Детство Менолли

Весь следующий Оборот Менолли занималась у арфиста активнее всех ребят в холде. Она научилась не только читать, писать и считать, намного опережая в развитии своих сверстников, но и узнала о нотной грамоте, о многих музыкальных терминах. Когда правители Полукруглого приходили на занятия, Петирон специально показывал им умения Менолли, не касающиеся музыки — ноты и игру на музыкальных инструментах он старался преподать ей индивидуально, втайне от родителей. Янус и Мави восхищались тем, что их дочь узнала так много, и соглашались с тем, что занятия у арфиста для нее, конечно, полезны. А он, воодушевившись успехом, настаивал на продолжении уроков, в том числе индивидуальных, чтобы Менолли могла получить образование, достойное дочери правители холда. Селла втайне завидовала младшей сестре: она тоже посещала занятия, но учёба давалась ей куда труднее. «Родители всегда хвалят её за успехи в чтении и письме, а меня никогда!» — со злостью думала Селла, выискивая повод для того, чтобы выставить Менолли не в лучшем свете. И вскоре этот случай ей представился. Всех девочек часто отправляли за пределы холда, чтобы те собрали зелень или ягоды. Для Менолли и Селлы исключений не делали: считалось, что они должны трудиться не просто наравне со всеми, а в два раза усерднее. И вот, в один из летних дней, компания девочек в очередной раз отправилась собирать топянику. Чтобы скоротать путь, все оживлённо болтали. Менолли, впрочем, в этих разговорах почти не участвовала — ей было куда интереснее смотреть на открывающиеся природные красоты: чуть подёрнутые туманом вершины далёких Бенденских гор, серебристо-золотистое море, нежащееся в утренних лучах солнца, зелёные холмы по обе стороны дороги… Через пару часов девочки уже были на месте. Топяники было видимо-невидимо! Девочки бодро подбежали к выбранным кустам и принялись собирать ягоду, продолжая разговаривать. Селла демонстративно отошла подальше от сестры, предпочитая общаться с девочками постарше. Но Менолли этому только обрадовалась: ей куда лучше работалось без присмотра Селлы. Ловкие пальцы девочки срывали ягоды одну за другой, причём она успевала аккуратно складывать их в корзину. Вскоре девочкам надоела пустая болтовня, и им стало немного скучно. Тогда они, прекрасно зная, какой красивый голос у Менолли, стали просить её что-нибудь спеть. — Ты начни, а мы подхватим, — сказала ей ближайшая из девчонок, вся в рыжих конопушках. Менолли только обрадовалась возможности попеть. Она начала исполнять разные считалки, одну за другой, стараясь сохранять заданный ритм и продолжая собирать ягоды. Но короткие песни быстро закончились, хотя некоторые девочки повторили их ещё раз вслед за Менолли. Тогда она начала петь обучающие баллады, и те, кто хорошо занимался у Петирона, с лёгкостью подхватывали мелодию, хотя и не всегда попадали в ноты. Селла же предпочитала отмалчиваться, хмуро глядя на сестру. «Ну почему у меня так не получается? Арфист всё время кривится, когда я пою, а у сестры это выходит легко и просто!» — размышляла Селла, заодно обдумывая, как бы насолить Менолли, чтобы та не сильно зазнавалась. Напевая учебные баллады, девочки заодно готовились к предстоящему занятию у арфиста: он желал проверить, хорошо ли они усвоили его уроки. Поэтому все, кроме Селлы, были только рады, когда Менолли перешла как раз к разучиваемым недавно балладам. Она прекрасно знала их текст, в отличие от остальных, и терпеливо повторяла куплет за куплетом, чтобы девочки тоже запомнили слова. Но ей это быстро наскучило; к тому же, в голове совершенно некстати родились строчки, как бы продолжающие одну из баллад. Менолли, забыв о том, что её все внимательно слушают, спела этот новый куплет для баллады о всадниках: — Всех драконов — почитайте, уважайте В мыслях, деяниях, словах, желаниях, Всадники, мир вокруг всегда защищайте, Чтоб о драконах слагали предания. Менолли осеклась, понимая, что нарушила запрет отца. На поляне воцарилась тишина. Девочки с подозрением уставились на неё. И только Селла внутренне ликовала: наконец-то она поставит сестру на место! Она и нарушила затянувшуюся паузу: — Что-то я не слышала этих слов в учебной балладе! Ты что, сама их придумала? — Нет, что ты! — попыталась оправдаться Менолли. — Когда я задержалась у арфиста, он рассказал мне, что у этой баллады было несколько версий, и исполнил этот куплет. Я его случайно вспомнила… — Не может этого быть! — заявила Селла. — Петирон всегда исполнял эту песню одинаково, и не допускал никаких изменений. — Да откуда тебе это знать? — Менолли решила сама перейти в атаку. — Арфисты всегда поют только окончательные версии баллад. Но иногда они рассказывают об истории создания этих песен… — Тебе нас не обмануть! — настаивала на своём Селла. — Я расскажу обо всём отцу, и он тебе покажет, как врать! — Не надо, пожалуйста! — взмолилась Менолли. Но сестра была непреклонна. Она призвала нескольких подружек быть свидетелями того, что Менолли солгала и исполнила неправильную балладу. После этого на поляне были слышны только их злобные перешёптывания. Никто уже не хотел петь и слушать её чудесный голос, хотя некоторые девочки явно сочувствовали ей, понимая, что Янус может выпороть её. Собрав ягоды, все угрюмо пошли обратно в холд. Всю дорогу Менолли молчала, внутренне готовясь к худшему. Она понимала, что на сей раз бури не избежать. Едва девочки вернулись в холд, Селла отправилась на поиски родителей. Но Янус в очередной раз был в море, и тогда она решила пожаловаться матери. Мави не сразу ей поверила, но строго взглянула на Менолли. — Ты что это себе позволяешь? — спросила она. — Думаешь, что можешь менять текст учебных баллад?! Даже арфисты не имеют права посягать на собственные творения, известные всему Перну! Пожалуй, стоит сказать Петирону, чтобы прекратил с тобой заниматься… Это ударило по Менолли больнее, чем если бы отец достал ремень и начал её пороть. — Нет, мама, пожалуйста, не надо! — плача, уговаривала она Мави. Но та, схватив дочь за руку, поволокла её за собой в комнату арфиста. Петирон встретил правительницу холда неодобрительным взглядом. Он строго осведомился: — Почему моя лучшая ученица плачет? Что произошло? — Это я вас должна спросить! — гневно воскликнула Мави. — Она посмела изменить текст учебной баллады! А другие девочки могли подумать, что так и надо петь! — Да? — удивлённо переспросил Петирон, подумав при этом: «Если девочка в шесть Оборотов может делать вариации баллад, то она — прирождённая арфистка!» — Именно так! — Мави больно ударила Менолли по шее. — Я прошу вас прекратить истязания девочки. Мне, как арфисту, лучше знать тексты баллад. Поэтому ответьте, что именно изменила Менолли? Мави растерянно умолкла, глядя на заплаканную дочь. А Петирон продолжал засыпать их вопросами: — И почему вы решили, что она переврала балладу? Пусть исполнит её. — Не молчи же ты! Давай, если не пой, то хотя бы скажи те слова, что изменились! — произнеся это, Мави дёрнула дочь за руку. Заикаясь и трясясь от страха, Менолли кое-как повторила исполненный перед девочками куплет. Арфист с уважением посмотрел на неё, чуть заметно подмигнул, а затем повернулся к Мави. — Это всего лишь одна из версий баллады. Я рассказывал о ней девочке на индивидуальном занятии, — ничем не выдав себя, соврал он. Мави растерялась. Она даже не могла представить себе, что арфист способен на ложь, поэтому решила, что это Селла ей соврала. «Ну, я ей задам! Пусть лучше учится, чтобы уметь отличать одну балладу от другой!» — решив про себя так, Мави вышла из комнаты, выдавив из себя напоследок: — Простите. Дождавшись, когда мама уйдёт, Менолли с облегчением бросилась к арфисту и обняла его за шею. Она вся тряслась, и Петирон понимал, от какой сильной психологической травмы он только что спас девочку. — Почему вы сказали неправду? — успокоившись, спросила она. — Когда ты вырастешь, то поймёшь, что даже арфисту иногда приходится врать, и это называется «ложь во благо», — с ласковыми интонациями ответил Петирон. — Ведь в итоге всё закончилось хорошо, и я надеюсь, что теперь ты будешь осмотрительнее. Лучше сначала принеси текст песни мне, или исполни её на занятии. Даже если она пришла тебе в голову совершенно неожиданно, лучше постарайся запомнить слова, чем торопиться исполнять её при всех. А теперь успокойся и вернись в свою комнату. Менолли вскоре перестала всхлипывать. Разжав объятья, она поблагодарила арфиста, и поспешила в отдельную каморку, которую ей отвели совсем недавно. Она располагалась невдалеке от покоев матери и Селлы, и поэтому неудивительно, что Менолли чуть не столкнулась с сестрой, сверлившей её злобным взглядом. Но по заплаканному лицу Селлы становилось понятно, что мать ей только что устроила взбучку. — Ну погоди же, певичка, я ещё найду на тебя управу! — злобно пообещала Селла. — Не вечно же тебя арфист будет защищать! Эти слова словно резанули по сердцу Менолли. Она знала, что Петирон уже стар, но как же грубо Селла напомнила ей об этом! А ведь сестрёнка была всего на два с небольшим Оборота старше её… Менолли, с ужасом осознавая, что Селла впредь будет стараться навредить не только ей, но и арфисту, чуть не расплакалась. Она поспешила скрыться в своей комнате, где и разревелась, уткнувшись головой в подушку. Горячие слёзы текли по её щекам, а Менолли продолжала всхлипывать, дрожа всем телом. Ей стало страшно за Петирона, и она дала себе слово во всём помогать ему. Ведь арфист оставался единственным человеком в холде, кто её хорошо понимал и ценил за проявляющийся талант…