well, this was unexpected

      Все вместе они собираются после общего с кастом обеда у Гейтена в номере – их с Калебом гостиница одна из ближайших от ресторана и никто из ребят не возражает зависнуть на какое-то время у него. Девушка на стойке регистрации интересуется у Матараццо, нужны ли будут дополнительные спальные места, но тот лишь пожимает плечами. Он обещает, что сообщит ей об этом и провожает всех ребят на свой этаж. Сэди, уже взявшая в привычку приходить на встречи с опозданием, говорит, что ей надо закончить несколько важных дел, но она обязательно приедет. Милли дает ей час, и Синк сияет улыбкой – она чмокает подругу в щеку и обещает позвонить.       Рассаживаясь на бежевом диване и скидывая на пол подушки, ребята занимают гостиную и решают, чем заняться.       – Мы могли бы посмотреть кино, – предлагает Милли, занимая свое место рядом с Ноа и абсолютно игнорируя гримасу на лице Гейтена, – что-нибудь из работ Джона Хьюза?       – К черту кино! – вскрикивает Матараццо, подкидывая подушку в воздух и вызывая улыбки на лицах всех присутствующих. – Это скучно и мы никогда не можем прийти к общему решению, что выбрать. Но мы можем сыграть в игру.       Милли недовольно складывает руки на груди, а Ноа закатывает глаза и, глядя на них, Финн не может не улыбнуться – Гейтен почти всегда предлагает сыграть в какую-нибудь игру и почти всегда никто не соглашается, но реакция у всех на его предложение зачастую одна и та же.       – Давай, Финнлард! – Гейтен подталкивает его в плечо, многозначительно вскидывает брови и добавляет: – Поверь мне, ты сам этого хочешь, просто пока не знаешь об этом.       – Ага, – подхватывает Калеб, – особенно не знаешь того, как искусно он мухлюет. Не успеешь начать игру, и ты уже проиграл, Финни. Осторожней с ним.       Вулфард смеется, похлопывает Гейтена по плечу и качает головой – он пока не готов к проигрышу. Милли в это время пытается определиться с фильмом, терзаясь выбором между “Клубом “Завтрак” и “Милашкой в розовом”, а Ноа безуспешно старается перехватить из её рук пульт – он настаивает на фантастике.       – Нет, серьезно. Тут не будет проигравших, – Матараццо ловко вытягивает шнур телевизора из розетки и под возмущенные возгласы Милли продолжает, – возможно, кто-то даже выиграет. Будет весело.       – Ты всегда так говоришь, но в итоге весело только тебе, – вздыхает Браун и качает головой, – ладно, что за игра?       – Только, если ты скажешь, что это Правда или Действие…       – Правда или Действие! – прерывает Калеба Гейтен, и МакЛафлин закатывает глаза и со стоном откидывается на диван.       Соглашаются все неуверенно, почти под давлением, и энтузиазма поначалу не испытывают. Гейтен, правда, пытается их расшевелить, задает задания и вопросы интересные, но вплоть до третьего раунда ничего не меняется. Сейчас ход Милли и она, спустившаяся с дивана на пол в несколько кривой круг, в который они уселись вокруг кофейного столика, кусает губы, глядя на Калеба. Он выбрал действие и сейчас на ум ей не идёт ничего путного, кроме глупостей, едва ли стоящих внимания. Она взглядом проходится по номеру, замирает на мгновение на телевизоре и идея, словно лампочка, зажигается в мозгу. Вот оно!       – Калеб! – её внезапное воодушевление словно пробуждает остальных от спячки, и они готовятся к чему-то поистине интересному. – Вот твое действие, Ка-а-леб! Набери номер ресепшена и обыграй любую сцену из Четырех комнат!       Ноа смотрит на подругу в восхищении; идея отличная и все четыре истории всплывают в его голове быстро. Калеб уже поднимается на ноги и идет к телефону, когда Гейтен и Финн наперебой начинают советовать ему какую историю выбрать.       – Это должен быть Тарантино, – говорит Финн. – Можно обыграть сцену с отрубанием пальца!       Милли и Ноа кивают, почти задыхаясь от смеха, а Калеб все еще раздумывает над темой. Гейтен же легко толкает Вулфарда в плечо и с наигранным возмущением возражает:       – Эй, а как же Родригес? Мертвая проститутка под матрасом – классика!       – Тарантино, это определенно будет Тарантино! – решает, наконец, МакЛафлин, набирая номер и ожидая, когда девушка ему ответит.       Финн сочувственно похлопывает Гейтена по плечу, пока Калеб делает заказ, и напоминает тому заказать, помимо резака, разделочной доски и ведра со льдом, еще и пончиков с бутербродами – перекусить им тоже не помешает. Калеб еще около минуты убеждает девушку, что резак им нужен ну очень сильно, и когда та, растерянная просьбой и не уверенная, стоит ли нести ребятам подобный странный набор вещей, соглашается, почти ликует. Он подмигивает Милли и поворачивается к Гейтену.       – Правда или Действие?       – Это будет действие только в том случае, если ты не будешь заставлять меня отрубать себе палец.       – Он может заставить тебя отрубить кое-что другое, чувак, – сквозь смех выдавливает из себя Вулфард, похлопывая друга по спине и слыша, как шипит на него Милли. Она сидит почти напротив него и, метко прицелившись, заезжает пяткой Финну по ноге – не сильно, но ощутимо, чтобы тот заметил её раскрасневшиеся щеки и понял свою ошибку. Он извиняется перед ней улыбкой и глядит на то, как и Ноа, наконец, спускается с дивана и усаживается на одну из подушек рядом с Браун. Он улыбается и ему, предвкушая и впрямь веселую игру.       – Итак, Гейтен, как насчет того, чтобы… хм, даже не знаю, – Калеб делано почесывает подбородок, когда в дверь раздается стук и девушка с ресепшена дает о себе знать, – обыграй так, словно мы ничего не заказывали, но сделай так, чтобы закуски остались.       – Чувствую, в этот отель меня больше не заселят, – выдыхает Матараццо и направляется к дверям.       Убедить девушку в том, что она скорее всего ошиблась и им ничего из всех принесенных ею предметов не нужно, оказывается не так просто – она проверяет все по списку, записанному на маленьком блокнотном листе, и качает головой. Забрать резак и ведро со льдом она все же соглашается, как и разделочную доску – в голове у нее тысячи идей пролетают со скоростью света по поводу того, для чего этим ребятам мог понадобиться резак, но она молчит о каждой. Закуски она ему оставляет, но предупреждает, что в счет будет включено все в любом случае. Гейтен не возражает.       Возвращается в комнату он, дожевывая пончик и оглядывая взглядом собравшихся ребят, решая, кому же задать главный вопрос. Он глядит сначала на Финна и думает о том, что для него еще успеет придумать что-то стоящее, и переводит взгляд на Ноа – в его голове само собой складывается задание для него. Или вопрос, не имеет значения.       – Шнапп, Правда или Действие? – Гейтен будто кожей чувствует, что Ноа выберет именно Правду и почти ликует, когда так и происходит; он весь светится, ерзает на своем месте и даже откладывает надкусанный пончик. – Итак, Ноа. Знаешь же прикол с Kiss, Marry, Kill? Валяй, кто из присутствующих?       Калеб присвистывает, а Милли заливается смехом, даже Финн растягивает губы в улыбке, внезапно чувствуя, как перехватывает дыхание – он знает, что шутка, но все равно надеется услышать ответ Ноа. Сам Шнапп возмущенно пыхтит о том, что это вообще не похоже на Правду, и Гейтен мухлюет, выдавая Действие за вопрос, но тот лишь отмахивается и торопит парня.       – Давай, только правда и ничего кроме правды!       – Ладно, – закатывая глаза, соглашается тот и начинает с самого безобидного. – Убил бы Гейтена за подобные вопросы, – Матараццо деланно хватается за грудь и утирает невидимые слезы, – женился на Миллс, это даже не обсуждается.       Милли улыбается ему нежной улыбкой и тянет в крепкое объятие, ероша при этом его волосы. Парни закатывают на это глаза, едва ли сомневаясь, что ответ был бы иным у любого из них, и почти каждый ждет ответа на последний вопрос просто потому, что он явно того стоит.       – Поцеловать? Да никого из вас!       Ноа заливается смехом, который поддерживает Браун, а Гейтен со вскриком “Читер!”, метко запускает в его сторону подушку. Та попадает в плечо и Ноа, продолжая смеяться, заваливается на бок, прямо на руки подруге, которая возвращает его в прежнее положение.       – Теперь ты у меня на мушке, Шнапп, – отпивая колы, грозит ему пальцем Гейтен. – Ты ходишь по тонкому льду, чувак.       Он тянет к себе ближе Калеба и что-то шепчет ему на ухо. Финн смотрит на этих двоих и думает о том, посвятит ли его Гейтен в свой коварный план, но, замечая то, что те увлеклись обсуждением деталей, переводит взгляд на Ноа. Тот улыбается теперь немного сконфуженно, почесывая висок и смотря прямо на него, Финна, так, что целый ураган проносится у того внутри, снося почти все. Отвести от него взгляд хочется тут же – уже вошло в привычку смотреть не больше минуты, – но он не отводит, позволяет лаве бурлить и разносить огонь по венам.       – Кажется, я влип, – говорит Ноа, и Финн кивает. Кажется, он сам неплохо так влип. Погряз с головой.       – Да, похоже на то.       – Ну, пока они там обсуждают безумные планы по устранению Ноа из игры, как насчет того, чтобы продолжить? – предлагает Милли и почти тут же кривится, когда Шнапп спрашивает её: Правда или Действие. Правду она не выбирает – отвечала буквально до этого, и потому послушно выслушивает задание лучшего друга и почти стонет от досады. Тот задает ей на протяжении всей игры заплетать парням мелкие косички и сразу извиняется перед Финном, который задание слушает внимательно и стонет вместе с Милли. Девушка уже только при одной мысли о том, что ей придется всем троим заплетать косы, чувствует, как начинают болеть пальцы. Тогда Ноа смягчается и уступает ей – хотя бы по пять штук на каждой голове.       Браун кивает и подсаживается ближе к Финну, начиная перебирать его волосы как раз в тот момент, когда в дверь раздается стук. Сэди на пороге появляется вся сияющая, и ребята встречают её радостно и наперебой делятся с ней рассказами об игре. Она с удовольствием присоединяется и усаживается на место Милли, прижимаясь к боку Ноа и отправляя в рот крохотный бутерброд с мидиями, убрав при этом морских гадов подальше.       Милли, уже успевшая заплести на голове Финна полторы косички, поднимает взгляд на вновь собравшихся вокруг круглого кофейного столика ребят и останавливает свое внимание на Гейтене. Он выбирает Правду, что очень удивляет почти всех – Вулфард даже наигранно хватается за сердце и смотрит неверяще, почти с ужасом. Матараццо никогда не выбирает Правду.       – Я думаю, ты и так уже знаешь, какой будет мой вопрос, – начинает Милли, закрепляя конец доделанной косы крошечной ядовито-желтой резинкой, – что ты задумал?       – Узнать, кого же Ноа предпочтет из нас поцеловать, – просто отвечает тот, чувствуя, как удовлетворение разливается по всему телу, когда замечает смущение и румянец на лице Шнаппа. – Прости, друг, но ты просто не оставил мне выбора.       – Как у вас здесь интересно, – присвистывает Сэди, подталкивая Ноа локтем в бок, – что ты такое натворил, что они на тебе отыгрываются?       Ответить парень не успевает – Гейтен уже задает задание Калебу, подмигивает ему и на одном дыхании выпаливает:       – Итак, Калеб, твое Действие: поцеловать Шнаппа. С языком.       У Ноа будто обрывается что-то внутри, как, впрочем, и у Финна, которому внезапно до дикого хочется встряхнуть Гейтена и спросить, почему именно Калеб. Почему, черт возьми, не он. Вулфард секундой позже уже материт себя, потому что от одного взгляда на побледневшего Ноа быть на месте МакЛафлина почти уже и не хочется. Почти. Милли же, восприняв ситуацию как шутку, смеется до тех пор, пока Калеб не сдвигается со своего места, ближе к замершему Ноа.       – Ты серьезно? А это уже не перебор? – наконец подает голос Финн.       – Это Действие, Финни, ты не можешь оспаривать Действие, – говорит ему Матараццо и, уже снизив тон до шепота, добавляет, – просто дождись своей очереди.