Сыграй со мной партию, мой милый анонимный гений!

Я успеваю помыться и надеть халат, когда раздается звонок уже моего мобильного телефона. «Джимми». Надо же, а я и забыл о твоем существовании. Тебе удалось меня удивить! Просчитав твою линию поведения, я пришел к выводу, что ты должен прийти ко мне в лабораторию дней через 8-10 и попытаться соблазнить прямо там. Однако я ошибся. Мне вообще нравится ошибаться. Люди сразу кажутся не такими банальными и предсказуемыми. Нажимаю «принять вызов». - Не помню, чтобы давал тебе свой номер. - Разве программисту моего уровня сложно узнать чей-то номер телефона? Не стоит меня недооценивать. Добрый вечер, Шерлок, - мурлыкающие интонации, это заводит. – А ты сохранил мой телефон? Это радует. Хотя я и не сомневался. Ты не настолько нечитаем, как тебе кажется самому, по крайней мере, для меня. - Признаю, тебе удалось меня удивить и заинтересовать. Ты звонишь с конкретной целью или чтобы пожелать мне спокойной ночи, Джим из IT-отдела? – поинтересовался я. Сон сняло как рукой после душа, но мне нравится злить его и грубить. - Фи, как ты груб. Тяжелый день? Да-да, догадываюсь, о, гениальный сыщик современности! Единственная польза от этой глупой женщины была в том, что я достаточно много узнал о тебе. Прогуляемся? – резко прыгает от темы к теме, за ним трудно уследить, трудно предсказать его следующие действия. Пока я дожидаюсь свою главную закуску, своего клона, соперника, партнера, можно поразвлечься и с этим милым парнем. Мой прекрасный мистер Х, ты не обидишься на меня за эту вольность? Только не убивай его в порыве гнева, всем своим разумом я принадлежу лишь тебе. Любовь? Не смеши. Я не умею любить, мой гений, как и ты. - Сейчас полночь. Ты предлагаешь поехать в ночной клуб? Никогда не был заинтересован в подобном времяпровождении. - Ты слишком плохого обо мне мнения. Забудь ту встречу, это был спектакль, фарс! Я хочу удивить тебя. Будь готов через двадцать минут, я заеду за тобой на машине. - Вообще-то, я в душе. И эту ночь собирался провести в своей постели и в одиночестве. - Кто знает, как закончится эта ночь? – загадочно хмыкнул молодой человек. - Но, как я сказал, у тебя двадцать минут. Через полчаса я вскрою дом, и твой сосед увидит, что манерный гей из IT-отдела ломится к тебе в гости, - Джим картинно вздохнул. – А тебе нужны эти проблемы? - Чертов манипулятор, - я улыбаюсь отражению в зеркале, проводя свободной рукой по мокрым волосам. Глупости, если бы я действительно не хотел с ним встретиться, он бы ничего не мог сделать. - Двадцать минут! И, прошу, хотя бы в этот раз без официальных костюмов. Там, куда мы едем, тебе будет неудобно. Я полностью собран через одиннадцать минут, проигнорировав его замечание о внешнем виде. Под окнами уже остановилась спортивная машина с включенными фарами, за рулем которой я угадываю своего знакомого. Иногда ведь стоит развлечься? Неслышно закрывая дверь, чтобы, не дай бог, не разбудить Джона, я быстрым шагом направляюсь к автомобилю. С моим приближением Джим открывает окно, улыбаясь. - Не стоило так прихорашиваться, прическа была идеальной и в день нашего знакомства, - мельком замечаю я, обходя машину и садясь на переднее сиденье. - Шерлок, спасибо за комплимент, знал, что ты оценишь! – говорит Джим неестественно высоким голосом. От него исходит все тот же терпкий приятный запах. - Куда мы едем? – спрашиваю я, спустя несколько молчаливых минут. Маршрут странный, у меня не получается определить конечную точку. - О, я знаю одно замечательное место на берегу Темзы! Там тихо, романтично, звезды как на ладони. Любишь романтику, Шерлок? - Джим обхватывает руль руками и поворачивается ко мне. Взгляд абсолютно нормальный, не томный и нарочно слащавый, каким был в нашу первую встречу. Только искра безумия осталась. Но этого, видимо, не изменить. На нем черная футболка с витиеватой надписью шрифтом Goudy Stout или Showcard Gothic, точно не могу определить из-за скачков света от вывесок на улице. «Я — не террорист, не арестовывайте меня» - гласит надпись. Забавно. Светло-коричневые свободного покроя брюки – абсолютно новые, ткань не успела даже растянуться по ногам, шов не стерт. Футболку надел второй или третий раз. Он ведь знал, что я замечу все детали, зачем демонстративно одеваться в новое? Чтобы я не смог прочесть ничего лишнего? - Если ты так пристально наблюдал за мной, как рассказываешь, думаю, ты знаешь ответ, - отвечаю, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть непрошеную улыбку. Умно. Я мало что смогу узнать о твоем образе жизни, зато теперь ой как много знаю о твоем характере, мой милый наивный Джимми. - Ну, не будь букой, у нас же свидание! Давай представим, что я не знаю о тебе абсолютно ничего, а ты не умеешь видеть людей насквозь, - молчу. - Что ж, поиграй в недотрогу некоторое время, мы почти приехали, - на несколько секунд он откидывает голову назад, открывая взгляду шею со шрамом от мочки уха, уходящим под футболку. Я все еще молчу. Мы продолжаем движение в полной тишине. Огни ночного города постепенно стали мелькать все реже. Когда мы остановились у воды, в радиусе километра не было ни одной постройки и, судя по звукам и воздуху, такому свежему и прохладному, ни одного человека. Я вышел из машины, утопая туфлями в песке и камнях. Джим лишь рассмеялся, демонстративно легко пробираясь ближе к невысокому дереву, образовавшему своей пышной кроной идеальное для отдыха место. - Шерлок, что же ты медлишь! Я ведь предупреждал тебя относительно внешнего вида. Сохраняя невозмутимое выражение лица, я добрался до местоположения Джима и опустился на плед рядом с ним. Одеяло было расстелено прямо поверх каменистого берега и колючей травы, рядом лежало две бутылки вина и какая-то закуска, впереди открывался потрясающий вид на звезды и реку, как по заказу полная луна круглым желтоватым диском недвижимо покоилась на небосводе. «Любишь романтику, Шерлок?» - мне все равно. Я могу оценить красоту и совершенство природы, но никогда не буду гнаться за ними. Это примитивно. И слишком по-человечески. Что прекрасного в спутнике Земли, находящимся от нас на расстоянии около трехсот восьмидесяти пяти тысяч километров, чьи световые волны отражаются от поверхности воды мутными силуэтами? И чем должен радовать запах свежести? Озон в воздухе, но не слишком много, был дождь, видимо, недавно, видимо, недолго, около часа назад, длился минут пятнадцать, судя по тому, что высох асфальт, но не трава, наверняка деревья все еще мокрые, Господи, ну зачем я об этом думаю? На лоб падает капля откуда-то из листвы. Джим неторопливо открывает обе бутылки и протягивает мне одну: - Прости, захватил все, кроме стаканов, ну совершенно вылетело из головы! Ты не в обиде, дорогой? – он смотрит мне в глаза, неотрывно, передавая бутылку, и это заводит, заводит то, как он прищуривается при соприкосновении наших пальцев. Шулер, чертов обманщик, ну уж нет, здесь ты не сможешь обыграть меня. Я готов преклонить колени перед криминальным гением, перед своим клоном, но кто Ты такой, чтобы даже сметь пытаться победить меня?! Волк вгрызается в овечку, но знал ли он, что смертельным ядом пропитана кровь жертвы его? – Предлагаю первый наибанальнейший тост: за знакомство! Пьет, не чокаясь. Двигается выпирающий кадык, глаза прикрыты, Господи, он что, собрался выпить сразу всю бутылку? Соблазнителен. И этот запах… Отпиваю пару глотков. Довольно-таки неплохо. Расстегиваю рубашку. Какое соблазнение, о чем вы, просто крепкое вино на голодный желудок действует… удушающе. Да, именно то слово. Отнимая горлышко от своего рта, Джим оглядывает меня с головы до ног и интересуется: - Давно увлекаешься скрипкой? Я смеюсь. Я не пьян алкоголем, скорее, пьян всей ситуацией, когда ожидаешь одного вопроса от, казалось бы, предсказуемого человека, а слышишь в ответ совсем, абсолютно другой, даже рядом не стоящий с предполагаемым. Он читает меня, читает Меня! Как смеет, как ему это удается? Это становится интересным. Но Мориарти все равно остается для меня на первом месте. Вру. Он вне конкурса, он победитель по умолчанию. Загадочный мистер Х, до него далеко простому программисту, хоть и отличающемуся завидными дедуктивными способностями от 99% тупого населения планеты. Мориарти – что-то вроде абсолютного зла, идеально умного и прекрасного в своих отвратительных идеях и деяниях, он словно образ, захвативший мои мысли. Что есть плотские радости по сравнению с изнасилованием ума, но изнасилованием по согласию обоих сторон, молчаливому, но обоюдному. Джим может предложить лишь первое и прелюдию второго. Мориарти может предложить и то, и другое в избытке. - С детства. Что же меня выдало, интересно? - О, у тебя тонкие пальцы скрипача. Ты уже пьян, после пары глотков, я вижу это по твоим зрачкам, но руки идеальны, спокойны, тверды. Грубые подушечки. Характерный синяк с левой стороны шеи, – и глаза, Джим, твои глаза, они темные, глубокие, таких глаз я видел тысячи за свою жизнь, сказывается также освещение и мое состояние – не буду врать хоть себе, я пьян, уже пьян – но почему они так желанны сейчас, именно они? - Браво, Джим! Ты не так глуп, как мне казалось! Жаль, что ты надел сегодня недавно купленную одежду, дабы скрыть от меня детали. Однако, - я всматриваюсь в него повнимательнее. Темно, боже, почему эта чертова луна не освещает нас подобно солнцу? Что я видел в машине? Стопка журналов около окна. На зеркале висит мягкая игрушка в виде пистолета, я уверен, если нажать на нее, она будет издавать негромкие звуки стрельбы, о, да, это в стиле Джима. Я уже знаю, что в его стиле? Журналы старые, давно нетронутые, лишь один за этот месяц, самый верхний, его открывали только ближе к концу, это видно по нетронутым страницам. Ближе к концу, да, сколько всего здесь листов, примерно семьдесят, нет, семьдесят три, точно, уверен, погрешность в два листа максимум, две трети от начала и одна треть от конца – место прочтения. Что было на обложке? Картинки мелькают, ну же, просто выуди нужный снимок окружающего пространства из своей терабайтной памяти! Отворачиваюсь к окну, скрывая от Джима ухмылку, прохожусь взглядом по салону… так, да, есть! Детка, воспоминание есть – вот оно! «Стр. 47: интервью знаменитого живописца…»: - На шее, над правым лимфатическим узлом, след маслянистой краски, новый, ему не больше суток, но ты его не заметил, даже когда долгое время стоял у зеркала, чтобы произвести на меня впечатление. Журнал, лежащий у лобового стекла, читали лишь раз и лишь одну статью, интервью какого-то живописца, если моя память мне не изменяет, конечно, - немного пьяно ухмыляюсь. – Каллиграфический почерк, твердая рука, судя по твоей записке. И, наконец, главное: заляпанный краской фартук, лежащий на заднем сидении. Давно увлекаешься рисованием? С каждым моим словом глаза его расширялись от удивления и восхищения, безумный огонек горел ярче, он непроизвольно прошелся пальцами по правой стороне шеи, обнаружив там едва видимое пятнышко черного цвета. - Несколько лет. Потрясающе, Шерлок! Как я мог забыть про фартук? Мне казалось, я продумал все детали. Что ж, моя очередь, - он придвинулся ближе, непозволительно ближе, но без какого-либо намека, сукин сын, сделай что-нибудь, мне слишком нравятся загадки. Следующие тридцать минут мы по очереди считывали друг друга. Я приходил в экстаз от каждого маленького открытия и проникался восхищением к этому, казалось бы, заурядному парню. Так странно: всю мою жизнь единственным поистине умным человеком в моем окружении являлся Майкрофт, а тут одновременно двое пытаются войти в мою жизнь – Мориарти и Джим. Ах, если бы Джим мог предложить мне что-то большее, что-то на уровень выше, связанное с жизнями людей, азарт погони, животный азарт, кто за кем охотится, кто убегает? Мой мистер Х – любовь моего разума, всем своим мозгом я люблю его, уже люблю, не видя даже в лицо. Джим – лишь интрижка на стороне. Легкая заинтересованность. Прости, Мориарти, дорогой, сегодня я изменяю тебе во всех отношениях. Подействует ли причина, что мне доставляет удовольствие осознание, что нет никого лучше тебя? - Шерлок, что я сделал не так, что ты смеешь думать о ком-то еще в моем присутствии?! – он кладет свою ладонь поверх моей и откидывается спиной на плед, улыбаясь и смотря на меня совершенно трезвым взглядом. - Просто ты не он. Но ты весьма неплох. К тебе или ко мне? – вопрос не кажется неуместным, наоборот, он должен был прозвучать раньше, еще раньше, ведь результат этой встречи был известен нам обоим еще когда я садился в машину. Он прикрывает глаза, не переставая улыбаться. Его даже не задели мои слова, даже улыбка стала шире. Игра? - Пожалуй, давай ко мне, я бы не хотел получить в глаз от твоего возмущенного соседа по квартире. О, стоит ли мне ревновать тебя к нему? – смеясь, спрашивает Джим. Отвращение от самой мысли охватывает меня мгновенно. Джон?! Господи! Он не ждет ответа, он знает его, потому рывком поднимается на ноги и бодрым шагом направляется к машине. Чертов ублюдок, у него что – стопроцентный иммунитет к алкоголю?! Мужественно пройдя все испытания, что подкидывали мне рыхлый песок, высокая трава и большие камни на моем пути, я сел в автомобиль. - Далеко ты живешь отсюда? - Ко мне ехать ближе, чем к тебе. Все смешалось в одну яркую картинку, я не запомнил толком дороги, даже время передвижения от реки до квартиры Джима слилось и вспоминалось лишь несколькими мгновениями. Я вышел из машины, когда та остановилась, кажется, это был центр, если я не ошибаюсь, но лучше не утверждать наверняка, я, мягко говоря, не способен сейчас на точные выводы. Джим смеется. Его смех будоражит мою кровь. Он только-только открывает входную дверь, как я спускаю тормоза и позволяю своему телу действовать, как ему хочется. А хочется ему, видимо, жестко. Обхватить руками за талию, прижавшись пахом сзади, грубо втолкнуть в квартиру и захлопнуть дверь. Пройтись языком по мочке уха вверх, к хрящику, до дрожи в коленях, детка, я чувствую твое возбуждение, я слышу его в твоем пульсе, в твоем сбившемся дыхании, в плечах, рефлекторно подавшихся назад, чтобы прикоснуться еще, сильнее, плотнее. Ты почти рычишь, с силой отталкиваешься назад, прижимая меня своим красивым телом к стене – думаешь, я не наблюдал за тобой в лаборатории, за той красотой, что ты скрыл от меня под серой футболкой? Разворачиваешься лицом, улыбаешься – хищно, будто дикий зверь. Тебе хочется быть ведущим, а не ведомым? Раздвигаешь коленом мои ноги, прижимаешься плотнее, и все это время – глаза в глаза, будто гипнотизируешь, не моргаешь даже и не позволяешь моргать мне. Я чувствую, как ты возбужден, ты трешься об меня, бесстыдно, без стеснения. Я подаюсь вперед и целую тебя. Да, ты ждал этого, ждал моей инициативы, тебе хотелось, чтобы я первым поцеловал тебя, я это чувствую, да! Твои руки рваными движениями расстегивают, разрывают мою рубашку, проходясь прохладными пальцами по открывшимся участкам кожи, и мне хочется кричать, потому что мое тело горит, а твои руки словно лед, как они еще не плавятся от прикосновений? Я доминирую, я сминаю твои укусы и выпады, ты подчиняешься, срывая наконец-то чертову рубашку и все это быстро, резко, словно в припадке сумасшествия, боже, у меня утром встреча с той курицей из галереи в полицейском участке, там будет Лейстред и Джон, надеюсь, там не нужно будет снимать пальто, о чем я думаю, мать твою?! Отрываюсь от припухших губ и рывком снимаю футболку. «Не террорист»? Сейчас я арестую тебя! Ты прижимаешься плотнее, чем раньше, такой холодный, обжигающе ледяной, а я горю, словно солнце! Мы бросаем поспешно обувь, все еще не отрываясь друг от друга, спиной ты ведешь меня к кровати, все еще блуждая беспорядочно по спине ледяными ладонями. Я падаю сверху, опираясь руками по обе стороны от твоей головы, разъединяя поцелуй, смотрю на тебя взглядом, полным желания. Молчаливая дуэль, взгляд пристален, я не собираюсь сдаваться. Не больше секунды, потом ты моргаешь, давая согласие. Принимаешься судорожно расстегивать мои брюки, я сажусь сверху и припадаю к твоим губам, шаря руками по застежке твоего ремня. Алкоголь, бесспорно, ударил мне в голову, пальцы заплетаются и не желают, не хотят слушаться, потому ты расстегиваешь мои брюки и со смешком помогаешь мне расстегнуть свои. Я вновь грубо целую твой рот, имею его языком, бесстыдно и жестко, но тебе нравится, да, именно этого ты и хотел, ведь так, ты знал, что иначе не будет. Мы на секунды отрываемся друг от друга, чтобы поспешно стянуть оставшуюся одежду и прикоснуться кожей к коже, пламенем ко льду. А в воздух будто поднялся пар, так бывает, когда на раскаленную плитку случайно проливаешь холодную воду, капли съеживаются, бегают по поверхности, пока не испарятся. А ты не испаряешься. Странный. Я прижимаюсь крепче, стараясь влезть под кожу, в этот холод, обжигающий и желанный, чтобы растопить тебя. Подминаю под себя, устраиваясь между ног, обхватывая твой член ладонью, мучительно медленно проводя по всей длине, вызывая у тебя оглушительный стон. Джимми, милый, твои крики сводят меня с ума куда сильнее, чем смех. Стонать в моем присутствии ты будешь чаще, чем смеяться. Припасть к шее, пройтись языком, едва касаясь, тут же укусить и обхватить губами место укуса, улыбнуться гортанным звукам, не отрываясь от кожи. Вниз, ниже, вот так, царапнуть ногтем сосок. Ты мечешься по кровати, а я не даю тебе ответить, мне нравится изводить и лишать тебя разума. Ты вкладываешь в мою ладонь какой-то тюбик, я даже не смотрю на него, что это еще может быть, кроме как смазка? Кончиком языка провожу узоры до пупка, следя за тобой глазами. Ты кричишь, безмолвно надрываешься, не можешь издать ни звука, только подаешься вперед моим прикосновениям, неосознанно, даже не понимая, что происходит вокруг, а я крепко держу тебя, не давая и не разрешая почувствовать большего. Все еще мучительно вожу ладонью по твоему стволу, я сам уже на грани, взял бы тебя в эту секунду! Начинаю смазывать пальцы мазью для подготовки, но ты останавливаешь мою руку: - Нет… сразу, - ты еще можешь говорить? Нужно это исправить. Смазываю свой член любрикантом с пальцев, не удержавшись, добавляю еще смазки из тюбика. Приставляю головку к его входу, надавливаю, медленно, слушая его стоны боли и удовольствия. Он вновь кричит, подается вперед, насаживаясь почти наполовину, дергается от боли, но полуоткрытые глаза затуманены от желания. Да ты чертов мазохист, Джимми из IT-отдела, а с виду и не скажешь! Я не могу сдерживаться больше, моя выдержка на грани, вот-вот я с рыком накинусь на него, он такой тесный, боже, боже! Как можно быть таким ледяным снаружи, но таким обжигающе горячим внутри? Двигаюсь вперед, все еще медленно, припадаю к его губам, он шарит руками по моей спине, беспорядочно, царапая ногтями, оставляя настоящие кровоточащие полосы. Когда с предплечья медленно скатывается ярко-алая капля и застенчиво падает на простынь, мой самоконтроль летит ко всем чертям, я кидаюсь на него, словно бешеный, сменив мучительно-медленный темп на быстрый, звериный. Судя по стонам и крикам, издаваемыми Джимом, ему так нравилось намного больше, совмещать боль и удовольствие, ты знаешь в этом толк, ведь так? А я как дурак подготавливал его, устраивал прелюдию, давал время расслабиться! Да если бы я трахнул его бутылкой вина прямо там, у реки, без подготовки, он кончил бы быстрее! Я брал его, вколачиваясь в тело, стараясь быть максимально жестоким, а он лишь громче кричал, подаваясь мне навстречу, все так же раздирая мне спину, стирая к чертям весь самоконтроль. Я двигал рукой по его члену в темпе наших движений, чувствуя, что он вот-вот кончит. Спустя секунды, гортанно простонав мое имя, он забился подо мной, неистово вцепившись ногтями как раз в две свежие царапины. Мышцы сжались, обхватывая меня сильнее, а ногти, растревожившие раны, принесли истинное блаженство, отчего я тут же испытал оргазм, оглушительный, яркий, со стоном повалившись на тяжело дышавшего Джима. Несколько минут мы лежали молча. - Надо же. А на первый взгляд такой тихий, интеллигентный, спокойный, - собрав все оставшиеся силы в кулак, я привстаю со своего любовника и со стоном откатываюсь в сторону. - Признайся, ты специально затачиваешь ногти перед свиданиями с очевидным завершением? – я двигаю лопатками, чувствуя свернувшиеся струйки крови на своей спине и устало улыбаюсь. Все еще туманный взгляд Джима останавливается на простыне, где красуется несколько ровных круглых красных пятен, потом на мне. - Кто-то хотел ночевать в своей постели, один. Кто бы это мог быть? – он придвигается ближе, медленно, приближается к моему лицу и целует. Я вскрикиваю от неожиданности: он вновь проводит с силой рукой по спине, смеясь, отодвигается, поднимается рывком с кровати и, направляясь в сторону двери, произносит, улыбаясь: - Все же я лучше принесу аптечку. Никуда не уходи! *** Молодой человек презентабельного вида, с едва выглядывающей кобурой пистолета из-под пиджака, сидя за кухонным столом со скатертью в розовый цветочек – «О, шеф, как всегда ироничен» - невозмутимо наблюдает за другим мужчиной в белом халате, с волос которого стекают капли воды. Он задумчиво водит внушительных размеров кистью по своим губам, прищуренным взглядом вглядываясь в абсолютно чистый холст. Это продолжается уже на протяжении двадцати минут. Человек, что сидит за столом, умеет ждать, чаще всего именно в этом и заключается его основная работа – удачно выбрать момент, но сейчас ему непонятны действия своего босса. - Мистер Мориарти, для чего вы меня вызвали в 5:47 утра, я могу поинтересоваться? – мужчина кладет руку на стол и нервно барабанит ногтями по столу, смахивая другой рукой прядь седых волос за ухо. Иметь пепельную голову в тридцать пять лет – достижение ли? - Себастьян, mon ch`eri, не считаешь ли ты, что вот здесь, - Джим Мориарти проводит кистью по чистому холсту где-то ближе к середине, – слишком много лилового цвета? Возможно, стоит добавить пастельного оттенка? - Этот чертов лист пуст, Джим! Зачем ты вызвал меня в такую рань?! Мы же обговорили все касательно сегодняшней операции! – полковник Моран рывком поднимается, достает сигареты из внутреннего кармана и закуривает. Толком не обращая внимание на вспышку гнева своего друга, Джим открывает окно, не сводя пристального взгляда с картины. Картины в его воображении. Ну, как он не видит этого! В ближайшее время нужно будет обязательно нарисовать портрет Шерлока, точно так, как диктует воображение. И, да – здесь действительно лучше будет добавить пастельный цвет. - Не удержусь от подколки и скажу, что вызывал тебя как раз в 5.30, зачем ты приехал раньше назначенного времени? Страдаешь вуайеризмом? – Моран сжимает челюсти и борется с желанием резко ответить. "Хотел бы я знать, что сделал бы мой милый друг с любым другим человеком, посмевшим посмеяться над ним. Нет. Не хотел бы" - подумалось Джиму. - Вы тяжело дышали во время звонка, и я слышал посторонний голос. - Господи, Себастьян, ты не моя мамочка, имею я право на личную жизнь или нет?! – Мориарти отворачивается от холста и смотрит прямо в глаза своему собеседнику. - Все же мне кажется, что вы ведете слишком опасную игру даже по вашим меркам. В любом случае, я приложу все силы, чтобы вытащить вас из любой передряги, в которую вам хватит глупости попасть. Только не хотелось бы устраивать после этого ваши похороны. - Не бойся, со мной все будет в порядке, именно поэтому вечером ты пойдешь вместо меня, мой осторожный друг! – Джим кладет кисть на стол, бесцеремонно отбирает папиросу у угрюмого Морана и высовывается в окно, - я привязался к своей игрушке, разоблачать себя было бы не так интересно, - невольный взгляд вглубь квартиры, туда, где из-под одеяла выглядывает кудрявая голова. – Ты пойдешь за меня.