вытирает пальцы о салфетку и раздраженно отставляет чашку. - Чего же хорошего, Димочка? А как же мои принципы? - Алла! - я просто в шоке. - Какие принципы? С ума сошла? Она гневно сверкает глазами и патетически хватается за голову. - Это просто уму непостижимо! Как я могла? Ведь я же знаю его, знаю какой он. И туда же! Словно меня заколдовали. Он так взял меня в оборот, что я не удержалась. Чувствую себя самкой. - Все эти разговоры про самцов и самок он вел только потому, что ему нравилось как ты реагируешь, - говорю я с укором. - Леониду хотелось обратить на себя твое внимание. - Я понимаю, не совсем уж я балбеска, - дергает плечом Алла. - Только в его словах много правды. А я ведь тоже не врала и от своих слов не отказываюсь. Я не хочу быть домохозяйкой, я не хочу за ним все подбирать и подтирать, а Лёня иные отношения не приемлет. Он уже предложил мне к нему переехать. И я хочу, потому что … мне с ним хорошо. Но это быстро и плохо кончится, мы начнем ругаться и любовная лодка разобьется о быт. - Зачем ты сама выстраиваешь такой сценарий? - ругаю ее я. -Может быть все будет не так. Может быть Леонид не будет себя вести так, как ты предполагаешь. - Со всеми так, а со мной нет? - голос Аллы полон сарказма. - Я же не дура в розовых очках. Знаем мы, как мужики умеют бачки заливать. «Я подарю тебе эту звезду!» И тут же кастрюля: «Хщщщ, хщщщщ». - А ты из тех, кто от кастрюли готов в космос улететь? - не удерживаюсь я. Алла не обижается. - Ты говоришь прямо как моя мама, - смеется она. - Но дело даже не в кастрюле, а в уважении. - Почему ты считаешь, что Леонид тебя не уважает? - Я сама перестану себя уважать, есть поступлюсь принципами, - гордо заявляет Алла. Я не знаю, как ее убедить, у меня видимо совсем другой характер. Я ради Вильгельма готов на что угодно. Мы слава богу без потерь пережили мою временную инвалидность. Он даже отвоевал себе теперь некоторые обязанности. Но я понял слова Аллы о том, что ей хочется все делать вместе со своим избранником. Мы с Вильгельмом теперь часто готовим вдвоем, потому что мне еще трудно резать ножом твердые продукты. - А как же женское счастье? - печально интересуюсь я. Алла иронично вскидывает брови. - Ха! Я очень упрямая. Если Лёня не захочет пойти на компромисс, то я прогибаться не стану. Пусть поищет себе какую-нибудь клушу, а я не уступлю. Иначе я не буду счастлива, понимаешь? Я киваю. Может она и права. Вильгельм забирает меня после работы, я с непривычки устал. Он теперь ездит на автомобиле Леонида и ворчит, что ему не нравится этот серый монстр. Вильгельму сложно работать без машины, и Леонид пошел ему навстречу, уступил свой серебристый X-Trail, а себе купил новый автомобиль. На мой взгляд Леонид очень помог, у нас сейчас тяжело с финансами. Пока сидел на больничном, я гораздо лучше узнал Вильгельма. Мне нравилось смотреть, как он работает, хотя я делал вид, что читаю. Мы больше времени проводили вместе, больше разговаривали. Я так и не вспомнил момент аварии, но иногда мне снится яростный шум дождя и я просыпаюсь в ужасе. Тогда я щупаю кровать рядом с собой и успокаиваюсь наткнувшись на Вильгельма. Я мог его потерять. Совсем. Мои прежние страхи понемногу отпускают меня, они девальвировались по сравнению со страшным возможным исходом аварии. Вечером я ложусь в постель, прижимаюсь к Вильгельму, зарываюсь носом в его драгоценные платиновые пряди и вдруг решаюсь. Я коварно предлагаю сделать ему массаж, Вильгельм ведь жаловался, что у него устала спина. Мой коннунг доверчиво переворачивается на живот. Я усаживаюсь ему на поясницу, с восторгом осматриваю восхитительное идеальное тело Вильгельма, и вдруг понимаю, что татуировка на его спине не просто узор. Витиеватые линии складываются в рисунок: ветви, листья, плоды, птицы, белки. Я даже узнаю руку Вильгельма. Это дерево. Я провожу ладонью по его спине, я будто вплетаюсь пальцами в магию рисунка, будто прорастаю в него. Вильгельм наблюдает за мной краем глаза. - Что ты там возишься, не могу понять? - ядовито интересуется он. Я стыдливо бормочу нечто бессвязное. - Ну, наконец-то, - довольно хмыкает Вильгельм. - Я уже устал ждать пока ты дозреешь. Мой король!