Ты мне снишься

Надоедливая мелодия не стихает уже минуту. Шастун, даже не завернувшись в полотенце, выскакивает из душа и в очередной раз клянётся себе сменить звенящую трель. — Да, — раздражённо отвечает он. — Арсений в больнице, — без предисловий сообщает телефон голосом Димы. Кожа мгновенно покрывается мурашками. — Как в больнице? — хрипло переспрашивает Антон. — У него же отличное здоровье. — Он попал в аварию, Тох. Состояние тяжёлое. — Как в аварию? — как заведённый повторяет Шастун. — Он же не водит. — Приезжай, — и Позов диктует адрес. Как он вытирается, собирается на подкосившихся ногах, как доезжает до больницы, Шастун не помнит. За окном такси какой-то незнакомый город, и Антон от шока не может понять, на гастролях они или всё-таки в Москве. Дима ждёт его у входа в халате врача. — К нему пускают? — Тебя пустят, пойдём. Антон следует за другом, мгновенно теряясь в до жути одинаковых больничных коридорах. Поворот сменяется поворотом, лестница лифтом и так по кругу, ему кажется, они идут вечность и назад уже не выбраться. Наконец, Позов показывает ему на дверь и остаётся стоять на месте. Шастун, не оглядываясь, проходит в палату. — Арс? По комнате разносится ритмичный писк электрокардиографа, а на кровати весь в бинтах и совсем не похожий на себя лежит Арсений. Синие не перевязанные глаза устремляются на Шастуна. Антону хочется броситься к нему, хочется орать на весь мир и умолять высшие силы, чтобы всё было в порядке. Но ничего из этого сейчас Попову не поможет. — Ты похож на волка из «Ну, погоди», — неловко шутит он, сглатывая комок в горле, — помнишь, была там такая серия про стройку? Антон подходит к кровати и понимает, что мужчина улыбается и медленно моргает вместо кивка. Из всего лица ему открыты только глаза, но они настолько выразительные, что Шастун читает в них тихую печаль, смирение и немое «прости». — Ты выкарабкаешься, Арс, — не сдерживаясь, шепчет парень. Попов едва заметно поворачивает головой влево, потом вправо. Не выкарабкаюсь, — понимает Антон и вздрагивает, глаза застилает пелена. — Ты должен, — говорит он дрожащим голосом, — ты столько всего ещё не сделал. Ты ещё и Оскар должен получить, и объездить столько стран, и написать записки путешественника, и ты так и не завёз мне футболку, и … пожалуйста, Арс, — Антон резко втягивает воздух и тыльной стороной ладони вытирает мокрые щёки, — пожалуйста. Попов шевелит пальцами, и парень с готовностью сжимает его руку. Господи, если ты есть, пусть с ним всё будет в порядке, — молит он про себя. Что угодно другое, только бы Арсений сейчас встал и, как ни в чем не бывало, начал шутить. Пусть лучше Антон окажется на его месте. С неожиданной силой мужчина тянет Шастуна на себя, заставляя наклониться над самым лицом и целует. Это просто прикосновение губ, ничего больше, но это одна из самых интимных вещей в жизни Антона. Парень на секунду закрывает глаза, а когда открывает, Попов стоит перед ним целёхонький, без единой царапины. Арс! — хочет крикнуть он, но из горла вырывается только полустон. — Тише, Шаст, тебе нельзя напрягаться. И тогда он понимает, что лежит в постели, в руках какие-то трубки, а прибор слева отпикивает теперь уже его жизнь. Ему совсем не больно и почти даже не страшно. Арсений перед ним живой, и правда, остальное не важно. Хочется только забрать жалость из синих глаз. Хочется попросить не волновался, заверить, что всё будет нормально. Хочется побыть эгоистом и сказать, что он чувствует, признаться, что Арс для него всё. Наверное, что-то из этого он пытается произнести вслух, потому что Попов прикладывает палец к его губам. — Пожалуйста, молчи, — просит он, — раньше надо было говорить, а теперь — молчи, — и добавляет шёпотом: — Я знаю, Шаст. Я знаю. Ты не можешь знать, — думает Антон и следом: — нет, только не сейчас. Но поздно, стены вокруг теряют чёткость, всё начинает таять, и как он ни пытается, ухватиться за ниточку рассыпающегося сна не получается. Подсознание вслед ему улыбается глазами Арсения.

***

Антон резко садится и оглядывается. В голове ещё мелькают обрывки сна, а уши закладывает от собственного тяжёлого дыхания. Мысли, лихорадочно сбитые в кучу, начинают расходиться по местам. Шастун даже не пытается анализировать, искать скрытый смысл и подавленные проблемы из детства. Я готов быть привязанным к больничной койке, только бы он был рядом. Глаза на секунду ослепляет светом, и он морщится, закрывается рукой. — Прости, — шепчет Арс, убирая телефон, — ты меня испугал. Антон переводит на него взгляд. Попов стоит над его кроватью, напряжённо всматривается в лицо парня. — Всё хорошо? — Ты мне снишься, — выдыхает Шастун одновременно с вопросом. Арс не переспрашивает, не отворачивается и не убегает. Он всё так же внимательно смотрит. — Давно? — Два месяца. Не каждый день, периодически. Пять раз — он выкладывает всё на чистоту, выстреливает заряженной правдой и чувствует приходящее облегчение. — Это кошмары? — осторожно уточняет Арсений. Учитывая, что только что произошло, не удивительно, что он так подумал. — Только сегодня, — качает головой Антон. — Сегодня это было моим кошмаром. Возможно, остальные покажутся кошмаром тебе. Он знает, какой последует вопрос, но делиться подробностями не хочется. Хочется оставить себе ту часть Арсения, о которой можно думать как о своей. Реальный Арсений опирается коленом о матрас и осторожно опускается на кровать, подогнув под себя одну ногу. — Что тебе снится, Антон? Его голос звучит спокойно и неожиданно властно. Завораживающе. — Как мы целуемся, — шёпотом признаётся Антон. — Но не только это, — поспешно добавляет он, — ещё мы обсуждаем футбол, и ты меня разыгрываешь, и просишь покормить кота, иногда мы спорим, иногда миримся, расстаёмся… Арсений затыкает его поцелуем. Это не похоже на сон. Попов, оказывается, кусается, требовательно вылизывает чужой рот и колется щетиной. Антон, оказывается, отзывчиво стонет и совсем не против отдать контроль. Поцелуй ни разу не идеальный, но ни на что другое Шастун бы его не променял. И неважно, что во рту привкус сна, что они больно столкнутся носами, а Арсений в поисках опоры надавит рукой на его живот. Не важно, что Антон взвизгнет, как только его члена коснётся тёплая рука и кончит всего за пару минут, неважно, что они испортят последнее чистое бельё. Важно, что после Арсений притащит свою подушку и ляжет рядом, что мягко поцелует в шею и пожелает спокойной ночи. Важно, что Антон смущённо повернётся и сожмёт чужую руку. Арсений сожмёт в ответ. Важно, что завтра они проснутся вместе. И Антон больше не захочет засыпать.