Sourse_code/Исходный_код

{строка_кода_№4/близкий_контакт}

Это получилось совершенно случайно. Он чувствовал, как пульсировали нервы на кончиках пальцев, и в груди все ещё громыхало молотом о наковальню с отглосом гула в черепной коробке. Он чувствовал это в тупом своем оцепенении и с прямым, но невидящим взглядом в экран. У него получилось. В это не верилось. Не могло вериться, потому что правдой быть не могло. Но вот она правда, прям перед носом на всех его жидкокристаллических мониторах: мощный прыжок ЛедиБаг, запущенный во врага йо-йо, порхающая белая бабочка. У него получилось. Осознание накрыло Адриана стихийно в облегченном выдохе и с приливом эйфории в кровь. Он откинется на спинку кресла, буквально вибрируя от клокочущих в противоречии чувств, и позволит себе ухмыльнуться отображению знакомого миловидного профиля в маске. Получилось. Отчасти, в этом посодействовал талант, опыт и многолетнее увлечение виртуальной реальностью, благодаря которому Адриан достаточно быстро догадался, что творится в отеле на самом деле и что в частности происходит с ЛедиБаг. Отчасти, это была чистая удача – Адриан не был уверен, получится ли пробиться к ней сквозь плотную пелену иллюзии, и действовал скорей по интуиции и в искреннем стремлении помочь. Но все же отчасти, он готов это признать, стоит благодарить собственную фамилию Агрест, со всеми ее связями в высших кругах и добровольно-принудительными контактами составляющих этих кругов. Мог ли он подумать, что выстроенная симбиотическая связь с Хлоей Буржуа когда-нибудь может оказаться столь полезна? Что может спасти кому-нибудь жизнь? Адриан не мог назвать Хлою другом или товарищем, несмотря на весьма приятные воспоминания о проведенном на соседних горшках детстве. Язык с трудом поворачивался называть ее знакомой, потому что, искренне говоря, кроме имени, Адриан ее знать не знал. А от той милой белокурой девочки, как и от него самого, мало что осталось. Но связь эта все же выстроилась. Добровольно-принудительная конечно (в высших кругах по-другому не бывает) и базировалась она лишь на получении обоюдной выгоды друг от друга: Буржуа пользовалась его талантом в добывании необходимой информации или распространении той же информации, а Адриан – ее связями дочери мэра Парижа. И, наверно, для Агреста это был самый честный в отношениях контакт с человеком: где никто не притворяется кем-то другим, где нет хитросплетений чувств, нет недомолвок, упреков или рушившихся надежд. Где все просто и понятно. Четко. Связь эта в итоге привела к тому, что через давно имеющийся у него удаленный доступ к личному ПК Буржуа и аккаунту ее мобильного телефона, Адриан вошел в общую сеть отеля Гранд Париж, к которой подключалось все: и интернет, и кабельное, и сливающиеся в виртуальное облако записи с камер наблюдений. Благодаря этой связи, он смог видеть происходящее, понять суть проблемы. Он смог действовать. Благодаря этой связи, его Леди не пострадала. А теперь Агрест сидел, беззаботно откинувшись на спинку, и отстраненно наблюдал за ажиотажем в отеле. ЛедиБаг, конечно же, исчезла. Мелькнула красной стрелой в окно до появления полиции, и в этот раз Адриан не стал ее преследовать. Подушечки пальцев все еще покалывало от проделанной работы, он смотрит на свои поднятые ладонями вверх руки. — Чего ты сможешь добиться, сидя взаперти и стуча по этим чертовым клавишам?! Ему захотелось смеяться. Нервным содрогающимся смехом, прямо в голос от произошедшего. — К чему приведут тебя твои глупые игры? Пальцы сжимаются в кулаки, и он проглотит во вздохе так и не вырвавшийся из груди смех. Стало легче. Вот что Адриан почерпнет для себя в итоге прошедшего дня. Что что-то внутри него просто растворилось или очистилось, подобно сегодняшней акуме. А еще он понимает теперь - в принявшем форму осознании - чем может помочь своей Леди. Но последующие два месяца и порядка еще пяти акум не дали ни единой возможности Агресту проявить себя в своем стремлении. ЛедиБаг, как всегда, была неподражаема в битвах, хоть в паре случаев у Адриана от волнения перехватывало дыхание. Акумы, конечно же, были опасны, но ни одна из этих проклятых пяти бабочек не была опасна в той степени, чтобы он мог вмешаться. Пока не появилась шестая. Шестая бабочка в своем роде стала роковой. Для Агреста ее появление обрушилось, как обух на голову. Он только проснулся, и, как характерно для него по утрам, был заторможен и вял. Где-то под подушкой периодично вибрировал мобильник, он силился разлепить нежелающие открываться глаза. Когда Адриан поднимется с кровати, привычно потянется, и приступит к исполнению утреннего ритуала, нацепив очки, это событие/новость/поток информации хлынет на него с мониторов, телевизоров, соц. сетей и других медиа-источников. — В городе объявлено чрезвычайное положение… И, казалось бы, чего здесь такого? Всегда появление новой акумы широко освещалось во всех источниках и вызывало большой резонанс. Чем этот случай мог кардинально отличаться от любого другого? —… акуманизированный обосновался в здании Лувра. Просьба всем, кто находится в этом районе срочно эвакуироваться… Информация изливалась на него стремительным и всесносящим потоком. Адриан подрывается с места, находит мобильник, практически раскалённый от поступающих обновлений по хештегу ЛедиБаг, вышедшему в тренды, и пролистывает их все в выстроенной хронологической цепочке событий. —… мы покажем вам эксклюзивные кадры, полученные нами незадолго до того, как потеряли связь с репортерами. Просьба детям и особо чувствительным личностям отойти от экранов… В трясущемся изображении с заваленным горизонтом виднелся один из залов Лувра. За кадром слышалось тяжелое нервное дыхание и неразборчивое перешептывание. Камеру сильно тряхнуло и резко повело в сторону, открывая обзор на… это. Он не знает, что это было. Что это могло быть. Агрест никогда еще не видел ничего подобного. Но он видел ЛедиБаг, привычную всем ЛедиБаг в красном в черный горошек костюме. Его ЛедиБаг, поднятой в воздух и судорожно сжимающей руками стягивающиеся кольца мутно-зеленого отростка на шее. И как нежно скользят по спандексу и обвивают ее подтянутые ноги и тонкую талию другие такие же отростки. Щупальца, понимает Адриан. Она хрипит и краснеет от недостатка кислорода, сильнее впиваясь пальцами в склизкую зеленую плоть, практически рычит на прикосновения, когда внезапно выстреливает йо-йо куда-то за пределы кадра. По отросткам проходится мелкая болезненная рябь, хватка ослабевает. ЛедиБаг, извернувшись, вырывается из захвата, падает на пол. Поднимается на ноги, делает шаг, опять падает, закашлявшись. Едва успевает увернуться от размашистого удара щупальца. Пятится назад, отбивается, и неминуемо позволяет загнать себя в угол крадущимися отросткам этой твари. ЛедиБаг принимает боевую позицию, стремительно раскручивая свое йо-йо и не сводя пристального взгляда с плавно стелящихся по полу щупалец. Они поднимаются подобно кобрам, замирают на миг, а затем одна за одной выстреливают в выпаде. Первое щупальце ЛедиБаг успешно отбивает – раскаченное йо-йо на мгновение сбивает свой ритм, второе тоже, но третье стягивает кольцом ее лодыжку, когда четвертый отросток метит в ударе в грудь. Она падает, не сумев удержать равновесие, отпинывается от захвата с ноги, в попытке уйти на безопасное расстояние, но безуспешно. Они оплетают ее вновь, тяжелыми кольцами стягивая девичье тело и насильно опрокидывая ЛедиБаг на спину. А затем – на что у Адриан внутри все рухнет вниз – бьют резкими, хлесткими ударами аки змеи в своих укусах. Когда она перестает сопротивляться, щупальца отступают. Опустятся, поползут обратно, как безвольные шланги, куда-то за кадр, и одно потянет её за собой, вольно обхватив за лодыжку. ЛедиБаг придет в себя буквально через пару секунд. Судорожно вздохнет, растеряно оглянется по сторонам, чтобы скоординироваться в пространстве, а затем, когда сознание окончательно прояснится, вывернется на бок и попытается уцепиться за что-то леской, чтобы выскользнуть из хвата. Но ногу стягивает сильнее и резко дергают, прицел ее удара сбивается, и йо-йо с лязгом пробивает один из защитных стеклянных кофров экспоната. Свет в зале тут же сменяется на мигающий красный, и мощная металлическая решетка гильотиной рухнет в проходе, отрезая все возможные пути отступления. Адриану покажется, что слышит болезненный не то писк, не то вой – тяжелый металл придавливает судорожно извивающиеся отростки, выскальзывающие из-под решетки. ЛедиБаг остается одна. В относительной безопасности (сквозь толстые прутья щупальца к ней пробраться не смогут), но лишенная возможности выбраться отсюда. Одна, в захлопнувшейся ловушке и бесчинствующей за ее пределами акумой. С нерезиновым, мать его, временем. — Черт… Камера опять дернется, послышатся испуганные вскрики, а затем картинка станет размытой из-за резких движений – чьей-то попытки бегства, но даже так Агрест увидит, как подорвется с места ЛедиБаг, как она упрется грудью в металл преграды, что-то закричит. Камера резко подастся вверх, стремительно отдаляясь от пола. Ее движение сопроводит подъем головы ЛедиБаг с широко распахнутыми глазами, и из-за кадра что-то пронзительно завопит. А затем всё прервется хрустом разбившейся техники и серой рябью на экране. Это был конец, но Агрест продолжал стоять у вещающего новости телевизора с остекленевшим взглядом и оцепеневшим телом. Последующие полчаса пройдут в дурной дымке, судорожном щелканье кнопки обновления на новостных сайтах и нервно закусанной до крови губой. Но новостей не было, как и каких-то решений от властей. СМИ продолжали зациклено вещать уже выученные вдоль и поперек Агрестом факты. Хоть кто-нибудь пытается что-то сделать? На взломанной полицейской волне - еще одном источнике информации - периодично появлялись приказы об оцеплении территории и эвакуации граждан. Никто из них не решался к действиям. Но одна фраза все же привлечет внимание парня: «Специалист по безопасности прибудет не раньше, чем через сорок минут. И нет точного ответа, сэр, сколько ему потребуется времени, чтобы отключить систему безопасности». Агрест на это нахмурится, переведет задумчивый взгляд на скриншот его Леди из видео в новостях, и поймет, о чем ведется речь: «специалист по безопасности», «отключить систему». Они собирались удаленно взломать охранную систему Лувра, чтобы освободить ЛедиБаг! Адриан нервно усмехнется. Они серьезно собирались взломать самый защищенный музей в мире? С лучшей охранной системой, которая только возможна? Да даже если у этого специалиста есть все коды доступа, чтобы сделать это удаленно, потребуется минимум несколько часов! Эту Бастилию так просто не взять. И Агрест, в отличии от некоторых, прекрасно это понимает, поэтому даже пытаться не… Он внезапно застынет от шевельнувшегося где-то на подкорках сознания решения. Одна мысль потянет за собой другую, цепочка действий начнет выстраиваться в голове. Адриан вспомнит детское увлечение и первую взломанную им в двенадцать лет охранную систему собственного дома. Вспомнит, как зачитывался о них в научно-популярных журналах, как пытался проводить параллели в схожести и различии, и если он прав… Ему потребуется не более пятнадцати минут, чтобы собрать и бегло изучить всю необходимую информацию из сети. Подтвердить свою теорию. На внезапно найденное решение – озарение – Агрест зарывается пальцами в волосы. Не нужно взламывать Лувр, и тратить и без того драгоценное время. Все намного проще. Адриан хватается за мобильный, набирает номер полиции, но связь перегружена, и на его просьбу соединить хоть с кем-нибудь, кто имеет отношение к операции в Лувре, диспетчер его мягко, но конкретно посылает подальше. Он чертыхается, хотя не удивляется. Можно даже сказать, что ожидал этого и застывает в замешательстве, что делать дальше. Взгляд сам находит ЛедиБаг на экране. В том моменте – финале – когда, закинув голову вверх с широко открытыми глазами, она с ужасом за чем-то наблюдает. Как ужас этот плескался в узком от страха зрачке, как пальцы с силой вцепились в прутья. Решение появится само собой – решение и решимость - шевельнутся где-то под ребрами горячим и трепещущим своим существом. Кто, если не ты? Ему не составит труда отключить сигнализацию в доме, улизнуть незамеченным, как и без труда добраться до площади Лувра, оцепленной по периметру. Адриан подлетает к первому встречному офицеру и судорожно пытается объяснить суть дела. — Хватит! – неожиданно рявкает полицейский. — Здесь опасно, немедленно покиньте первый округ! Агрест в недоумении выгнет бровь. — Вы не поняли? – ошарашено переспрашивает Адриан, а затем с большим пылом продолжает. – Вам нужно просто отправить туда человека и… — Так все! – грубо прерывает тот. – Вы, дети, уже совсем страх потеряли, – полицейский хватает его под локоть и оттаскивает подальше от оцепления. – Напридумывают себе черти что, ничего не зная. Да я в жизни не отправлю туда своего человека! Или ты думаешь, что все это здесь – он обводит рукой выстроенный кордон из машин и вооруженных служащих, – просто так?! Для веселья?! — Здесь опасно, мальчик, - выплевывает офицер по итогу. – Убирайся отсюда, пока можешь. Полиция и ЛедиБаг со всем разберутся. Для ускорения он подтолкнёт Агреста в плечо, ещё что-то проворчит, развернется и уйдет. Адриан шокировано уставится в спину удаляющемуся офицеру, понимая, что все пропало. Полиция и ЛедиБаг со всем разберутся? Да как, если первые – трусы, не решающиеся на действия, а вторая заперта в ловушке под носом у самого монстра?! Как они собираются со всем этим разбираться? Несколько часов могут обернуться катастрофой, понимает Агрест. И в первую очередь для его Леди. И действовать нужно, несмотря ни на что. Он оглянется на площадь Лувра, на пирамиду, на офицеров. Кто, если не ты? И чертыхнется, понимая, что другого выхода нет. Никого больше нет. Обойдет оцепление с другой стороны, проскользнет мимо офицеров и понесётся со всех ног, несмотря на угрожающие выкрики, ко входу. Адриан готов поклясться, что никогда еще не бежал так быстро, как сейчас. Юркнув во вход Лувра, он остановится за первой секцией стеклянных дверей, чтобы отдышаться и оглядеться, оценить так сказать обстановку. Полицейские не рискнули идти за ним, что было несомненным плюсом. Агрест достает из рюкзака распечатанный план здания (он ведь подготовился) с отмеченным нужным местом и наилучшим путем. Осторожно заглянет в зал, но ничего не обнаружит, только подметит, что тут как-то темновато, и, облегченно вздохнув, начнет свой путь. Плавно ступая, прислушиваясь к каждому шороху, Адриан чувствовал, как сердце бухало где-то под языком. Он громко сглотнул, огляделся и, покрепче вцепившись в лямку рюкзака, продолжил идти. Конечно ему хотелось сейчас быть где-нибудь в другом месте. Например, рядом с ЛедиБаг. Он даже был бы не против оказаться с ней взаперти, один на один. Оказать первую помощь там... Агрест встряхнул головой, приказав себе собраться. Тем более он уже видел дверь, ведущую в обслуживающее крыло. Ему не составит труда вскрыть кодовый замок: всего-то вскрыть корпус и подключить лэптоп с программой декодировки. Нужная комбинация подберется сама в течение тридцати секунд. Замок одобрительно пикнул зеленым, Агрест заходит внутрь и направляется к интересующему его распределительному щитку. Все ведь на самом деле не сложно. Сигнализация и охранные решетки хоть и управлялись с одного пульта, но подключались параллельной линией питания. У них были абсолютно независимые источники питания, так как сложнейшая многоуровневая сигнализация, к которой подключались защита экспонатов и важных хранилищ, работала все время, и для ее обеспечения требовались не просто щитки, но и сервера. Целая независимая система, предусмотренная на различные экстремальные ситуации, как например стихийные бедствия или же банальное отключение электричества. А решетки опускались и поднимались лишь по необходимости (как например, каждый вечер при закрытии музея) и для них было достаточно общей энергетической сети здания. И, чтобы эти решетки можно было поднять, нужно стопоры, удерживающие ее в определенном положении, раскрыть. А для этого, как оказалось, было достаточно перезагрузить энергетическую систему – вызвать короткое замыкание. И тогда у ЛедиБаг появится возможность выбраться! Адриан вскрывает щиток, подключает к нему ноутбук и выводит на экран показатели загруженности системы. Когда он прописывает код, Агрест молится про себя, чтобы его Леди все поняла. Поняла и не упустила тот момент, длящийся пару минут, когда блоки будут сняты и она сможет (он был в этом уверен) поднять решетку, чтобы выбраться на свободу. Он нажимает запуск, постепенно выкручивает показатели на максимум и заставляя музей буквально ходить ходуном. Когда в залах будет верещать музыка и везде включится освещение, когда от повышающегося напряжения начнут лопаться лампочки в светильниках, Адриан услышит громкий треск выбиваемой двери. Нервно оглянется и поймет, что эти твари – щупальца – направляются к нему, как ищейки по следу запаха. У него все похолодеет внутри от первого такого близкого контакта с акумой, он вскочит с места, сжав в руках ноутбук, в полной растерянности: бежать некуда, он в тупике. Они поднимаются перед ним – три мерзких склизких отростка с деформированными присосками, и Адриан знает, что последует дальше. От первого удара ему чудом удается увернуться. Он падает на бок, ноутбук выпадает из рук, отлетает в сторону, и Адриан к ужасу понимает, когда другое щупальце уже плотно обвило его ногу, что соединяющий с щитком шнур отошел от компьютера. — Нет! Он силится дотянуться до него, но щупальце резко дергает на себя, заставляя ногти проехать по деревянному полу. — Нет! Адриан разворачивается на спину и со всей силы ударяет свободной ногой по щупальцу так, что пятка входит в мягкую плоть. Оно, будто растерявшись, отстраняется, и Агрест подскакивает к ноутбуку, трясущимися пальцами хватается за провод и, чувствуя спиной, как вновь поднялись в атаке эти отростки, за секунду до удара по голове успевает вставить разъем на место. В голове все звенит от боли, спина горит огнем, его тело куда-то тащат все те же щупальца. Он не может сфокусировать зрение или собраться с мыслями, и как же у него болит голова! Получилось ли? Адриан осознает, что в основном зале, когда хватка на ногах становится сильнее и его поднимают в воздух головой вниз. Агрест вдруг понимает, почему тут было так темно: к стеклянному потолку пирамиды крепились десятки зеленных продолговатых коконов. Очки, чудом остававшиеся на нем до этого, слетают и парень лишается возможности видеть – перед глазами сплошь цветная мазня. Его к чему-то подносят, отдалено по форме напоминающее человека, только зеленого и какой-то неправильной, оплывшей формы, с множеством-множеством рук или отростков. — Какой отличный экземпляр... У Адриана нет сил сопротивляться, когда склизкая зеленоватая пленка касается его лица, шеи, плеч. Она застилает обзор, глушит крики, сковывает движения. Его маринуют, оплетая в кокон. В такой же кокон, как и те другие, висящие под потолком. — Эй, ты! Незадолго до того, как потерять сознание от недостатка кислорода и лезущей в ноздри и рот слизи, сквозь мутную стенку своей «тюремной камеры» он видит знакомую красную вспышку. Адриана настигает тьма.

***

Ясность вернется внезапно. Агрест просто в какой-то момент обнаружит себя сидящим на полу в Лувре, среди прочих таких же растерянных граждан. Полиция начнет выводить пострадавших, на улице людей будут встречать машины скорой помощи и суетящиеся медики, оказывая необходимую первую помощь. Адриан выйдет на улицу, шатаясь от гула в голове и тупой боли в затылке, почувствует, как кто-то мягко подхватит его под локоть. — С вами все в порядке? Давайте, я вас осмотрю. Его усадят, посветят фонариком в глаза, померят давление и в итоге, запихнув в рот аспирин, оставят в покое. Адриан тяжело вздохнет, потрёт пульсирующую болью переносицу, и, из-за проясняющего под действием лекарства сознания, все вспомнит. Что с ЛедиБаг? Где она? В порядке ли? Он хотел, чтобы с ней все было в порядке, чтобы она не пострадала, не плакала больше в каком-то переулке. Он поднимет голову, обведет мутным взглядом площадь, наблюдая за всеми этими людьми – живыми, благодаря ей. И осознает, какой груз ответственности лежит на плечах ЛедиБаг. Как много на нее свалили все эти люди, как и он, как и прочие в своём бездействии. Что ее борьба с акумами – этими монстрами - воспринимается, как само собой разумеющееся, что победа воспринимается, как само собой разумеющееся. И осознание это пугает, потому что Адриан не понимает, как она справляется в одиночку. Чтобы было, если бы он не пришел? Ему так бы хотелось сделать для нее что-то большее. Что-то, что сможет облегчить ей жизнь, полную череды кровопролитных сражений. Что-то помимо нажатия кнопок. Что способно ее защитить о тех же иллюзий, кинутых машин, щупалец. От ударов, в конце концов. Он посмотрит на саднящие ладони, на мутные кляксы пальцев со стесанными об пол ногтями и вспомнит старое изречение: Если хочешь что-то изменить, начинать всегда нужно с себя. Кто, если не я?