save me, plz

      Треск масла, шипение обжаривающегося в нём мяса. Запах готовки врывался в нос, маня и завлекая, но, на удивление, до жути голодный и любящий поесть парень никак не реагировал, продолжая разглядывать свои сцепленные в замочек руки и украдкой посматривая на рыжеволосую катастрофу, виляющую задом и напевающую мотив какой-то песни под нос.       — Кхм… то есть, всё это время ты сталкерил за мной для того, чтобы сказать об… этом? — Чимин лишь выдал непринужденное «угу», попутно переворачивая стейк. — И не было никаких тайных помыслов, типо, ну…мой ключ, твой чёрный вход, и всё такое?       — Ты о чём вообще? — непонимающе скосился Пак, а затем отстранился от плиты и направился к Чонгуку прямо по курсу. — Я считал должным ввести тебя в курс дела, только вот с тобой было как-то проблемно поговорить, — Чимин, поставив тарелку в центр стола, приземлился на стул напротив брюнета, а второй, истекая слюнками, потянулся к ней руками, за что по ним получил. — Куда лезешь, это не тебе.       — Как это не мне? А, ну да, никаких ведь тебе «ключей» и «входов»… — поник Чонгук, завистливо наблюдая за тем, как придвинувший к себе тарелку парень начинает с необычайным аппетитом уплетать приготовленное блюдо. — Тогда зачем ты после того, как я Тэхёна унёс, как псих круги нарезал? — Чимин вдруг подавился и закашлял, ударяя себя по груди.       — Откуда ты… — парень старался выглядеть максимально хладнокровным, только вот румянец на щеках выдавал его смятение с потрохами. — Никакой я не псих, просто взбесился, что разговор опять не завязался.       — Взбесился? — удивился Чонгук. — То есть, ты так от злости носился?       — А от чего же ещё? — искренне недоумевал Чимин.       Чувствую себя последним мудаком. Брюнет опустил взгляд, спрятав его под объёмной чёлкой, и готов был совершить харакири от собственного тупизма. Ведь, по сути, он прославил невинного парня в свете гея-сталкера-маньяка-шизофреника, а всё из-за простейшего недопонимания. Чимин заметил напряжённость соседа, тихонько вздохнул и, насадив на вилку сочный кусочек мяса, потянулся к парню.       — Вот, попробуй, — Чон медленно поднял свой поникший взгляд и вдруг округлил глаза, увидев, как Пак собирался накормить его с очаровательной улыбкой на лице. — Ну же, скажи «а-а-а», — нет, с ним по-любому что-то не так! Чонгук, конечно же, в просьбе не отказал, да и в противном случае Чимин, наверное, просто запихал бы в него этот несчастный кусок, поэтому сдаться без боя казалось хорошей идеей. — Вкусно? — брюнет лишь часто закивал, легка смутившись от такой лучезарной улыбки. — Ты второкурсник? — согласное мычание. — О, значит я всё-таки хён, — Чонгук аж подавился, удивлённо уставившись на рыжеволосого. — Я на четвёртом с хореографического.       — Ого, не ожидал, — Чон соврал. Просто не хотел признавать, что у Чимина в действительности настолько балдёжное тело, что о другом даже не подумаешь. — А я…       — Музыкальное искусство, — перебил Пак. — Я знаю.       Парни говорили об универе, преподах, студентах, делились друг с другом различными историями и перекидывались шутейками. Чонгук и сам не заметил, как привык к Чимину и начал чувствовать себя с ним комфортно. И это для него было удивительно, ведь у него весьма сложный характер и специфичные взгляды, из-за чего с людьми он сходился очень и очень тяжело. Один лишь Тэхён мог принимать такого Чонгука, да и то не в силу своей доброты и терпимости. Тэхён — история отдельная, тут ещё подумать надо, кто из парней сложнее и невыносимее будет. В общем, два сапога пара. Но брюнет во время разговора всё равно чувствовал что-то странное, ну вот какой-то не такой этот Пак Чимин. Который, кстати говоря, так и продолжал светиться в одних лишь труселях.       — Но ты, может, оденешься всё-таки, не? — Чимин одарил его таким стрёмным взглядом с не менее стрёмной натянутой до ушей улыбкой, что продолжать дальше стало абсолютно бессмысленно.       — Неужели тебе так неприятно лицезреть моё тело? — Пак вроде и надулся, а вроде и улыбнулся лукаво и совсем уж по-лисьи. Брюнет был полностью обескуражен и с дёргающейся бровью уставился на неожиданно игривого парня. Вот же…рыжий хер! Рака тебе в сраку, что за ехидная рожа?! Чонгук сдался и решил свалить от греха подальше, вскочив со стула и направившись в ванную. Вдруг он услышал смешок позади себя, а затем понял, что собеседник не собирался его так просто отпускать. — Ты бы хоть экскурс мне устроил, что ли.       — Че? Какой ещё экскурс?       — Ну, знаешь, у такого человека, как ты, наверняка много предрассудков и тараканов в голове. То есть, хочу сказать, что не горю желанием попадать в неловкие ситуации или ввязываться в ссору с тобой.       — Нихрена не понял.       — Ты ведь очень паришься о своём личном пространстве, да? — Чон лишь часто заморгал, а Чимин и не знал, рассмеяться ему или удариться о стенку лбом. — А, то есть ты будешь не против, если я, допустим, запрыгну к тебе на кровать и мы начнём смотреть какой-нибудь фильм, лёжа под одним одеялом?       — Не-не-не в коем случае! — вспыхнул брюнет от одного лишь представления. — Ты че городишь?! Не бывать этому!       — Я же говорил, — Чимин лишь тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. — Да в тебе просто уйма предрассудков и тараканов, Чон Чонгук, — лицо брюнета вновь выдавало его абсолютное непонимание собеседника. — Знаешь, для всех людей это вполне нормально. Не считая тех, кто, словно злая собака, не подпускает к себе других ближе, чем на метр. Ну или немного необычных людей со своими бзиками…       — Я тебе не псина, — злобно огрызнулся тот, тем самым противореча собственным словам, ведь оскал у него был, точно как у собаки. — И бзиков у меня никаких нет, понятно?       — Хмм, но я так не думаю. Даже сейчас ты очень похож на злю-у-у-щую собаку.       — Ах ты! — прошипел Чонгук сквозь зубы и хотел было схватить Пака за ворот…только вот хватать-то нечего. Он был полон злости и готов был от неё взорваться, но весёлая улыбка Чимина, которая, казалось, здесь совершенно не к месту, остудила пыл Чона. — Постой… Ты меня что, дразнить сейчас пытаешься?       — Разве? — Чимин уже не щурился, а совсем закрыл глаза, расплываясь в улыбке. И тут Чонгуку даже стыдно стало от того, что им бессовестно манипулировали, а он, как дурак, вёлся на провокации. Увидев смятённого и покрасневшего парня, Пак вдруг рассмеялся. — Прости, я обычно не веду себя так с людьми, но… ты ведь так мило злишься!       — Не хочу больше ничего слышать!       После этого Чонгук увидел необходимость в том, чтобы предупредить Чимина не делать некоторые вещи, как тот и просил. И его список ограничений и запретов, казалось, был просто бесконечен. Пак чувствовал себя так, будто присутствовал на самой скучной и долгой лекции в его жизни, пропуская под конец слова парня мимо ушей.       — Короче, мне в этом доме можно только дышать, я правильно понял?       — Если находишься от меня на достаточном расстоянии, то ради бога.       — Ох, спасибо за милосердие, — хмыкнул Пак. — Быстрее было бы назвать те вещи, которые мне можно делать, — он устало поднялся со стула и поспешил прочь из кухни. — Я в ванную.       — Кстати, когда я в ванной… — Чимин остановился и нехотя обернулся на собеседника через плечо. Стопэ, если я сейчас скажу ему, типо «не заходи, когда я моюсь», то он сразу же просечёт фишку и будет специально выжидать этого момента, чтобы вломиться ко мне… нее, чувак, так дела не пойдут, — когда я в ванной, заходи в любое время, не стесняйся, я там ничем таким не занимаюсь и вообще нигде не занимаюсь! — выкуси, рыжий хер!       Пак лишь скривил лицо от услышанного и сбежал, оставив Чонгука в полном одиночестве. А Чон схватился за волосы и начал биться, что называется, фейсом об тейбл, ругая самого себя за чудаковатое поведение и глупые действия. В первый же день знакомства он успел несколько раз изменить своё мнение о Пак Чимине, который, в конечном итоге, всё равно остался для него рыжим хером. И как же им обоим было трудно представить их «счастливое» совместное проживание.