Neighbors

      Юнги сидит на кожаном диване и вращает в руке бокал с виски, заставляя жидкость почти переливаться через края стакана, пока Чонгук крутится у зеркала и пытается нормально завязать галстук, но из-за трясущихся рук это сделать довольно сложно; Намджун вытирает со лба маленькие капли пота небольшой красной салфеткой, параллельно наблюдая за действиями шатена.       — Ты так галстук завязывать и не научился, я смотрю? — цокает Джун, комкая салфетку и бросая ее на столик у окна. — Помочь?       С Чонгуком они подружились моментально, как только познакомились поближе год назад после выпускной церемонии, на которую семью Кимов, как их с Сокджином ласково называют друзья в узком кругу, пригласил сам виновник торжества, потому что Джун – брат его лучшего друга, с которым он давно хотел встретиться. Чон считает, что Намджун удивительный.       — Если ты своими лапищами нормально сделаешь, — ухмыляется Гук, позволяя блондину с убранными в небольшой пучок волосами взять ткань в руки и начать завязывать ровный узел.       — Ты сейчас договоришься, и я тебя этим галстуком задушу. Даже рука не дрогнет.       — Это все конечно здорово, но я тут какого хрена делаю? — подает голос мужчина, все еще сидящий на своем прежнем месте. – Мой парень в другой комнате. Между прочим с твоей невестой!       — Если Тэ невеста, то Чимин ее подружка выходит? — Улыбается Намджун, мучаясь с надоевшим элементом одежды, который уже не в порядке из-за стараний высокого парня в строгом черном костюме.       — Сокджин тоже недалеко ушел, он, как ты видишь, точно не в этой комнате, — ухмыляется Мин, опустошая стакан одним крупным глотком.       — Заканчивай с алкоголем, мы еще даже до алтаря не дошли. Таскать потом твою пьяную тушу не хватало, хенним.       — Вишенка на торте!       Юнги хохочет, и даже хлопает себя по колену от своей же шутки, отчего Чон улыбается чуть заметно, а Джун думает, что пора Мину прекращать так часто общаться с Сокджином, чтобы, тьфу-тьфу, не перенял в привычку его каламбуры.       Галстук оказывается завязанным ровно в тот момент, когда Ким выдыхает и довольно кивает сам себе, облокотившись о приоткрытую дверцу красивого, наверное, купленного за крупную сумму много лет назад, шкафа. «Идеально!» - заполняет комнату вердикт брюнета, одобрительно улыбающегося и дергающего ногой, закинутой на другую.       В воздухе пахнет лавандовым мылом, зачем-то оставленным на комоде приходившей не так давно работницей, лилиями, напиханными по углам комнаты в высоких вазах со слегка помутневшей водой, и одеколоном Чонгука, который, судя по сильному запаху, вылил на себя как минимум пол флакона.       Атмосфера Европы отличается от атмосферы Азии. Хотя бы потому, что она толкает внешне непоколебимого раньше Чон Чонгука нервно тянуть хорошо завязанный галстук вниз и трясти ногой. Хотя это не совсем атмосфера. Это Ким Тэхен, которого через пару минут шатен назовет мужем. Атмосфера – лавандовое мыло и отвратительно пахнущие цветы.       — Да перестань ты дергаться, недомуж! — Юнги встает с дивана и подходит ближе к Чону, собираясь стукнуть его по спине.       — Ну хен, не каждый день свадьба, — режет низкий голос, пока тяжелая рука перехватывает минову тонкую. – Готов поспорить, что будь ты на его месте, вел бы себя куда беспокойнее.       — Да он бы уже валялся под столом в такие дрова, что Чим бы его бросил прямо перед алтарем! — возражает Гук с целью раззадорить своего любимого хена.       — Эй, мелочь, будь это моя свадьба, я бы вообще ни капли не выпил! По крайней мере до того момента, пока не сказал бы «да».       Чонгук улыбается, кладя руку на плечо брюнета и слегка притягивая его к себе.       — Удивительно, как вы с Чимином друг на друга действуете. Он спокойный, ты спокойный, идиллия.       — Это, мелочь, мой бесценный опыт и трезвость ума, — с серьезным видом говорит Мин.       — Да не заливай! — ворчит Намджун, демонстративно закатывая глаза и чуть улыбаясь. — Это максимум твои любимые тефтели, которые Чимин готовит превосходно!       — И однозначно его жопа! — вопит Чон, заключая в объятья и Джуна тоже.       — Я тебе сейчас покажу жопу, думаешь, меня твоя свадьба остановит?       — Тебя, хен, вообще ничего не остановит, — констатирует Ким, замечая минову улыбку и теплый-теплый взгляд.       — Я так рад, что вы здесь, — шепчет шатен, утыкаясь лбом в Джунову ключицу.       — Ну, вот, настроение подняли, раз подлизываешься, - ерошит каштановые волосы Юнги, — и ты уже не так трясешься.

***

      — Да сядь ты уже, не мельтеши, Чим! Не у тебя свадьба, — ворчит красноволосый парень, протирая и без того блестящие лакированные ботинки тряпкой. — В глазах уже из-за тебя рябит.       Чимин ходит по комнате туда-сюда, перечитывая список гостей с обеих сторон и делает ну очень уж серьезный вид, хотя его об этом никто не просил. Сокджин доедает очередное пирожное, оставленное как подарок молодоженам, наблюдая за тем, как Пак бегает, будто ошпаренный, и в момент, когда светлая макушка оказывается совсем близко, хватает его под руку:       — Вот тут встань и стой, достал уже, — широкоплечий мужчина рывком тянет на себя блондина, заставляя встать рядом, на что тот просто кивает.       В это время Тэхен заканчивает с обувью, довольно хмыкая сам себе и поджимая губы. Комната, в которой находится троица, очень узкая и несуразно длинная – если сравнивать со второй комнатой жениха, эта кажется сделанной тяп-ляп, или же намеренно удлиненной, чтобы невеста могла красоваться в платье, как на дефиле – даже такие мысли посещали Чима, когда нужно было занять голову чем-то, кроме свадьбы лучших друзей, потому что он от волнения готов лезть на стены.       — Ты слишком нервничаешь, гном, - констатирует Сокджин, отряхивая белую рубашку от крошек и накидывая на плечи пиджак, до этого висевший на спинке кресла. — В конце концов, это хороший повод, так что прекращай.       — Да-да, понял.       Тэхен, поправивший свой костюм до идеального состояния, коим его назвал когда-то Чимин, который принимал участие в выборе, ловит в зеркале взгляд Кима и читает в нем вполне легко различимое недоумение – Пак не отреагировал на «гнома». Совсем.       Обычно Сокджин использует это прозвище, чтобы подбодрить Чимина, немного растормошить его и даже заставить злиться, поэтому Чим всегда реагирует одинаково – бьет по плечу собеседника и «шпала ты моя сообразительная» говорит. На этом и строится их своеобразная дружба, которая совершенно неожиданно сумела возникнуть за прошедший год. Но сейчас Чимина правда что-то беспокоит, и это вряд ли имеет прямое отношение к свадьбе лучших друзей, оба парня в комнате понимают это мгновенно.       — Слушай, Тэ, — Пак кажется до неприличия неловким, трет переносицу указательным пальцем и смотрит себе же под ноги, — как ты решился на такой…важный шаг?       Джин готов завопить от страха перед этим вопросом, потому что подтекст у него вполне очевидный – Чимин сомневается. Возможно даже в том, что Юнги - тот самый человек. Тэхен, не менее обеспокоенный, но как всегда виду не подающий, опирается руками на спинку стула и со всей спокойностью, на которую он сейчас способен, отвечает:       — Ты Чонгука вообще видел? Как я мог ему сопротивляться? Он уже давно решил для себя, что свяжет жизнь со мной. С детства бегал хвостом и говорил, что будет защищать. Меня так никто никогда в жизни любить не будет, — красноволосый опускает глаза, будто возвращаясь на школьную крышу в те времена, когда о таком он даже мечтать не мог.       — Значит, ты выходишь за него только потому, что он так сильно тебя любит? Мир ведь такой огромный, ты не можешь знать…       — Эй, — Джин кладет большую ладонь на чужое плечо, — глупости не говори. А затем чуть слышно добавляет: «Выбрал, блин, момент…».       — А ты, Чим, разве сам не знаешь? — серьезно отвечает Тэхен, дожидается, когда друг посмотрит ему в глаза, и своим низким голосом добавляет: — Для меня Чонгук – и есть весь мир.       Глаза Чимина округляются, сам он вдруг понимает, что все его слова – то самое «лишнее», от упоминания которого он так старается всех отучить и уберечь. Становится стыдно и даже тошно за себя же. Комната вокруг вдруг становится безгранично огромной и неожиданно пустой.       — Чим, — обращается к нему красноволосый молодой человек, подходя ближе, — ты нас не пугай так. Тебе не обязательно выходить замуж за того, кого ты любишь. Сокджин-хен вон не торопится за Джуна выходить, хоть и ведет себя как любящая женушка…       — Эй, заткнись-ка лучше! — злится Джин, заметно краснея от смущения и фыркая матные слова под нос. – Я то чего опять крайний?!       — И действительно, много тебе внимания в этот день, шпала ты моя влюбленная! — Вставляет Чим, и накаленная отчаяньем и надрывом атмосфера рассеивается сама собой.       — Кто бы говорил!

***

      Гости занимают места согласно указанным в чимовом блокноте. Их не так много, как обычно бывает на свадьбах – только самые близкие и важные люди, не считая нескольких коллег с новой работы Тэхена в танцевальной студии на Каннаме.       Стены помещения увешаны цветочными корзинками, несколькими лентами красных и белых цветов и черно-белыми фотографиями женихов, которые, между прочим, Тэхен ни в какую не хотел вешать, но «я хочу настоящую трогательную свадьбу, хен~и». Белые лавочки с пестрыми цветами на спинках, приделанные кое-как Чимином и Юнги на все те же красные ленты, выглядят очень даже хорошо, что подтверждает многочисленная серия фотографий, сделанная там сводной сестрой Тэхена. Высокая пианистка в фиолетовом узком платье выглядит довольной и с легким волнением спрашивает у Юнги, находившегося неподалеку, когда начнется церемония. Юнги бы рад сказать, но все зависит от Тэхена, который не выходит из комнаты уже как двадцать минут. Чонгук от переживания, не сбежала ли его половинка прочь, оглядывает гостей, судорожно перебирает пальцы и вообще отдаленно напоминает сбежавшего из психиатрической больницы пациента, у которого вот-вот случится припадок. Замечая это, Намджун кладет руку на его плечо.       — Успокойся. Кое-кто немного задерживается.       — Кто, черт возьми, может задерживаться?       — Тот, кто поведет Тэхена. Ты же лучше всех знаешь, что его приемный отец то еще мудло…да и его давно нет в городе.       — Мы не обсуждали, кто поведет его к алтарю, хен, — обеспокоенно шепчет Чон, на что получает широкую улыбку и кивок головы.       — Знаю. Потерпи.       Юнги стучит пальцем по предплечью другой руки, переводит взгляд на задумавшегося Чимина, которому до писков восхищения идет сделанная в салоне укладка и дорогой бежевый костюм, и ох, как хочет подойти к нему и втиснуться между ним и Сокджином в костюме того же цвета, но они так, вроде, для красоты общей картины стоят. Звук открывающейся двери и тут же встречающее этот момент музыкальное сопровождение небезызвестного Марша Мендельсона в исполнении счастливой пианистки заставляют брюнета переключить свое внимание на жениха, появляющегося в общем зале торжества.       Глаза Чонгука округляются настолько, что Сокджин вполне мог бы сравнить их с пончиками, которые печет сам, но момент не позволяет ему даже думать в этом русле. Чон же в свою очередь начинает больше походить на загнанного в угол кота, которого собираются отходить веником по самые не хочу за испорченные хозяйские тапки; он замирает в немом удивлении, даже отступает на пару небольших шажков назад, практически упираясь в высокую белую свадебную арку позади. Тэхен улыбается, слишком яркие красные волосы, выделяющиеся на фоне светлого костюма, развеваются от ходьбы, а бронзовая кожа приятно поблескивает из-за проявившихся от волнения капелек пота. Чонгуку приходится потереть глаза и несколько раз быстро моргнуть, чтобы убедиться, что он не ошибается в том, что видит – по обе стороны от ТэТэ, держа его под руки и искренне улыбаясь, идут его, Чонгука, родители. Они не торопясь подходят и останавливаются прямо перед сыном.       — Прости, что ничего не рассказали тебе с самого начала. Нам нужно было поговорить с тобой, — констатирует отец, разглядывая свои ботинки.       — Из-за нашего молчания вам было больно, — шепчет мать, оказываясь прижатой к крепкой груди сына.       — Это уже не важно. Я так рад, что вы пришли вместе… ТэТэ~хен, я думал, что ты сбежал от меня.       — От тебя сбежишь… — слова красноволосого заставляют отца Чонгука слегка улыбнуться, после чего серьезно добавить:       — Пожалуйста, позаботься о нашем балбесе.       — Да, дядя.       Поклонившись, родители Чонгука присаживаются на украшенные лавочки и берутся за руки. Миссис Чон сдерживает слезы, вытирая глаза желтым платком с вышитой голубыми нитками птицей, а отец не пытается сдержать улыбку.       Чонгук громко выдыхает, Тэхен берет его руку и чуть слышно спрашивает:       — Готов?       Шатен кивает.       Дальше много официальной болтовни, заученный текст и чересчур эмоциональная просьба произнести клятвы, заикающийся от волнения Чон и чуть напуганный всем происходящим Ким, нервничающие друзья женихов, затаившие дыхание гости, долгожданный вопрос и не менее долгожданное, тягучее, вкусное, точно нуга, обволакивающее тело счастьем и трепетом предстоящего и грядущего слово «да».       Зал взрывается аплодисментами, радостными воскликами и пожеланиями, Джун, большой и сильный, трет глаза и делает вид, будто совсем не растрогался, а Чон неловко спрашивает своего теперь уже мужа:       — Ты очень красивый…можно мне тебя поцеловать?       — Когда ты вообще об этом спрашивал? — язвит Тэхен, притягивая мужа за шею и встречая его сухие губы своими нежными, чмокая их и раздразнивая такой неожиданной смелостью Чонгука, раскрасневшегося донельзя.

***

      Лунный свет падает на мужественный силуэт у окна, ловит чуть заметные изменения во взгляде и вдруг меркнет на фоне появляющихся звезд.       — Красивое небо, да? В Корее такого не увидишь, — звучит знакомый голос чуть позади, постепенно приближаясь.       До комнаты доносится музыка с первого этажа – несмотря на довольно позднее время, празднование продолжается. Чимин оборачивается, когда чувствует чуть ощутимое дыхание рядом с ухом и яркий запах перегара.       — Ты чего? Там все в самом разгаре, — говорит Пак, утыкаясь лбом в плечо Юнги.       — Я искал тебя. Ты пропустил, как Джин-хен чуть не подрался с официантом из-за того, что тот подошел к Мони с подносом шампанского.       — Вот придурок! Надеюсь, обошлось? — давит улыбку Чим, отворачиваясь обратно.       — Обошлось, — обнимая со спины и чмокая в горячую шею, отвечает брюнет, — малыш, тебя что-то беспокоит? Расскажи мне.       — Хен… - блондин снова поворачивается, то отводит взгляд, то смотрит в упор, будто решаясь сказать, а потом выпаливает на одном дыхании, — я еще не готов замуж! Но это не значит, что я тебя не люблю или не хочу, чтобы ты был моим мужем, или, что мне не нравится, что ты не убираешь грязные полотенца в корзину, а швыряешь их на пол, хотя да, мне это не нравится, но…       — Стой, стой, стой, погоди, Чимин, — слегка опешивший брюнет хватает парня за плечи, — о чем ты? Чимин искренне не понимает вопроса.       — Ты разве не собирался сделать мне предложение? А как же кольца? Я убирался на твоем столе на прошлой неделе и нашел коробочку с двумя…       — Ты об этом? — спрашивает Мин, доставая из внутреннего кармана пиджака светлую коробочку, тут же открывает ее и показывает кольца.       — Об этом…хен, я тебя правда люблю, но не уверен, что хочу становиться мужем…       — Мы семья и без этих заморочек. Давай руку, — серьезно просит мужчина, а когда небольшая ладошка оказывается в его крупной, надевает на безымянный палец кольцо. — Я купил их, чтобы в твоем новом модельном агентстве знали, что ты не свободен. Ты начинающая модель, которая пришла после моих работ в модельный бизнес, кроме того ты такой красавчик! Я видел этих твоих девчонок-коллег, они выглядят так, будто готовы на тебя наброситься!       — Так ты территорию метишь?       Юнги дуется. Чимин заливисто хохочет, обнимает за шею и совсем, совсем-совсем не хочет отпускать.       — Хен… — блондин чувствует теплое прикосновение ладони к своим волосам, — скажи, а ты не боишься того, что может ждать нас в будущем?       — Ни капли. Пока ты держишь мою руку.       Лунный свет ласкает силуэты двух сливающихся в поцелуе фигур, шлет привет звездам и следит за бегущей парочкой недавно получившей право зваться мужьями.       — Вот вы где! Фу, устроили тут, — смеется Чонгук, подбегает к друзьям и тянет их за руки. — Там второй торт принесли, мы будем разрезать, я хочу, чтобы вы видели! Тэхен переглядывается с Чимином и с соболезнованием пожимает плечами.       — Ну я же говорил, что от него не скрыться.       Луна провожает своим светом четыре фигуры, спорит со звездами, играющими в прятки с налетающими тучками, и обещает присмотреть за двумя невысокими силуэтами, которые держатся за руки. Утром Солнце хохочет, узнав об этом, и больше не сомневается, что у них все будет хорошо.