— Уходи.

      Тэхен падает на подушку, с наслаждением прикрывая глаза. Челка слиплась от испарины, а губы алели от частых поцелуев и прикусываний. У них не бывает нежно и мягко — только грубо, быстро и страстно, с царапинами и вмятинами от ногтей на нежной коже, с искусанными губами и даже кровью. Для Тэхена наличие смазки не имело большого значения, поэтому Чонгук постоянно, особенно после долгих перерывов, тянул с проникновением, боясь причинить боль.       Ему, вообще-то, нравится Тэхен. Точнее сказать, он до одури влюблен в Тэхена, и сам признает это. Поэтому не хочет сделать больнее и помучить, как в их самые первые встречи. Тэхен сам хочет быть оттраханным до потери пульса и сорванного голоса. Желательно, без лишних прелюдий и нежностей, а так, чтобы спонтанно и резко.       Поэтому он сейчас громко дышит, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться. Смотрит влажным и усталым взглядом, не торопясь стирать капли спермы с живота. Он невероятно красивый, когда выглядит так. Хотя, Тэхен и так красивый, и хуже его ничто не сможет сделать.       Чонгук просто уверен в этом, и поэтому тянется за поцелуем, завороженный его обветренными губами. Но его останавливают, и остается только разочарованно вздохнуть. Тэхен предпочитает прикурить, зажав ментоловую сигарету губами и нащупав зажигалку на тумбочке. Он выпускает в воздух облако дыма и прикрывает глаза. Ему сейчас действительно хорошо.       А вот Чонгуку не очень. Он давится дымом и кашляет, так и не привыкнув к этому. Только к этому. Остальное уже отработано до автоматизма.       Но сегодня он решает нарушить правила. Он так и остается лежать, зная, что Тэхен скоро попросит его уйти, и давится дымом. Обычно он предпочитает уходить до просьбы, но сегодня его что-то держит.       — Ну и долго ты тут собираешься лежать? — спрашивает через некоторое время Тэхен, докуривая уже вторую сигарету.       Ему всегда мало одной.       — Я хочу остаться на ночь.       — Зачем? — он лениво вскидывает бровь, — Вдвоем неудобно.       — Просто.       — Мне нужно выспаться, так что иди на диван, если хочешь.       — Тогда я пойду.       — На диван?       — Домой.       Чонгук устало встает. Тело еще ноет от оглушительного оргазма, и шевелиться совершенно не хочется. Заснуть бы сейчас прямо так, в запахе тэхеновых сигарет и с ним самим под боком. Пусть и не в объятиях, но хотя бы рядом. О большем нельзя и мечтать.       Его угораздило влюбиться в криминального авторитета, держащего под контролем весь наркобизнес не только столицы, но и практически целой страны. А все началось с того, что его привели к самому Тэхену, когда он, будучи мелким дилером из-за нехватки денег, в очередной раз попался на присвоении чужой доли. Ему успели доходчиво объяснить, что таких, как он, немедленно расстреливают, предварительно, правда, хорошенько помучив и выставив в качестве примера для других.       Его втолкнули в темную, пропахшую ментоловыми сигаретами комнату и оставили на попечение, как оказалось, не страшного сурового мужчины с кучей оружия, а с молодым симпатичным парнем с каким-то пугающим безумным блеском в глазах. Чонгук уже был готов распрощаться с жизнью, но Тэхен вдруг предложил ему альтернативу. В первый раз ему было даже противно, во второй хотелось разозлить Тэхена и сделать ему больнее, потому что тот ради забавы пристрелил его хорошего друга, а после он вошел во вкус.       В Тэхена нельзя было не влюбиться. В его изящные движения, слишком невинный для такого человека взгляд, в нужные моменты становящийся тяжелым и пробивающим насквозь не хуже выстрела, в низкие стоны и странное, не поддающееся логичному объяснению очарование.       А Тэхен даже его имя иногда забывал, в порыве страсти называя по-другому, а Чонгук бежал по первой же просьбе. Не сопротивлялся, если его хватали прямо на улице и заталкивали в машину, стоящую дороже его жизни, чтобы потом прижимать к стене и до крови кусать губы во время поцелуев.       И еще у Тэхена на ключице три родинки. Точно такие же, как у Чонгука, которые появились в день их первой встречи. Он до сих пор помнит, как Тэхен презрительно фыркнул, заметив их. От этого звука кожа покрылась мурашками.       — Чонгук, — он когда-то обратился к нему по имени, и у Чонгука перехватило дыхание.       Он так и застыл, глядя прямо в бездонные, черные глаза.       — Разберись с этим, — Тэхен, вопреки ожиданиям, пихнул ему в руки несколько пакетиков, — Больше тебе нельзя доверять.       — Можешь доверять мне, — Чонгук замялся и громко сглотнул, все же решившись, — Тэ.       — Тэ? — тот усмехнулся, — Никто еще не осмеливался.       Он опустил взгляд, ожидая от Тэхена чего угодно.       — Ты же понимаешь, что это бесполезно?       — Да.       — И все равно продолжаешь?       — Да.       — Ляг на спину. Может, хоть так обойдемся без твоих нежностей.       И так всегда.       Чонгук бы мог пожаловаться, что Тэхену от него нужен лишь секс, но он должен радоваться тому, что он хотя бы в чем-то нужен. Далеко не каждый из его «коллег» видел Тэхена вживую, не то, что имел с ним близость. Он должен быть благодарен за это.       — Тэхен, — тихо шепчет он в полумраке комнаты, пока тот не опомнился и не попросил его уйти, — Можно попросить об одном?       — Нет.       — Почему?       — Потому что ты можешь попросить о чем угодно.       — Я хочу попросить тебя позволить мне сделать кое-что прямо сейчас. Безопасное и такое, что останется только между нами.       — Ладно.       И Чонгук целует. Мягко касается губами щеки, ведет ниже, по острой линии челюсти, и старается не думать об ответном безразличии. Он давно мечтал об этом.       Кожа Тэхена солоноватая, чуть влажная после секса. Слабо блестящая в тусклом свете и невероятно приятная. Чонгук не чувствует никакой отдачи, но все равно продолжает. Выцеловывает тонкую шею миллиметр за миллиметром, стараясь не оставлять следов, а затем переходит к ключицам. К тому самому месту с тремя родинками. Целует нежно и трепетно, гладит кончиками пальцев и чувствует, как у самого в том же самом месте разливается жар.       Возможно, Тэхен чувствует то же самое.       Чонгук возвращается к губам и касается их мягко и осторожно, не стремясь проникнуть внутрь и сделать поцелуй привычным. Ему хочется полностью насладиться ощущениями, почувствовать Тэхена целиком и полностью.       Он завершает свои действия коротким поцелуем в область сердца и рвано выдыхает.       — Только не говори, что тебе не понравилось, — он прерывается, — У тебя сердце сейчас выпрыгнет из груди.       — Уходи.       — Я не уйду, — Чонгук уверенно обнимает его поперек груди, укладываясь рядом.       — Уходи.       — Нет.       — Чонгук.       — Надо же, ты имя запомнил.       — Уходи. Повторяю последний раз.       — Нет.       Он едва не вскрикивает, чувствуя, как окурок прожигает кожу у него на ключице. Прямо там, где родинки. Ему кажется, что жжение тут же распространяется по всему телу.       Чонгуку больно и обидно. Одно усиливает другое.       — Я все равно не уйду, — севшим голосом повторяет Чонгук, пытаясь проглотить подступающие слезы.       И Тэхен молчит.       Не гонит его, не отталкивает, да даже сам не уходит. Так и остается рядом, тихо дыша.       Чонгук не может заснуть. То ли от боли, то ли от эмоций. Даже не ворочается, просто лежит рядом, прикрыв глаза. Полчаса кажутся вечностью, и он настораживается, когда чувствует, что Тэхен шевелится. Наверное, решил, что он заснул.       А Тэхен вдруг поправляет одеяло, прикладывает к ожогу что-то холодное и вздыхает.       — Прости.       У Чонгука внутри все переворачивается от тихого шепота и невесомого поцелуя в макушку, последовавшего за ним. Он весь горит, когда его обнимают сзади поперек живота. И верит, что Тэхен любит его.       А через пару дней Тэхен резко меняется. Швыряет его в комнату и захлопывает дверь, перекрывая пути к отступлению, смотрит зло и безумно. Чонгук, пятясь назад, случайно разбивает какую-то вазу и тут же сам оказывается на осколках.       Ладони неприятно саднит.       Тэхен бросает его на кровать, заставляя испачкать белые простыни кровью. Нависает сверху и рывком расстегивает ремень. Похоже, сегодня у него совсем другие планы.       Вообще-то, Чонгук сильнее физически, но ничего не может поделать с собой. Он попросту не способен отказать Тэхену в чем-либо.       Тэхен вбивается резко и больно, без всякой подготовки. Раздирает ногтями спину и рычит, натягивая его на себя. Тянет за волосы и наверняка вырывает целые клоки.       К концу Чонгук уже ничего не чувствует. Против воли всхлипывает и дрожит, чувствуя, как с последним толчком ему больно выворачивают запястье. Перед глазами темнеет, и он наконец проваливается в спасительную темноту.       Он просыпается на смятых, окровавленных простынях ближе к полудню и не может встать без стона. Ему настолько больно где-то внутри, что каждое движение отдает неприятной судорогой.       В дверях тут же появляется Тэхен. Спокойный и беспристрастный.       — Уходи и не приходи больше.       — Нет, — хрипит Чонгук, — Я знаю, что ты любишь меня.       Он выглядит жалко с подтеками крови на бедрах и разодранной в кровь кожей. Но тут же вдруг осознает, что все иначе. На нем чистая футболка, ладони перевязаны, а в комнате пахнет лекарствами.       — Тебе мало?       — Я не уйду. Почему ты не позволяешь мне быть рядом?       — Нам нельзя. Ты будешь моей слабостью.       И Тэхен уходит.       Чонгук увязывается за ним на следующий день. Специально узнает адрес, на который тот отправляется, и догоняет его на такси. Тэхен недоуменно смотрит на него, когда замечает рядом, но молчит. Потому что впереди уже группа незнакомых людей с оружием.       А Тэхен один. Правда, теперь с Чонгуком, но толку от него мало.       А тот не понимает, что происходит, и о чем они говорят. Стоит рядом, смотрит в пол и чувствует, как от волнения потеют ладони.       Эти люди явно настроены недружелюбно. Он нервно сглатывает, когда краем глаза замечает, как один из стоящих позади главного кивает другому, и тот щелкает затвором. Рука Тэхена незаметно ложится на кобуру, спрятанную под удлиненной курткой. Уже хорошо.       — Согласно договору…       — Который вы нарушили. Господин Ким, вам следовало быть осторожнее.       У Чонгука инстинкты срабатывают слишком быстро. Он срывается с места и бросается на Тэхена, еще даже не услышав выстрел. Сдавленно хрипит, чувствуя резкую боль где-то под ребром, и хватается за плечи Тэхена. Лишь бы не упасть. Принять на себя еще сколько угодно пуль, но защитить.       — Придурок… — вдруг шипит тот, и Чонгук вдруг воспаленным восприятием ощущает, что грудь Тэхена под рубашкой неестественно твердая.       И тихо стонет от нового приступа боли. Выстрел приходится чуть выше колена, и ноги подкашиваются. Он как сквозь вакуум слышит, как Тэхен стреляет в ответ и вскрикивает, когда его отшвыривают в сторону. Откуда-то возникают новые фигуры, и под грохот выстрелов все их противники падают замертво.       У Чонгука темнеет в глазах, и он почти отключается. Бросает помутневший взгляд на Тэхена, убеждаясь, что с ним все в порядке, и роняет голову на холодный бетон.       Ему нестерпимо больно. А еще он рад, что Тэхен в порядке.       Он разлепляет веки, когда его настойчиво бьют по щекам.       — Живой? — коротко спрашивает Тэхен, быстро расстегивая рубашку и обнажая черный жилет под ней.       Снимает ее и зажимает что-то на боку Чонгука, отчего тот глухо стонет. Одежда пропиталась кровью и противно липнет к телу, а он не может вымолвить ни слова.       — Сейчас нас заберут. Ну какого черта тебя понесло сюда? Зачем? Думал, что я настолько идиот, чтобы пойти на такую встречу просто так?       Чонгук прикрывает глаза, окровавленными пальцами пытаясь найти руку Тэхена. Он защитил его. Пусть и его защита была совсем бесполезна, он сделал хоть что-то. Потому что Тэхен должен жить.       — Эй, не отключайся снова… — глухо прозвучало будто издалека, откуда-то из-за смеси цветных пятен перед глазами.       Чонгук всегда будет рядом с Тэхеном.