Sourse_code/Исходный_код

{строка_кода_№5/гонка_вооружений}

Порой казалось, что она сходит с ума. И трудно было сказать из-за чего именно: то ли из-за внезапно активизировавшейся в подготовке к выпускному вечеру Альи, то ли из-за взбесившихся в предчувствии всё того же выпускного акум. А может из-за того, что два этих аспекта всё чаще и чаще накладывались друг на друга, каждый раз проверяя Ледибаг и Маринетт Дюпэн-Чэн на верность? Кто победит сегодня? Порой казалось, что остается только рвать волосы на голове, когда, сидя за партой в лицее и зарывшись пальцами в иссиня-черные пряди, ее с одной стороны неумолимо тянула на себя Сезер, а с другой – настойчиво шипела Тикки. Порой, что остается только подскочить с места, хлопнуть по столешнице, чтобы прекратить нескончаемый гомон, развернуться и бежать, бежать, бежать и уже не столь важно куда. И ладно, если это был их выпускной! Маринетт бы искренне поняла и приняла весь этот поднявшийся ажиотаж вокруг прощальной церемонии. Но им учится еще год, целый мать его год до выпуска из лицея, и на все отчаянные попытки Дюпэн-Чэн остудить пыл подруги и постараться увильнуть от грядущего праздника, Сезер с глазами полными непонимания отвечала: — Когда мы отдыхали вместе последний раз? Маринетт знает, что сложившаяся ситуация целиком и полностью ее вина. Знает, что тянувшаяся несколько лет нить непонимания между подругами сейчас сплошь спутавшийся комок недомолвок и разочарований. А еще она знает или скорей чувствует интуитивно, как чувствует опасность Ледибаг, что очередное пренебрежение дружбой с Альей Сезер может стать роковым. И остается только натужно улыбнуться и сдаться, чтобы с новым днем вновь разрываться на две жизни. Кто победит сегодня? — Ты платье будешь покупать или все-таки шить? – интересуется как-то Алья в перерыве между лекциями. Маринетт, разминавшая до этого болезненно ноющую мышцу плеча, задумается, прикидывая открывающиеся перед ней перспективы. С одной стороны – дизайн будущего образа уже давно сложился в ее голове. Но с другой – как выкроить и без того катастрофически не хватающее время на шитье? — Наверное, шить, – неуверенно проговаривает девушка, прикидывая свои физические и финансовые возможности. — И ты же понимаешь, что подол твоего платья может быть выше кончиков пальцев? – как-то слишком воодушевленно спрашивает Сезер. — Только давай не будем сейчас играть в «вопрос-ответ»… — Нет, нет, нет – подняв в руки в примирении, залепетала Алья. – Просто хотела тебе напомнить, что мы молодые и перспективные, шестнадцатилетние девушки, – подчеркивает Сезер, на что Маринетт вопросительно выгибает бровь. — А это, как репетиция нашего собственного выпускного через год, – продолжает Алья. — И-и? – непонимающе протягивает Дюпэн-Чэн. — А то, – устав подводить подругу к желанной мысли, Сезер плюхается рядом с ней на лавку. – Что выглядеть ты должна прекрасно! И не просто прекрасно, а божественно! Непревзойденно! И, наконец, не вытерпев оторопелость Дюпэн-Чэн, выпаливает: — Сексуально! Маринетт кажется, что снующие вокруг них студенты как по команде замерли и оглянулись на них. Где-то отдаленно послышались смешки. Она неловко улыбнулась, покраснев. — Не знала, что на выпускном есть дресс-код, – сквозь зубы прошипела Дюпэн-Чэн. — Можешь считать, что да, - спокойно пожала плечами Алья, не обратив на любопытствующих ни малейшего внимания. – Это мой личный дресс-код! И тебе лучше соблюсти его, – она угрожающе направила на подругу палец. – Если не хочешь, чтобы я взялась за тебя. И уже через месяц, Маринетт нервно крутилась у зеркала, критично рассматривая себя с ног до головы. Нет, получилось неплохо. Намного лучше, чем она ожидала, с учетом творящегося вокруг в стремительном накале психоза. И хоть Маринетт успела сшить только юбку, а топ пришлось купить и доработать, она была довольна результатом. Несмотря на одно «но»… Она придирчиво оглядела себя еще раз, сцепив сзади легкую многослойную ткань юбки, меняя фасон и проверяя, не станет ли лучше. Или сексуальней, как требовал того дресс-код Альи. Дюпэн-Чэн не сомневалась, что подруга может с легкостью исполнить свою угрозу. Но измененный объем юбки, или ее длины, или насколько плотно она облегает эти проклятые бедра не меняли одного простого факта: это не сексуально. Маринетт вдруг осознала, что относится к тем типам женщин, которые всегда, даже в самых откровенных нарядах выглядят… ну… миииииииило. Именно так, с длинной протяжной «и». Она буквально слышит это, стоя перед зеркалом. И ни черный топ с декольте-сердечком, ни открытые плечи, ни пышная многослойная юбка с плавным градиентом от черного до небесно-фиолетового не могли исправить положение Маринетт. Она фыркает себе под нос на горячую похвалу Тикки, уже по привычке заправляя короткие пряди карэ за уши. Времени что-то менять нет, и ей остается только нацепить туфли, закинуть сумку на плечо, предварительно запасшись печеньем, и добровольно отправиться на растерзание ее величества Альи Сезер. — Маринетт, – она окликается на тихий призыв Тикки. — Эмм, – замялась квами, - У тебя… спина… Маринетт непонимающе смотрит на Тикки в немом вопросе, потом подходит к зеркалу и, в пол-оборота, видит цветущий голубизной синяк на правой лопатке – приз схватки недельной давности. — Черт! И как она только проглядела это! Для верности Маринетт касается расплывчатых краев гематомы – больно. Такой даже при всем желании не замажет ни один тональный крем. — Алья меня просто порвет, – бурчит себе пол нос девушка, доставая из гардероба излюбленный черный пиджак и в очередной раз за этот вечер вспоминая пылкую угрозу подруги. — Порвет и права будет. Отец, неожиданно для Маринетт, растрогался при виде дочери и, сквозь булькающие в горле слезы и успокаивающие поглаживания Сабины по спине, пытался шутить о выстроившейся очереди женихов и тонне бутоньерок. Выслушав положенную дозу наставлений, девушка поспешно ретировалась и уже вскоре входила в вибрирующий от подростковых эмоций и музыки лицей. Алья ловко, подобно затаившейся на охоте львице, подхватила ее под локоть на входе в актовый зал и оттащила подальше. Найдя более или менее тихое место, она развернулась и, уперев руки в бока, демонстративно прошлась по Маринетт взглядом. — И-и? – неуверенно поинтересовалась та, устав ждать вердикта. Сама же Сезер выглядела до греховного прекрасно. Белая блуза с открытыми плечами выделяла от природы бронзовую кожу, а красная юбка-карандаш не только подчеркнула тонкую талию и пышные бедра, но весьма точно намекала на характер носителя. Маринетт восхищалась и одновременно гордилась своей подругой. Такой прямолинейной и смелой, открытой и самоуверенной. Прекрасно отдающей себе отчет не только в умственных способностях, но и в преимуществах собственной внешности. В такие моменты, она вспоминает, как любит одежду, сочетание фактур и цветов. Как любит придумывать образы и воплощать их. Во все глаза смотря на пышущую уверенностью подругу, Маринетт вспоминает, что хочет делать одежду для таких людей, как Алья Сезер. Или чтобы ее одежда помогала людям становиться такими же, как Алья. — В принципе, не так уж и плохо, – спустя пару мгновений, выдыхает Сезер. – Но этот пиджак! Маринетт виновато улыбнется и без лишних убеждений покажет причину своего выбора. — Ох… По опыту прошлых не отвеченных вопросов, Алья ничего не спросит про синяк. Только посмотрит на него печальным взглядом и натужно сомкнет губы. А затем, будто стараясь избавиться от роя ненужных мыслей, тряхнет своей пышной гривой волос, улыбнется – на этот раз искреннее, и, перехватив подругу за руку, выпалит: — Да и к черту этот пиджак! Она потащит Маринетт в самую гущу, в центр активно пляшущей и гогочущей молодежи. Где кажется, что звучащие биты не где-то в пространстве или технике, а вот здесь – в плещущейся через край вокруг энергии. В голове, в мыслях, в движениях. Остается только раствориться в этом ритме, позволить себе глупости, не думать о том, как выглядишь со стороны, не думать о проблемах, заваленном тесте, о чертовом синяке на спине. Позволить себе побыть простой девочкой-подростком на выпускном вечере. Просто Маринетт Дюпэн-Чэн. Праздник оказался намного лучше, чем ожидалось. Маринетт устало бухается на лавку, тяжело дыша и с усилием стягивая с плеч пиджак. Она чувствует, как пот стекает по коже и как намокли от жары волосы на загривке. Алья пошла добыть им что-нибудь попить и сейчас, очаровательно улыбаясь, общалась с каким-то парнем у импровизированного бара. «И где только носит Нино?» - растеряно думает Маринетт, лениво оглядывая присутствующих. Лейфа сегодня она так и не видела, хотя ей казалось, что между одногруппником и подругой что-то такое происходит, и чем уж не повод для действий, как выпускной? Танцующая толпа немного разошлась, внимание выпускников постепенно захватывал выбор «лучшего» и «лучшей». Маринетт растирала натертую лямкой туфли лодыжку, когда почувствовала легкое содрогание лавки под собой – недалеко от нее кто-то еще решил передохнуть. Краем глаза она замечает движение – незнакомец так же в попытке остыть стаскивал с себя пиджак. Взгляд Маринетт непроизвольно скользит выше и теряется в обескураживающей лазури его волос. Парень, будто почувствовав на себе чужое внимание, резко поднимает голову, сталкиваясь с Дюпэн-Чэн взглядом, но что она краснеет, как маленькая девочка. — Привет. Маринетт кивнет, натужно улыбнется и, не зная, как оправдать свое наглое глазение, выпалит: — Выпускник? – и тут же пожалеет о сказанном. — Эм... да, - неуверенно протянет тот. — Поздравляю! Она чувствует расползающийся жар от щек на лоб, скулы, плечи. В неловкой паузе, Маринетт нервно зароется рукой в волосы, возводя глаза к потолку, размышляя о том, какая же она порой дура. Но стремительно алеющая девушка, кажется, парня нисколько не смутила, а даже скорей наоборот подстегнула. Он оборачивается к ней, с интересом сощуривается и с едва уловимой в полумраке ухмылкой интересуется: — Ты же Маринетт, верно? На этот раз она позволит себе открыто взглянуть на него. Маринетт силится вспомнить, где и когда могла познакомится с этим человеком. Может, когда-то она помогла ему? Может он был акуманизирован? Нет, она определенно запомнила бы этот цвет волос. — Ты, кажется, одногруппница моей сестры Джулеки? – спокойно пожимает плечами парень. Его забавлял ее растерянный вид. Маринетт утвердительно кивнет, она давно знала Джулеку и можно было даже сказать, что они весьма неплохие приятели. Но Дюпэн-Чэн не знала, что у девушки есть старший брат. — Мое имя Лука. Приятно познакомится с тобой, Маринетт. Отчего-то (и Дюпэн-Чэн сама не знает, как объяснить это) ее будто обезоруживает его растянувшаяся ухмылка на такое простое приветствие. Этот парень – Лука - умел улыбаться так, будто… будто… Она силилась понять, смотря на него во все глаза, что могло ее так цепануть. Он поднимается с места, и ее взгляд непроизвольно следует за ним. Лука слегка разминает шею, делает небольшой шаг вперед, а затем неожиданно разворачивается, протягивая к Дюпэн-Чэн руку. — Может потанцуем? Может все дело в освещении, может это просто глупая девичья фантазия, но этот парень, его поза, широкая протянутая в приглашении ладонь, горящие в полутьме глаза и чертова ухмылка одним уголком губ – все в нем будто… бросало ей вызов. Она судорожно выдыхает, испытывая то ли свою решимость, то ли его терпение, и все-таки соглашается. Не в правилах Ледибаг или Маринетт сдаваться без боя. Хватка на ее руке была осторожной, но при этом властной. Странное ощущение. Лука уверенно ввел девушку к плавно движущиеся в танце толпе, затем так же уверено развернулся, медленно, будто спрашивая разрешения притянул к себе, позволив все той же хватке оцепить ее талию. Танцевать с кем-либо медленный танец было для Маринетт в новинку. Не считая конечно, учения папы, но это не считается. Здесь были совсем другие ощущения одновременно и знакомые и новые. Тепло чужого тела, проникающее сквозь одежду от такой близости, запах тела, отголоски одеколона, бурного вечера. Чужое дыхание на своей коже. Пока Маринетт не в силах понять, нравится ли ей это или нет. Она только чувствовала, как все внутри нее замерло. Никаких кишащих роем мыслей, никакого смущения. Просто она и просто он. Все обрывает в один момент. С громким криком, пронизывающий как стрела пространство, грохотом и до скрежета в зубах знакомого гневного возгласа. Акума здесь и сейчас. — Это должна быть я! Толпа в панике хлынет к выходам подальше от угрозы, а Маринетт с годами наработанным инстинктом истинной Ледибаг ринется вперед. Ее резко остановит стянувшаяся стальным кольцом на талии хватка Луки. И это настолько ее обескуражит, что девушка не сразу понимает, что именно ее остановило. — Нужно убираться отсюда. Он потянет ее к выходу, стремительно лавируя между подростками, напрочь игнорируя ее попытки освободиться. На выходе, с трудом протиснувшись сквозь поток людей, он развернет ее, крепко вцепившись в плечи, посмотрит в глаза и безапелляционно скомандует: — Уходи отсюда как можно дальше. Маринетт смерит его недовольным взглядом, ища причину остаться. Его стремление обезопасить ее конечно очень мило, но ей совершенно сейчас не на руку! — Алья! – выпаливает Дюпэн-Чэн. – Мне нужно найти Алью! Лука упрямо поджимает губы на очевидный ее протест, но все равно не отпускает. — Мне надо найти сестру, – проговаривает он. – Твою подругу я тоже найду, обещаю! – и спустя небольшой паузу повторяет еще раз, с нажимом: — Уходи. Он исчезает в паникующей толпе, и Маринетт со злостью сжимает кулаки. Ух уж ей эти молодые лезущие на рожон герои! Скольких таких она повидала и скольких потом вытаскивала из начавшейся заварушки! — Маринетт! – требовательно пискнула Тикки. — Знаю! Найти место для трансформации не составило особого труда, как и беснующегося акуманизированного. Сейчас все казалось проще и понятней, намного привычней. У нее есть цель, которую надо достичь, и она, как гончая, инстинктивно следует за ней. На достижение зараженного предмета у нее уйдет не более десяти минут и ни одного Супер-шанса. Это оказывается банальный бланк с подсчитанными голосами, а жертва - очередная не получившая корону дива. Маринетт испытывала тупое чувство удовлетворения от прошедшей битвы, когда, возвращаясь в зал, чувствует прокатывающейся волной разряд тока под кожей. Она замирает, растерянно прислушавшись к собственным ощущениям, и с подтверждением Тикки понимает - акума. Еще одна акума, и десяти минут не прошло! — Такое может быть? – ошарашено спрашивает она. – Так быстро?! — Его силы тоже растут. Маринетт подозревала, что это не будет простым вечером простой девочки. Что предшествующие недели разрывающего ее выбора свелись к одному этому вечеру. Кто победит сегодня? Она всегда знала ответ. Но в тот вечер, тяжело дыша после затянувшейся битвы с новоявленной акумой, оказавшейся гораздо свирепее своей предшественницы, привалившись к прохладной стене в каком-то захудалом переулке, ни Ледибаг, ни Маринетт не знали, что проиграли сегодня. Проиграли простому парню с телефоном в руках, случайно проходившим не в то время и в том самом месте. Кто победит завтра?