слушайся и повинуйся

      Всю неделю Билл был словно иголках: летал в облаках и задумывался о чём-то неземном. Встреча с девушкой принесла ему немалое удовольствие, ведь он так скучал по ней! По лучезарной улыбке, красивым волосам… да и по самой Беверли. На уроках он рисовал сердечки возле каждой буквы «Б», игнорируя шутки Ричи, на что тот обижался, но, забывая об этом через пару мгновений, снова шёпотом что-то говорил ему, получая укоризненный взгляд учителя. Такое странное поведение их друга заметила вся шайка «Неудачников». Колкие подколы сопровождали его пару дней. Не смеялся с таких шуток (чаще их говорил Стэном) один Ричи — едва услышав шутку про влюбленность, он как-то поник и вовсе выпадал из реальности. Аккуратное прикосновение к руке Ричи — и его тело бьёт током. Будто ужаленный он отдергивает руку, в ответ получая испуганный взгляд карих глаз.       — Ты в порядке, Ричи? Выглядишь хреново. — Поджав тонкие губы и вытаращив глаза, задал вопрос Эдди.       — Да, всё окей, — парень снял очки и потёр переносицу, сердце било набатом, и подросток игнорировал ту мысль, что это было из-за прикосновения Каспбрака. Не желая давать повод другу что-либо заподозрить, он криво натянул очки на нос и нелепо улыбнулся, — Не стоит волноваться, а то начинаешь на свою мамашу походить. Ну, а там недалеко и до того, что будешь её одежду носить.       — Точно вижу, что ты в порядке. Мудак… как и всегда. — Тихо пробурчав ещё что-то, Эдди отвернулся от него всем корпусом, делая вид, будто заинтересован в рассказе Майка о… о чём вообще рассказывал Майк? Каспбраку однозначно было плевать.       «Какой же я идиот» — пролетела мысль в уме Ричи, и он уронил свою голову (казавшуюся весом с центнер) на руки, лежавшие на столе. Тозиер не был трусом и уж точно не был тряпкой, он не боялся сказать: «Эй, Эдс, я тебя люблю». Просто… Ричи чего-то боится, но сам не знает, чего именно. Реакции, позора, эмоций? Всего вместе? Вопросы словно рой пчёл жужжали у него в голове, создавая гулкий шум и мешая рационально мыслить.       — Ричи, ч-чего такой в-вялый сидишь? — Вырвав друга из собственных мыслей, Билл сидел с умиротворённой улыбкой, будто добился наивысшей точки релакса.       — Было бы чем взбодриться, ну, или хотя бы расслабиться, то не сидел бы такой вялый. — Большим пальцем подняв очки с кончика носа и опираясь виском на свой кулак, он проговорил это, зевая. На что его друг плавно сполз по столу, оказавшись еще ближе к лицу Ричи. На нём томилась блаженная улыбка, а от самого парня тянуло приятным шлейфом, который Тозиер мгновенно учуял.       — Это запах того, что я думаю, Билл Денбро? — Медленно выпрямляя спину и серьёзно уставившись на лучшего друга, кудрявый всё ещё принюхивался, пытаясь вдохнуть как можно больше такого нужного запаха табака.       — Ага-а-а. — Парень лениво протянул гласные буквы. — У м-меня есть для тебя т-тоже, если ты всё ещё хочешь р-расслабиться.       — Откуда у тебя тут это? Ты рассказывал, что тебе сладости не разрешили пронести. Билл, сраные сникерсы! Ладно, бля, плевать, срочно пошли в сад, или где вы там курите.       Некоторое время спустя два подростка стояли в подсобке кухни, опираясь на ящики с овощами и медленно скуривая одну сигарету на двоих, выдыхая дым в большую вентиляцию, громко жужжащую и почти не дающую насладиться запахом дыма — вот так она быстро проветривала воздух в подсобке. Что была одна сигарета? Это несколько минут расслабленного курения, пара напряженных затяг, 1/20 всей пачки и одна вежливая просьба у прохожего. Но что значила одна сигарета для Ричи? Запах табака для него всегда был запретен — это отец, бросающий курить на виду у мамы, но курящий в туалете на втором этаже. Это прогул уроков вместе с Беверли ради пары живительных клубов дыма. Попытки бросить курить из-за астмы Эдди — лишь бы она не обострялась, а ему не стало хуже. Теперь же запах табака значил для него свободу; то время, когда его не сковывали каменные стены тюрьмы. Возможно, ему стоило думать более оптимистично — это не самое худшее, что могло произойти, но для Ричи всё и так уже было хуже некуда. Что может быть хуже, чем быть заключённым? Видеть разочарованные, но всё такие же любящие, глаза матери? Хотя подросток не понимал — почему. Решив выбросить мусор из головы, кудрявый скинул пепел себе в ладонь, где уже была капля слюни, чтобы не обжечься. Он передал остаток сигареты Биллу. Тот в свою очередь глубоко затянулся и выбросил фильтр за полку с овощами, начиная диалог:       — Я н-не хотел говорить это при в-всех, потому что, з-знаешь, я сам в это слабо верю, н-но… — Он замешкался, подбирая нужные слова. — Б-бен сказал, что нас могут дословно в-выпустить даже до того, п-пока наше дело не пересмотрели, понимаешь? — Денбро почесал затылок и, не зная куда деть свои руки, схватил яблоко, начиная перекидывать его из руки в руку.       — Не гонишь? В смысле, чёрт, даже подумать не могу, что буду носить что-либо, кроме однотонных комбинезонов. — Безудержный смех Тозиера пронесся по маленькому помещению; в голове Билла пролетела мысль, что «Да, черт возьми, я тоже не могу в это поверить». — Так, ну, в чём собственно дело? Что удерживает нас в том, чтобы быть паиньками и не нарываться на мудаков вроде шайки Генри? — Билл только открыл рот, чтобы ответить на быструю болтовню друга, но тот снова перебил его, начиная балаболить: — Нет-нет, я знаю, что ты думаешь, будто мы не сможем удержаться от неприятностей, но, знаешь, свобода мне дороже, чем очередная драка в тюрьме. И я думаю, что это не только для меня так: тоже самое скажут тебе и другие ребята.       — Дело не в этом, Р-ричи! Чёрт во-зьми, ты такой б-балабол. — Денбро пытался найти поддержку в глазах овощей. Возможно, они могли бы подсказать ему, что стоит говорить, а что нет. Морковь осуждающе смотрела на него. — Ч-что насчет Пеннивайза? А? Он чокнутый, у меня от его в-взгляда мурашки по к-коже, а когда он прикасается ко мне, то появляется чувство, б-будто он сожрёт. Я не знаю, м-может, я очередной м-мальчик, которого он шантажирует, н-но вдруг он будет м-мешать мне уйти отсюда? Б-блять, я думал, что ему нужно только п-подчинение, а он делает эти п-противные нежные вещи, от которых меня т-тошнит. Он не Б-бев, Ричи. Чем дольше мы находимся тут, тем мне х-хуже. — Крепко сжав фрукт, ногти Билла вонзились в яблоко, и тот слегка нахмурился, кидая его на пол.       — Ты же понимаешь, что можешь не делать это дерьмо? Это, блять, незаконно и… — Тозиер замолчал, подбирая нужные слова. — Я не знаю, что сказать. Типа, ты же не можешь игнорировать его, да? Он в любом случае найдёт способ оставить вас двоих наедине. — Билл кивнул в знак подтверждения. — Чёрт, а когда он начнёт приставать к тебе, ты не сможешь дать отпор, потому что он может написать херовый отчёт? — В кудрявой голове подростка паззл за паззлом собиралась цельная картинка.       Дверь подсобки резко открылась, чуть ли не ударяя неожидавшего Билла. В дверном проеме вместе с запахами кухни показалась рыжая макушка, сердца парней чуть ли не остановились, ожидая увидеть его. На самом же деле это был всего-навсего Дон, еле несший в своих хилых руках две коробки с фруктами. Возможно даже с овощами — для парней это было сейчас не самое главное на самом-то деле. Летающий в мыслях Рауль не сразу заметил две замершие фигуры по разным углам, а подняв глаза, он с испугу завизжал. Парни округлили глаза до невозможных размеров: чего они точно не ожидали — так это того, что кто-то будет кричать как резанная свинья при виде них. Резко успокоившись, Дон отпустил коробки и закрыл рот руками, спохватившись и пытаясь словить банки с консервированными абрикосами (теперь парни знали, что там находилось), которые уже упали на пол. Пара мгновений спустя — и Билл сидел на коленях рядом с рыжим парнем, помогая ему засовывать банки в картонную коробку, тихо посмеиваясь.       — Чего ты ржёшь? — Буркнул недовольный Рауль, неловко поднимая банки с пола, коря себя за свою неуклюжесть. Голова парня была забита мыслями о том, как он опозорился тем, что завизжал как девчонка. Потихоньку к нему стало доходить, из-за чего он завизжал. (В мыслях он уверял себя, что слегка вскрикнул, а не верещал как ошпаренный.) Подняв взгляд вверх и смотря на ухмыляющееся лицо одного из дружков своего сокамерника, который даже и не думал помогать им с банками, он возмущенно спросил:       — Чё вы вообще тут делаете? Мне прилетит из-за вас, бля, я разрешал только Биллу приходить сюда, а не таскать своих дружков тоже! А если бы зашёл не я, а кто-то другой?! Повариха, охранник или, не дай Бог, надзиратель? — Красное от возмущения лицо Дона резко побледнело, видимо, осознав настоящую проблему и коря себя за свою глупость и нерассудительность, ведь как он мог не додуматься, что сюда может зайти и надзиратель? Он такой глупый.       — Да угомонись т-ты, сам подумай, ч-что тут делать н-надзирателю? С-сюда даже повара не заходят. Для э-этого заключенных и берут на от-тработку. — Закатив глаза, Билл засунул последнюю банку в коробку и, поднявшись с колен, взял ящик в руки, поставив его на нужную полку. Ну, или на первое попавшееся место. Живя с Раулем в одной камере, Денбро уже привык к его многочисленным психам. Чаще всего его доводили до безумных истерик их сокамерники — доставлять Дону неприятности или раздражение было их любимым занятием.       — Да, ты прав… наверное, ты прав. Просто валите отсюда сейчас, окей? Пока мы не наткнулись на какие-то неприятности. Я сейчас выйду, осмотрюсь и дам вам знак, а вы выйдите по очереди, ну, как вам план? — Дон встал в гордую позу, явно довольный своими словами, пока его не оттолкнул в сторону от двери Ричи, до этого долго молчавший.       — Меньше слов, больше дела! Ты такой нытик. — Слышать фразу про «меньше слов» из уст Тозиера было по крайней мере так же абсурдно, как видеть вегетарианца в мясном павильоне. Не прошло и минуты, как дверь снова открылась и Ричи, не смотря по сторонам, вышел из подсобки, направляясь к выходу из кухни. Рауль вытаращил глаза из орбит, как рыба открывая и закрывая рот, молча хлопая ресницами — вся его физиономия кричала о негодовании.       — Дерьмо! Почему он просто не послушался моего плана? У тебя отсосные друзья, Билл. — Выдохнув и недовольно хлопнув рукой по бедру, рыжий устало посмотрел на Денбро.       — Ага, тебе же л-лучше знакомо, кто о-отсосный, а кто нет, д-да, Донни? — Выходя из кладовой, парень толкнул сокамерника плечом. Нарочно, чтобы придать своим словам больше эпичности. Ведь кличка «Донни» была дана Раулю их сокамерниками, что сразу же взбесило рыжеволосого. Теперь Денбро точно был уверен в том, что Дон — самый тупой из всех людей, которых он встречал. Какого хрена он вообще посмел обидеть одного из его друзей?

***

      — Я выиграл! У меня все монополии. — Гордый Эдди будто светился, кидая кости на стол и скрещивая руки на груди. Стэн фыркнул, возвращая тому игральные кости в руку.       — Чудак, выигрывает тот, кто всех разорит, а не тот, кто соберет все монополии, игра продолжается. — Урис ухмыльнулся, ёрзая на неудобной лавке, пытаясь как-то усесться на своём костлявом заду. Ричи простонал, проводя рукой по своему лицу, пока очки медленно грозились спасть с его носа. <      — Мы играем уже битый час, и все уже поняли, что вы, — Ричи показал в сторону Эдди и Стена, — два гребаных предпринимателя, готовых глотку перегрызть друг другу за нефтяную компанию или ресторан. — Усатый джентльмен с настольной игры улыбался, будто издеваясь.       — Ты говоришь так только потому, что никогда не выигрывал в монополию! Все знают, что если не монополия, то карты, а тут уже выигрываешь ты. — Сделав своё умозаключение, Эдди кинул кости, громко выкрикнув попавшийся номер. — Удача, попал на свою компанию!       Билл встал из-за стола. Прервав свое долгое молчание, он кинул своим друзьям: «скоро вернусь, пропустите мой ход» и неспешно направился в сторону надзирателей. Он чувствовал себя слегка тошно — не так, как раньше, ведь он уже почти научился это игнорировать, находясь под взглядом одного голубого глаза, второй же смотрел куда-то ниже и в другую сторону. Косящийся глаз Роберта пугал его наименьше всего во всём мужчине — ведь была широкая улыбка, от которой кишки выворачивало наружу и хотелось плакать, будто стоишь перед пастью дикого зверя. Многие ночи на протяжении долгих дней он не спал, находясь в полнейших раздумьях на тему того, кто же такой Роберт Грей на самом деле. Чудовище, не иначе. Кошмар из детских снов и маминых страшилок. Расстояние между мужчиной и парнем уменьшалось с каждым шагом. Каждый шаг — будто пуля, выпущенная в его тело. Офицер Крисс ухмыльнулся, ожидая действий подростка: он-то думал, что этот заика будет прятаться по углам и обходить десятой дорогой всех надзирателей. Но вот он, стоящий уже прямо перед ними и подбирающий нужные слова.       — Чего застыл, заика? Пытаешься пригласить нас на свидание? — Уилсон как всегда хрипло засмеялся, осматривая блок на наличие каких-либо нарушителей. Не так давно к ним перевели большое количество заключенных из другой колонии, так как там уже было все переполнено, поэтому сейчас их блок был забит словно улей пчелами. — Лады, там что-то подозрительное я пойду отойду, хотя, думаю, что когда я вернусь, заика только первое слово скажет. — Мужчина снова захохотал, ловя широкую улыбку Грея и сконфуженное выражение лица парня. Блондин прыгающими шагами направился в сторону группы лысых парней, отжимающихся и считая вслух. И хоть они были в два раза шире надзирателя в их то возрасте, Крисса это совершенно не смущало, ведь он выглядел впечатляюще.       — Хотел сообщить тебе, что этот недотёпа больше не прервёт наши встречи. Он и сам может расправиться с парочкой буйных заключенных, не надо всегда звать меня. «Как у него рот не болит так часто и широко улыбаться?» — эта мысль пролетела в голове прежде, чем он понял смысл слов, сказанных Робертом.       — К-круто. — Подросток слабо пожал плечами, делая максимально расслабленный вид, ведь ему не нужны были проблемы с надзирателями перед его освобождением, ведь так? Мужчину это вовсе не смутило, даже больше: этот факт его несказанно обрадовал, наконец-то этот мальчишка начал уважать его и бояться. — Я бы хо-хотел, попросить тебя кое о ч-чём. — Билл оглянулся на своих друзей, которые взволнованно смотрели на странную парочку. Грей пробормотал: «Не томи», и подросток решил, что время было неподходящее для этого разговора. — Эм, я-я, забыл, ч-что хотел сказать, позже поговорим, п-пока! — Криво улыбнувшись, подросток поспешил в сторону своего стола, оставив удивлённого мужчину наедине в раздумьях. Усевшись за металлический стол, он как ни в чём не бывало взял в кулак игральные кости, непринужденно выкидывая «5». Эдди только открыл рот, чтобы показать, насколько он удивлен, как и все остальные, но Билл перебил его, громко провозгласив: — О н-нет, я попал на С-стэна, вот твои д-двадцать тысяч и никаких вопросов. — Денбро всунул маленькие розовые бумажки в руки друга и устало вздохнул. — Я п-потом вам всё расскажу. Д-давайте просто играть. — Больше вопросов парни не задавали. Лишь иногда поглядывали на него, желая что-то сказать, пока Майк не разорвал атмосферу, возвращая разговор в прежнее русло.

***

      Яркий и мягкий свет настольной лампы даже немного уютно согревал камеру, создавая домашнюю атмосферу. Майк сидел на своей «кровати» на коленях, выписывая очередное письмо — Стэна это уже не удивляло. Хэнлон ежедневно писал семье, Бену с Бев, семьям «Неудачников», когда они просили его об этом, ибо им просто было лень, а Майку это было за радость. Урис улегся на своё ложе, устало вздыхая и хмурясь на свет лампы. Ему очень хотелось спать, ведь как никак у него выработался режим, а покупка лампы Майком было неожиданным и спонтанным решением. С покупкой каких-либо вещей в тюрьме чувствовалась свобода, хоть выбор и был ограничен, многого им было и не надо, цены тут были в трехкратном размере от начальной суммы.       — Кому пишешь, дружище? — Стэн зевнул, замечая, что их сосед уже спит, в отличие от второго, тоже занятого письмами и не обращающего на них никакого внимания.       — Бев, — кратко кинул Майк, не отрывая взгляд от кучи бумаг и конвертов, — как всегда передает вам всем привет, интересуется чего нового, что на обед, как там твой парень, нужны ли нам деньги. — Парень монотонно пересказывал содержание письма, загибая пальцы при каждой новой теме.       — Что ты только что сказал? — Стэн привстал на одной руке, пытаясь посмотреть в лицо своего друга, ибо его лицо выражало полнейшее потрясение. — Как там мой кто? — Хенлон улыбнулся, потирая переносицу и разминая пальцы, уставшие от долгой писанины.       — Я сказал, что Беверли интересуется, как там твой парень. — Подросток пожал плечами, будто не сказал ничего такого и даже не был смущен. Урис испуганно посмотрел на чужую койку, где лежал их сосед, но тот лишь покачал головой и сказал: «Я ничего не слышу».       — Бля, ты не можешь о таком рассказывать всем подряд или кричать об этом на людях! — Стэн подорвался со своей кровати и, не зная куда себя деть, выключил настольную лампу, в ответ получая два возгласа. — Вы видели время? Я хочу спать! — Подросток быстро оказался на своей койке, прижимаясь к холодной стене животом, наслаждаясь наступившей тишиной. Вдали был слышен тихий гул телевизора в чьей-то камере. Почти проваливаясь в глубокий и тревожный сон, он услышал тихий смех и шёпот друга.       — Но ты даже не возражал, когда я сказал, что он твой парень. — Майк хмыкнул. — Подумай об этом на досуге, дружище. — Урис попытался не думать об этих словах остаток ночи и был благодарен тому, что храп подростков звучит как сказка на ночь, что могла бы его усыпить.