Непонятый гений

      Последняя пара — физика. Барахлюш тяжело опустился на скамью заднего ряда и не спеша вытащил конспект. Его мутило на парах по физике, и главным образом — от перспективы сдавать ее.       Почему никто не предупредил его, что в гуманитарных вузах будут преподаватель точные науки? Да, только на первом курсе, да, преподают спустя рукава, но он же не понимает ни черта! А решение задач! «Давайте представим, что этот участок воды, текущий из крана — цилиндр сантиметр в высоту и три в диаметре. Посчитая его объем…». Вода — и вдруг цилиндр! Как вообще до такого можно было додуматься!       Ну пусть он тупой — он же непротив! Еще бы за смирение зачеты ставили…       Рядом с Барахлюшем вдруг сел другой человек, грубо нарушая его личное пространство. Сел почти вплотную — и это при условии, что мест в аудитории тьма тьмущая. Кто еще пойдет на лекцию по физике, кроме Бориса Бетамеша и другой какой-нибудь пары человек? Не то чтобы Барахлюш сильно возмущался — он планировал немного заработать через несколько месяцев, когда однокурсников поприжмет, и им понадобится конспект. Но терпеть вмешательства в свои личные границы он был не намерен. С видимым раздражением Барахлюш молча двинулся в сторону. Можно же было просто попросить подвинуться. А лучше — сесть с другой стороны.       Отодвинувшись, Барахлюш приобрёл возможность разглядеть нарушителя спокойствия. Им оказался мощного телосложения альфа — он был просто огромный, если быть точным. Крупное тело было одето в толстую мотоциклетную кожаную куртку с многочисленными заклёпками, молниями, шипами и вставками, длинные ноги — в простые синие джинсы с потертостями. На голове его высился ирокез из почти белых волос; большая лопасть уха, выделяющаяся на голой части профиля черепа незнакомца, уставилась на Барахлюша бессмысленной чернотой слухового канала.       Пожалуй, если бы у него было время и желание, Барахлюш, даже не будучи специалистом, понял бы, что перед ним альбинос. Особенно прозрачным намеком на это было лицо пришельца, которое он повернул к нему: молочно-белое, небесно-голубые глаза смотрели из-под белесых бровей и бесцветных ресниц добродушно и прямо — вероятно, из-за врожденной близорукости.       Но у Барахлюша для этого не было времени. Только этого ему не хватало!       В школе к нему пытались подкатывать, особенно на последних годах обучения. Эта известная байка об истинных — когда запахи омеги и альфы идеально подходят друг другу, они влюбляются, становятся истинными и больше никогда не расстаются — эта херь была изначально не для него. Да, он не имел запаха — как и все бэты — но был симпатичным. По крайней мере, Барахлюш предполагал, что это так: в конце концов, его братом был Сел — парень, который хотя и был с Артуром с самого детства, являлся очень популярным как в школе, так и в университете.       У бэт, как известно, два пути: играешь либо роль омеги, либо альфы. Барахлюш пробовал себя в обоих — хотя в роли омеги чаще — и оба варианта его не устроили. Не был он ни альфой, ни омегой, только бэтой. И Барахлюш гордился этим в той же степени, что и стеснялся. Поэтому с некоторого времени он предпочитал все чужие попытки познакомиться пресекать на корню. Но, глядя на этого громилу, становилось понятно, что таких так просто не отшивают. — Привет, — незнакомец обнажил белые длинные зубы. — Привет, — пытаясь быть как можно более недружелюбным, мрачно ответил Барахлюш. — Слушай, — парень почесал свой мощный острый подбородок, — я тут пропустил первые несколько недель. А ты вроде умно выглядишь, так что наверное знаешь, что тут происходит. — Э… — такого поворота Барахлюш не ожидал, но его порядком отпустило. Отбиваться от домогательств громилы-альфы — последнее, что он и хотел бы в этой жизни. — Ну, у меня есть конспект. — О, супер! — глаза незнакомца загорелись радостным огоньком. — Ну, будем знакомы! Я Марк.       Он протянул ему длинную узкую белую ладонь с крупными узлами на фалангах пальцев. Барахлюш протянул свою — маленькую и аккуратную. Рукопожание у Марка твердое — Барахлюш сдавленно закряхтел, сдерживая всклик. — Приятно познакомиться, — сдавленно сказал он. — А я Барахлюш. — Барахлюш? Интересное имя. — Это прозвище, которым меня все зовут. — Ясно. Ну, я свое имя тоже не люблю, просто отец просил его не позорить. Я так-то в универ не то чтобы хотел, это он настоял. Но раз уж такая пьянка, зови меня Мракосом.       Барахлюшу захотелось спросить, где он получил такую экстравагантную кличку, но в этот момент в аудиторию вошел преподаватель. Он был молодой — около тридцати лет, но представительный. Поправив очки в толстой роговой оправе, он отложил в сторону свою вечную фетровую шляпу и, оправив складки твидового пиджака, прочистил горло. — Добрый вечер, господа. Вас, как я могу заметить, так же много, как и всегда. Но приступим.

***

— Хер, «за обедом» — это не совсем то, о чем ты говоришь, — Артур тщетно пытался успокоить друга уже битый час.       Пару отменили, и у них появилось свободное время. В студенческой столовой было почти пусто — многие в это время учились.  — А что ещё тогда это может быть? — Херобрина трясло. Он нервно перебирал только что распечатанные цветные листовки. — В чем тогда смысл, если мы не будем разбирать ошибки того грязевого кома, что он вывалил на просторы сети, не спросив моего разрешения! С использованием моих персонажей!  — Дак ты признаешь, что реальные мы с Селом и твои персонажи — не одно и то же. Это большой прогресс! Очень славно! — Артур с надеждой посмотрел на Села, ища поддержки. — Действительно, Хер, соглашайся. Он может оказаться вполне нормальным альфой. Подкаты у него, по крайней мере, оригинальные, — на этих словах жениха Артур приподнял брови как бы говоря: «Сел, серьезно? Какой-то странный чел из интернета — он с тем же успехом может оказаться маньяком», поэтому Сел добавил. — Мы будем неподалеку следить за вами, чтобы подстраховать в случае чего. Но я согласен с Артуром: это больше похоже на приглашение на свидание, чем на предложение обсудить, как ты говоришь, «ошибки». Глядишь, сойдетесь — забавную историю будете детям рассказывать.       Сел был неисправимым романтиком в душе, но показывал это редко. Они с Артуром поняли, что предназначены друг для друга еще в возрасте десяти лет, и вполне логично, что Сел всюду видел возможности для окружающих сойтись в пары и стать счастливым. Однако такой подход не вязался с его репутацией скептика, которой омега дорожил, и он не часто раскрывал свои наклонности.  — Зачем мне идти на встречу с другим альфой? Я не гей!       Артур зажмурил глаза и выдохнул, потирая виски: в его голове пронеслись все полунамеки на Херобрин/Сел в Романе. Только если ему они импонировали, было страшно подумать, что сейчас творится с самим Селом.  — Нет! Нет, Хер. Нет и нет, — переход с лирически-романтического настроя на агрессивно-раздраженный у Села мог происходить очень быстро. Особенно, когда в этом были задействованы Херобрин и его поползновения. — По губам читай: НЕТ! ТЫ НЕ АЛЬФА, Хер! — Сел, синдром Омежского — очень редкое генетическое заболевание… — НЕТ ТАКОГО ЗАБОЛЕВАНИЯ, ХЕРОБРИН! — глаза Села округлились от ярости. Он привстал со стула и навис над Хером. — Я о тебе спрашивал у ребят, и они говорят, что ты не альфа! Ты ведь сам не считаешь, что ты в самом деле альфа! Но ты же даже не выглядишь как альфа, только говоришь, что им являешься. Когда меня спрашивают, почему ты это делаешь, я вру, но Хер! Ты перепутал туалеты! Когда был в младших классах! Перестань настаивать на этом, это бессмысленно! — Сел, — сказал Херобрин, — любовь моя, успокойся.       От этого обращения Села всегда передергивало, но сейчас его просто перекосило. В бешенстве он рванул через стол, чтобы показать Херобрину все, что он думает по этому поводу, но Артур как всегда был начеку. Он подхватил кинувшегося к Херу Села и мягко, но настойчиво усадил его обратно. — Значит ты все-таки пойдешь раздавать эти листовки? — Артур решил сменить тему по добру по здорову. — Да, ваши доводы были в достаточной мере убедительными, так что я… — Очень разумно, молодец, — перебил его Сел, резко успокоившись. — Покажи, что там.       Сел аккуратно выдернул одну листовку из стопки и прочел: «Возрадуйтесь братья и сестры! Рад вам сообщить, что на просторах сети, заполненных мусором, наконец появился истинный шедевр!» и т.д. — Да, от скромности ты не умрешь, — пробормотал Артур, читая листовку из-за плеча Села. — «Истинные ценители хорошего вкуса и правоверные фанаты»… Скажи, Херобрин, — проговорил Сел, продолжая читать, — почему это так похоже на призыв вступать в секту? — Глупости! — Херобрин выглядел задетым за живое. — При всем уважении, Сел, если ты один говоришь так, это не значит, что все так считают! — Я говорю как человек со стороны, Хер. — И с какой стати ты говоришь от имени большинства? — Ой, да делай, что хочешь, — Сел отмахнулся и снова погрузился в чтение. В какой-то момент он явственно скрипнул зубами и поднял разгневанный взгляд на Херобрина. — «Приключения Одиннадцатого, Села и Артура»?! ТЫ НЕ ИЗМЕНИЛ ИМЕНА?!       Херобрин удивленно возрился на него. — Зачем? Мне нечего вас стесняться.       Сел издал стон подстреленного лося. Люди вокруг стали оборачиваться, но он благополучно это проигнорировал — глубина его ужаса была слишком велика. — Перепечатывай! — У меня нет на это времени — мой сегодняшний график расчитан по минутам!       Глаза Села загорелись нехорошим огнём, рыжая челка съехала набок, ноздри опасно сузились. Вдруг лицо его разгладилось, и на нем появилась спокойная улыбка. — Ладно, — просто сказал Сел. — Но ты ведь не пойдешь в таком виде?        Херобрин нахмурился и посмотрел вниз, желая убедиться, уж не запачкался ли он в чем. Одет он был как всегда с иголочки — в университет он носил исключительно черные пиджаки, брюки со стрелками и белые рубашки с наглухо застегнутыми — от первой до последней — пуговицами. За своим внешним видом Херобрин следил тщательно. — А в связи с чем ты задаешь этот вопрос? — Так ты не привлечешь достаточно внимания, — улыбка Села превратилась в обворожительную. — Поэтому мы с Артуром решили тебе немного помочь.       Артур кивнул и, извлек из-под стола пакет, который тут же вручил Херу. Несколько заинтригованный, Херобрин приоткрыл его и извлек на свет черные колготки с туфлями на высоком каблуке, красный слитный купальник и ободок с заячьими ушами. Шокированный он осмотрел приподнесенные ему дары и недоумевающе поглядел на друзей. — Но… Это же какая-то пошлятина.       Сел нахмурился, недовольный отношением Хера к классике. Косплеить уморительную сцену из «Меланхолии Харухи Судзумии» — что может быть веселее! — Неправда, — Сел всегда воспринимал удар по аниме как удар по нему самому. — Это отличный способ привлечь внимание! — Спасибо, конечно, но это же для омег… — Какая глупость! — Сел был настроен решительно. — Это все предрассудки! Подобные костюмы универсальны, и их носят как омеги, так и альфы. — Именно, — сказал Артур. — И чтобы это доказать, Сел наденет такой же и пойдет с тобой.       Улыбка Села как-то разом поблекла. — Да? — спросил он. — Да, — ответил Артур, извлекая второй точно такой же пакет.       Лицо Хера осветилось радостью: совместная с Селом агитация во имя пречистого имени фандома — что может быть лучше? Он не заметил плохо скрываемого ужаса на лице Села. — И ты пойдешь с нами, Артур? — Хер был готов расцеловать обоих. Честно говоря, он и так планировал их привлечь, но собственная инициатива весьма и весьма поощряется. — Я бы с удовольствием, — произнес он, поглядев на часы, — но моя рабочая смена вот-вот начнется. Тем не менее, я постараюсь успеть к твоей, Херобрин, встрече с автором того PWP. Удачи вам, господа. До скорого, Сел.       И Артур тактично испарился прежде, чем Сел успел осознать свою участь окончательно. Если он и думал, что будет серым кардиналом этого вечера, то Артур здорово его обставил.

***

      Пара по физике подошла к концу, но Барахлюш еще минуту списывал формулы с доски. Закончив, он выдохнул и, в облегчении откинувшись на спинку скамейки, обернулся к Мракосу. Втайне он надеялся, что тот забудет о конспекте и уйдет: ему не хотелось лишний раз общаться с человеком, который теоретически может иметь на него виды. Но этот парень просто сидел рядом и, подперев щеку громадным кулаком, ждал. — Все, — объявил Барахлюш. — Класс, — кивнул Мракос. Морщась, он вчитывался в страницы учебника, пытаясь осмыслить задачку. — Пошли? — Пошли.       Барахлюш был напряжен до крайности: где гарантия, что этот громила не зажмет его где-нибудь в углу? Да, глаза у него добрые — ну так и что с того? У декана вон глаза — добрее некуда, но это не мешает слухам о его домогательствах по отношению к омегам расти и расти год от года. Но Мракос похоже еще не заметил нервного поведения нового знакомого. Близоруко он уставился в книгу и, отчаянно щурясь, пытался осилить текст, казавшийся ему набором слов. — «Ученик, массой 64 кг, сев на перила, скатывается по лестнице со скоростью 16 км/ч», — прочел он, мученически сведя брови. — «Съехав до конца, он налетает на преподавателя, идущего со скоростью 4 км/ч и имеющего массу тела 95 кг. На какое расстояние…» Слушай, что за бред?! — Ну, вот такие задачи, — чувствуя отклик, родственный его нынешнему душевному состоянию, Барахлюш не мог не улыбнуться.       Они вышли из аудитории и, не зная, куда направиться, Барахлюш остановился. Мракос же продолжал пытаться постигнуть физику. — Сила импульса?.. — Это результат взаимодействия двух тел в результате столкновения, — произнес Барахлюш. Помолчав, он добавил. — Ух ты! Не думал, что хоть что-нибудь в этом понимаю. — А, — кивнул Мракос, хотя по нему скажешь, что он понял. — А ты правда умный. Не ошибся я значит, ага? Барахлюш, правильно? — Правильно. — Ты прости, я легко имена забываю. Но, брат, что это за тупая задача?       За их спинами кто-то громко прочистил горло. Барахлюш почувствовал, как на задней стороне шеи зашевелились волосы. Медленно он обернулся и столкнулся с уличающим взглядом лектора. — Разрешите прервать вашу весьма интеллектуальную беседу, — проговорил он, насмешливо касаясь полей своей фетровой шляпы, — но позвольте пройти.       Они расступились: Барахлюш быстро и панически, Мракос — равнодушно, все еще погруженный в учебник. — Господа, — кивнул лектор им на прощание, по-прежнему насмешливо придерживая шляпу.       Все. Это конец. Теперь Барахлюш был абсолютно уверен, что не сдаст физику. Он покосился на Мракоса, но того похоже ничего не смущало: он продолжал беспомощно щуриться, тыча пальцем в книгу. — Куда пойдем? — Барахлюшу не хотелось думать о плохом, поэтому он решил отложить возникшую проблему в долгий ящик и заняться настоящим. — Не знаю, — ответил Мракос. — Внизу вроде ж столы были, го туда.       Пожав плечами, Барахлюш двинулся к лестнице, Мракос поплелся за ним, как слепой, нуждающийся в поводыре. Несколько впереди них шел преподаватель, и нельзя сказать, чтобы у Барахлюша было хоть малейшее желание обгонять его. Вдруг мимо них пронеслось нечто. Барахлюш отшатнулся к Мракосу, чуть не снеся его со ступеньки, и они едва не повалились кубарем вниз. Лектору по физике повезло меньше: он как раз сворачивал на лестничный пролет, и его таки повалило. — Эй, ты как? — Мракос легко приподнял вцепившегося в него Барахлюша и поставил рядом с собой. — Нормально.       Опомнившись, Барахлюш огляделся в поисках причины переполоха. Им оказался омега в купальнике и съехавших в результате столкновения заячьих ушках. Глаза у Барахлюша полезли на лоб, когда омега поднял голову, и он смог разглядеть знакомую небесно-голубую прядку волос. — Да это ж Херобрин, — пробормотал он. Но в заячьих ушках? Что творится?       Лектор тем временем очнулся: покряхтывая, он встал и огляделся в поисках слетевшей с него шляпы, но подскочивший с пола Херобрин нашел ее быстрее. — Прошу прощения, — жизнерадостно провозгласил он, вручая шляпу преподавателю, ошарашенно уставившемуся на его купальник. Хер поднял оброненный им пакет и выудил из него листовку. — Вот, в качестве извинения советую вам зайти по этой ссылке. Очень увлекательно. По-моему, это может стать шедевром, настоящим произведением искусства. Только не обращайте внимание на всякие работы, написанные по этому Роману. Недавно там написали непотребщину, и уверяю вас, что она никак не связана с оригинальной историей!       Откуда-то сверху вдруг донесся злобный крик: — ХЕР, Я УБЬЮ ТЕБЯ!       Херобрин выдал улыбку опытного серцееда. — Ах, эти омеги! Так очаровательны, когда их охватывает гнев! Лектор ничего на это не ответил: он коротко взглянул на листовку у себя в руках, затем перевел взгляд на купальник, поднял глаза на свисающие длинные ушки. — Как бы то ни было, посмотрите! — повторил Херобрин. — ХЕР!       На лестничную площадку, с которой они только что спустились, выбежал Сел — тоже в купальнике и ушках, только взлохмаченный, красный от стыда, без колготок и обуви. Радостно хихикнув, Херобрин сел на перила и, гикнув, скатился вниз. Сел взревел и кинулся следом за ним, чуть не снеся брата с его новым знакомым.       Переждав сей акустический и визуальный налет, лектор вдруг тоже кинулся к перилам, похоже только сейчас осознав что-то важное. — Ты так для кафе оделся что ли? — крикнул он в лестничный колодец.       Поняв, что Херобрин уже не слышит его, преподаватель в отчаянии ударил кулаком по ни в чем неповинным перилам. — Весь план летит к чертям, — пробормотал он. — Этот омега меня не так понял…       Лектор, казалось, разом скинул всю свою серьезность, и обнаружилось, что ему явно не больше двадцати пяти, просто очки так сильно старили его, что было легко ошибиться. Наконец он заметил присутствие посторонних. — А вы что тут стоите? — Пройти хотим, — флегматично ответил Мракос. — Ну так проходите. — Спасибо, — нисколько не смущаясь, сказал он, хватая под руку оцепеневшего от ужаса перед преподавателем Барахлюша. — Ну так что, физика? — спросил он его, когда они минули лектора. — Да, физика, — пробормотал Барахлюш в ответ.

***

      Догнав Хера, Сел зло выдрал из его рук пакет и надел туфли. Будь это кто-то другой на месте Херобрина, он был бы уже трупом или чем-то к нему приближенным. Во-первых, и Артур и Сел прощали Херобрину огромное количество вещей, какие не простили бы другим людям — по старой дружбе и с оглядкой на херобриновские заскоки. А во-вторых, утащить чужие вещи из раздевалки как шкодливый младшеклашка — это не совсем чтобы в стиле Хера. Точнее абсолютно на него не похоже. Поэтому Сел был зол скорее для вида. Внутри он недоумевал и, признаться, начинал волноваться — с Херобрином творилось что-то явно не то. — Ты что, сдурел? Зачем ты это сделал? — Бег босиком, Сел, устраняет плоскостопие и закаляет! — с широкой улыбкой сообщил Херобрин, предано смотря на него своими небесно-голубыми — того же цвета, что и передняя прядка на его волосах — глазами. — Я-ясно…       Этот взгляд взволновал Села ни на шутку. Вдруг он пришел к ответу самостоятельно. Он схватил друга за плечо и притянул к себе — Хер, у тебя что, сегодня течка? — Течек у альф не бывает, Сел, что ты как маленький. — Хер ты что, это серьёзно!       Сел огляделся вокруг: студенты шли по своим делам, многие с огромным интересом разглядывали их наряды. Некоторые — все альфы — даже останавливались поодаль и жадно чего-то ждали. Зная подспудную наклонность альф к омегаслешу, Сел даже догадывался, чего именно. Но ему было все равно — он привык привлекать внимание. Но только теперь ему пришло в голову, что Херобрин из-за своего упрямства мог не пользоваться таблетками.       Течка — важная часть созревания любого омеги, метка готовности иметь детей. Века назад они сопровождались повальными насилиями и нежелательными контактами молодых омег с альфами. Мерзко сказать, но большая часть браков раньше на этом строилась — на том, что кто-то кого-то изнасиловал в результате течки. Дело в том, что без принятия специальных таблеток течка сопровождалась невероятной сексуальной доступностью и запахами, сводившими неопытных альф с ума, а также парой-тройкой других вещей физиологического свойства. Как бы там ни было, время подобного кануло в небытие уже давным-давно. И только теперь Сел задумался, пользуется ли его друг соответствующими средствами, если полагает, что он альфа. Однако следующие слова Херобрина успокоили его: — Но у меня, как и всякого альфы, страдающего синдромом Омежского, есть некая симуляция этого процесса, и от него мне помогают те же препараты. — О, понятно.       Словами не описать, как Селу полегчало: рассказами о мерзотных историях про омег прошлого он был начитан основательно, и они приводили его на самом деле нежную и романтичную натуру в депрессию.       Таблетки однако заглушали не все симптомы — игривое поведение, например, заглушать они не могли. Хотя его теперь по крайней мере можно было контролировать. — Ну что, Сел, любовь моя, — Херобрин схватил задумавшегося Села за руку, — давай нести свет в массы?       Сел привычно поморщился. Краем глаза он заметил, как группа наблюдающих за ними альф подалась вперед, кто-то схватился за сердце. — Да-да, давай.       В следующее мгновение совершился апогей херобриновской течки: он подтянул к себе растерявшегося Села вплотную и звонко чмокнул в губы. Группа альф издала восторженный вздох, кто-то произнес: «О боже, еще!»       Не дав Селу опомниться, Хер достал свою половину листовок и кинулся к ближайшей парочке омег. Стараясь не совершать резких движений, Сел обтер губы и повел плечами. Спокойно! Глубоко вздохнув, он провел рукой по волосам и, сжав покрепче пачку листовок, двинулся к замершим в трепете альфам. — Добрый вечер, — игнорируя их взгляды, Сел выдал очаровательнную улыбку. — Пожалуйста, прочтите это произведение, надеюсь, вам понравится. — Ага, — тупо ответил один из альф, беря листовку. — И мне, можно? — И мне!       Селу почудилось, что у кого-то из них слезятся глаза, как-будто он собирается расплакаться, и, вежливо кивнув, решил убраться подальше от этих сумасшедших.       Херобрин тоже не терял времени даром: он был намерен доказать, что является альфой. Поэтому пытался выбивать на разговор именно омег. И это получалось из рук вон плохо. — Вы не хотите поговорить об искусстве? — Нет, спасибо. — Ох, господин, сегодня замечательный день, чтобы преобщиться к прекрасному! — Не-не, я занят.       В то же время альфы шли к нему сами. Херобрин обладал чрезвычайно изящной внешностью: тонкие черты лица, аристократически длинные пальцы рук, бледность кожи и смоль волос (пусть и извечной голубой прядью, краска на которой обновлялась ежемесячно, ибо заставляла его «выделяться» на фоне других) — все это притягивало взгляды альф. По-началу. — Вы такой красивый. — Спасибо, и вы ничего, — Херобрин только смеялся и подмигивал им в ответ, упрямо пихая листовки. — Прочтите этот шедевр! Это увлекательнейшая история о любви, дружбе и ненависти! Недавно правда на него написали порнографические тексты, я категорически прошу вас не обращать на них внимания! Проходите по этому источнику и читайте только каноничную историю! Ни в коем случае не читайте эротику, она не имеет никакого отношения к канону! Да, прямо по этому адресу! Почему в таком костюме? Потому что это очень мужественный костюм, привлекающий внимание омег, конечно же.       Все без исключения считали его странным, далеко не все понимали, что он не шутит, но никто не мог не умилиться с его отчаянных попыток отвратить от порно, хотя своими же словами он его рекламировал. — Ужасно пошлая вещь, не читайте! Двадцать семь страниц чистейшей порнографии без сюжета, которые портят все мнение о каноне! Да, откровеннейшая порнуха.       И все это из уст миленького омеги, одетого в купальник и заячьи ушки. Альфы были в восторге, и листовки растащили в течение каких-то двух часов — как же повезло, что ранней осенью ещё достаточно тепло для подобных нарядов.       Раздав все, Херобрин обернулся к Селу: тот держался молодцом и отчаянно работал во благо чистого имени канона и фандома. Его самоотдача восхищала! Решив не мешать его благородному порыву, Хер взглянул на часы и подскочил. Он уже должен был быть в кафе на встрече с Еретиком! Все из-за этого переодевания в глупые костюмы — он не вписал затраченное время в свой плотный график. — Сел! Я должен срочно бежать! Встретимся на месте! Справедливость не дремлет. — Да, конечно, возьмите одну для друга… ЧТО? Хер, погоди!       Но, Херобрин уже отбыл — не переодевая каблуки и купальник, с ушками наголо, он побежал сражаться с произволом и нарушением канонов!

***

— Вот, — Барахлюш почесал за ухом. — Ты понял? — Не особенно, — Мракос тяжело вздохнул.       Они сидели за столом в вестибюле универа и битый час разбирали первые две лекции. Головы кружились жутко. — С тех пор, как этот чувак сказал о кафе, — признался вдруг Мракос доверительно, — не могу ни о чем думать — жрать хочу. — Какой чувак? — Ну, физик. — А. Ну да, — Барахлюш поморщился. — Я тоже. — Может пойдем тогда? Я знаю одну хорошую кафешку. Проедемся до нее на мотоцикле, а?       Сердце Барахлюша подскочило куда-то к глотке. Ну, началось. Почему всегда так выходит? С другой стороны… — У тебя есть мотоцикл? — Ну да, — Мракос выдал гордую улыбку. — Сам собрал. По кускам.       Звучало более чем надежно. У Барахлюша громко заурчало в животе, и Мракос разразился здоровым детским смехом. — Ну вот и договорились, — он хлестко хлопнул Барахлюш по плечу и поднял его из-за стола. — Вперед!