Детство Менолли

Минул ещё один Оборот. Менолли росла и училась новому, успевая и по хозяйству помогать, и свой талант развивать. Петирон добивался того, чтобы её пение звучало как можно чище и лучше; кроме того, научил девочку изготавливать другие простые инструменты. Конечно, гитары и барабаны она пока делать не умела, но зато у неё получались отличные флейты и свирели. Одну из недавно созданных дудочек девочка после разговора с Петироном даже решила оставить у себя, спрятав её в комнате. В общем, Менолли была счастлива и получала удовольствие от каждой встречи с арфистом. Так бы оно и продолжалось, не придумай Янус для младшей дочери нового дела. Правитель Полукруглого считал, что все его наследники, независимо от пола, должны обучиться рыболовному ремеслу. Двумя Оборотами ранее он уже брал с собой Селлу — правда, больших успехов она не добилась. Разочаровавшись, Янус перестал брать её с собой, но позже упрямо настаивал на том, чтобы и Менолли тоже узнала, каково приходится рыбакам холда. Мави спорить с мужем не стала. Она не особо переживала, что тот решил взять младшую дочь с собой, пусть даже в таком малом возрасте. «Да и чего за неё волноваться? Девочка отлично плавает, достаточно ловка, чтобы справиться с удочкой, — размышляла Мави. — К тому же, рядом — множество опытных рыбаков. Даже если Менолли вдруг упадёт в воду, ей тут же помогут. А шторм сегодня, в такую прекрасную погоду, вряд ли произойдёт. Правда, и улов не будет богатым, но оно и к лучшему — значит, они вернутся в холд к ужину». Этот день начался для Менолли с неприятности: Мави решила провести тщательную уборку и обнаружила в комнате спрятанную дудочку. Пришлось девочке признаваться, что инструмент она смастерила сама, но по просьбе арфиста. Мави, сделав Менолли выговор, велела отнести дудочку к Петирону. — И, раз уж ты скрывала это от меня, то в наказание сегодня пропустишь занятия у арфиста, — добавила мать. — И никаких возражений! Впредь ты будешь показывать мне свои вещи. Инструмент, конечно, неплохой, но принадлежать он должен не тебе, а Петирону. Так что быстренько отнеси ему дудочку, а заодно извести, что сегодня ты не сможешь посетить урок, поскольку вместе с отцом отправляешься в море. — В море? — переспросила Менолли. — Именно так. Пора тебе вслед за Селлой узнать, что такое настоящая рыбалка. Понурив голову, девочка взяла дудочку и отправилась к арфисту. Ей вовсе не хотелось потерять целый день, слушая наставления отца. К тому же, одно дело — плавать вдоль берега, и совсем другое — оказаться в открытом море. Менолли попыталась убедить себя, что ей вовсе не страшно, однако разыгравшаяся фантазия рисовала ей мрачную картину: налетающий шторм переворачивает корабли и лодки, и она вместе с другими рыбаками падает в морскую пучину, не в силах выбраться на поверхность. По телу девочки прошла дрожь; сделав глубокий вдох, она постаралась успокоиться. «Шторма не будет, — убеждала себя Менолли. — Разве он может случиться в такую прекрасную, солнечную погоду?» Но, даже справившись со страхом, девочка всё равно ощущала волнение: отец всегда строго относился к тем, кто впервые вышел в открытое море. А уж к собственной дочери — наверняка вдвойне: мол, негоже, чтобы она опозорила родителей! Менолли ускорила шаг, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Петирон уже пришёл в комнату для занятий, и с удивлением посмотрел на неё. Она протянула ему дудочку и сказала: — Мави велела отдать её вам, поскольку считает, что все инструменты должны быть у арфиста. А ещё она приказала сообщить, что я сегодня пропущу занятия, — произнося эти слова, девочка чуть не расплакалась. Ей так не хотелось уходить, но она не могла ослушаться родителей. Петирон недовольно покачал головой. — Во-первых, инструмент сделала ты, я его одобрил, и поэтому он принадлежит тебе. Но, раз уж Мави так настаивает, я пока заберу его к себе. Во-вторых, надеюсь, что, когда у тебя будет своя комната, ты сможешь хранить там не только инструменты. А в-третьих, мне очень хотелось бы знать, почему ты сегодня не сможешь посетить урок? — Отец считает, что я, его дочь, должна узнать, как ловить рыбу. Мы… мы выходим сегодня в открытое море, — с неподдельным страхом произнесла Менолли. — Что ж, придётся тебе действительно пропустить урок, раз уж Янус так решил. Но успокойся, не волнуйся ты так, — Петирон ласково погладил её по спине, что практически никогда не делали её родители. — Ведь ты отлично плаваешь, погода сегодня прекрасная, а флотилия наверняка вернётся к ужину. Так что не переживай, всё будет хорошо. Кое-как поборов волнение, Менолли поблагодарила арфиста за сочувствие, а затем поторопилась назад в покои Мави, чтобы переодеться. Петирон же, ожидая остальных учеников, мрачно размышлял: «Снова правители Полукруглого чудят. Вот почему, спрашивается, они поддерживают репутацию стараниями собственных детей? Все их мальчики не знают покоя и отдыха, так усердно они работают. Девочкам тоже достаётся, но уж им вовсе ни к чему рыбачить. Что там Янусу взбрело в голову? Ещё не хватало, чтобы Менолли, в своём стремлении отличиться так перестаралась, что отец её станет брать с собой каждый раз. Нет, нужно дать понять правителям холда, что девочки должны заниматься женской работой. Виданное ли дело — взять с собой в открытое море девочку пяти Оборотов, да ещё и весь день учить её мужскому рыболовному ремеслу!» Тем временем Менолли зашла на кухню, чтобы позавтракать. Там-то она и встретилась с отцом, оценивающим взглядом посмотревшим на неё. — Хорошо, что ты догадалась снять всё девичье. В море лишние тряпки ни к чему, — промолвил Янус. — Что ж, сейчас мы поедим, а потом все вместе отправимся к Корабельной пещере. Менолли только теперь заметила, что на кухне собрались почти все мужчины Полукруглого, и каждый из них сурово смотрел на неё. Девочка внутренне сжалась, боясь что-то сделать не так. Она быстро позавтракала, а затем молча пошла следом за остальными рыбаками. Янус, наблюдая за дочерью, отмечал про себя её покорность и скованность. «Разумеется, брать её всё время с собой — неразумно. Но пусть она узнает, каково нам, настоящим рыбакам. Тогда, глядишь, вместе с другими женщинами будет лучше справляться со своими обязанностями по холду», — размышлял он. Уж таков был Янус — даже родную пятилетнюю дочь он считал взрослой женщиной. При нём мало кто познал истинный вкус детства, быстро повзрослев и освоив нужные в холде ремёсла. …Поначалу Менолли понравилось плавание — вся флотилия во главе с кораблём, где находился сам Янус, вышла в открытое море. Бескрайняя водная гладь под голубым безоблачным небом не испугала, а восхитила девочку своей красотой. Кричащие чайки казались ей певицами, выводящими хвалебную мелодию в честь моря. Девочка любовалась всем — разнообразными кораблями холда, пенящимися волнами, искрящимся солнцем… Ей хотелось петь от восторга, но она знала, что тогда отец посмотрит на нее с осуждением и сделает выговор. «Словно чайке оборвали крылья», — так подумала про себя Менолли. Арфист научил её образному мышлению, и девочка удивляла всех взрослых необычными сравнениями, приходящими ей совершенно неожиданно. — Спустить лодки на воду! Остальным — забросить сети! — зычно прокричал Янус. Рыбаки поторопились выполнить его приказы. Менолли велели идти к лодке, предназначенной для правителя Полукруглого. Следующие несколько часов превратились для Менолли в бесконечную лекцию, не шедшую ни в какое сравнение с интересными наставлениями арфиста. Янус хорошо знал рыбацкое и моряцкое дело, но вот рассказывать увлекательно он совершенно не умел. Его речь была нудной и скучной, и Менолли с трудом воспринимала то, что говорил отец. «Да уж, ему есть чему поучиться у арфиста», — размышляла девочка, пока отец медленно объяснял ей, как пользоваться удочкой. Менолли быстро освоилась — её ловкие пальцы, привыкшие на занятиях у арфиста к игре на разных инструментах, легко приспособились к широкому для девочки удилищу. Но, пока она ожидала улова, Янус продолжал рассказывать ей о видах рыб, правилах разделки, особенностях ловли. Лишь изредка он прерывался, чтобы узнать, как идут дела у остальных. Его зычный голос хорошо разносился над водой, поэтому Менолли старалась обратить внимание не на то, что он ей втолковывал, а на интонации при общении с другими. «Приказы отдавать отец умеет, и все прислушиваются к нему», — подметила девочка. За несколько часов Менолли поймала лишь небольшую рыбёшку. У остальных дела шли лучше, но они использовали более подходящую наживку. Янус, обратив на это внимание, начал рассуждать о том, что простой червяк зачастую бесполезен, и есть много приспособлений, на которые рыба клюёт лучше. Девочка чуть не уснула, ожидая очередного улова и терпеливо слушая отца. Её выручил плеск, раздавшийся совсем рядом. Менолли посмотрела туда и увидела желтопёрку, пытающуюся проплыть мимо лодки, но почему-то оказавшуюся почти на поверхности воды. Девочке было жаль рыбку, но Янус, тоже услышавший плеск, заявил о том, что он никогда не упускает подобного шанса. Пришлось Менолли чуть-чуть подёргать удочку, приближая поплавок к лодке. Пара мгновений — и желтопёрка клюнула. Девочка ловко вытащила её из воды. И тут ей совершенно неожиданно пришли в голову строчки, которые она тихонько пропела: — Озорная рыбка, Где твоя улыбка? Я тебя поймала, И её не стало… Отец стоял совсем рядом и поэтому неудивительно, что он услышал песню. Его лицо исказила гримаса злости и отвращения. Он больно ударил Менолли по рукам, а затем шлёпнул ладонью по её губам. — Никогда больше не пой подобную нелепицу без разрешения арфиста при посторонних! — тихим, но полным ярости голосом произнёс Янус. Менолли, чуть не плача, покорно склонила голову. Разгневанный отец взял в руки вёсла и направил лодку обратно к ведущему кораблю флотилии. Он сильно расстроился от того, что его дочь вместо тихого поведения, присущего всем рыбакам, вдруг начала петь. «Нужно сказать Петирону, чтобы поменьше занимался с ней, или дал понять Менолли, что ей нельзя исполнять при других людях песни не из репертуара Цеха арфистов», — решил Янус. А пока он отдал приказ всем поднимать сети и возвращаться в холд. Следующие несколько минут Менолли молчала, не в силах вымолвить ни слова. Девочку пугало то, что отец может уговорить арфиста прекратить занятия. Теперь её уже ничего не радовало. …Но обошлось без бури. Янус несколько смягчился, узнав, что сегодняшний улов получился обильным. Он, правда, всё равно решил поговорить с Петироном, да ещё и в присутствии Менолли. — Сегодня моя дочь посмела при всех исполнить песню, которой ты её вряд ли обучал — слишком она детская, — заявил Янус. — Видно, она что-то придумала сама, но это же… Тут отец осёкся, поскольку Петирон посмотрел на него так, словно правитель холда сказал неслыханную глупость. — Это же прекрасно! — сказал арфист. Янус гневно посмотрел на него, и Петирон вынужденно добавил: — Ладно, я вполне понимаю, что ей не стоило петь при всех, не поговорив прежде со мной. Но ничего страшного не случилось. Многие дети в её возрасте пытаются сочинить короткие стишки и песенки, беря пример с нас, арфистов. А это значит, что они отлично обучены, и с ними стоит заниматься дальше. Янус, разведя руками, стушевался и вышел из комнаты. Менолли благодарно обняла арфиста. — Спасибо, спасибо, вы спасли меня от гнева отца! — Не за что, детка, — мягко проговорил Петирон. Он в очередной раз убедился, что девочка не переняла худшие качества родителей — упрямство и боязнь всего нового. «Но Янус и Мави наверняка продолжат возводить препятствия на пути дочери, и нужно сделать так, чтобы она смогла их одолеть», — решил арфист. Поэтому он добавил: — Я прошу тебя в будущем сразу говорить мне о том, что ты придумала какую-либо песню. Вот пропой мне, что ты сегодня сочинила? Менолли, стараясь, чтобы голос не дрожал, повторила свою песенку о рыбке. Арфист удовлетворённо заулыбался. — Вполне пристойная песня для девочки твоего возраста. Что ж, в будущем постарайся новые мелодии сначала петь для меня. А теперь отправляйся спать, ты наверняка слишком устала. Обрадовавшись, что Петирон её похвалил, Менолли ещё раз поблагодарила его и поспешила в постель. С этого дня у девочки появилась новая цель — суметь сочинить такую песню, чтобы была не хуже обучающих баллад.