Он падал во тьму.

«Любовь как ртуть: можно удержать ее на открытой ладони, но не в сжатой руке. Дороти Паркер (с)»*       Вот представьте: вы сидите в тёмном пространстве, с завязанными глазами на холодном, жёстком стуле и совершенно не можете пошевелится, представили? Хорошо, а теперь вопрос: что вы попытаетесь сделать первым?.. Есть много вариантов, но есть только один верный, поэтому не торопитесь с решением. Подумайте. Что, если от этого ответа зависит чья-то жизнь? Это всего лишь предположение, но всё же… Если для вас эта задача оказалась слишком сложной, представьте несколько иную картину. Вы ― читатель, и в эту секунду вы услышите безумную, полную жестокости и насилия историю из этих дрожащих уст… Вы готовы?

***

      Одним чудесным безоблачным утром монстр проснулся от долгого сна. За эти две недели ему впервые не снились кошмары, и первые несколько секунд, он даже думал, что всё ещё спит. Однако, когда скелет пару раз хлопнул себя по скулам, то понял, что уже далеко не полночь. Его движения были настолько заторможенными и хаотичными, от чего складывалось впечатление будто по комнате бродит вовсе не живое существо, а что-то напоминающее заводного болванчика. Монстр только через некоторое время осознал, что уже вышел из комнаты и находится в ванной. Не сходящая сонливость спала только тогда, когда скелет подставил «лицо» под струю холодной воды, что так и пыталась забрызгать всего монстра. Низкорослый вытер «лицо» полотенцем, а затем уставился в зеркало и где-то около минуты разглядывал отражение; были невооружённым глазом видны тёмно-синие круги под глазами. Санс в который раз полез за аптечкой, чтобы замазать некоторые «недостатки» на «лице». Пока монстр рылся, минуя бинты и лекарства, он внезапно вспомнил о чём-то. Но в ту секунду, когда низкорослый нашёл тот самый волшебный тюбик мази, он отогнал навязчивые мысли и не спеша закрыл зеркальную дверцу. Мазь была влажной и вязкой, цвета сливок. Монстр задумчиво начал размазывать косметическое средство вокруг глазниц. Каждый раз, когда он это делал, скелет ощущал зуд и сухость во рту, из-за чего у него нередко случались позывы тошноты и головной боли ― верно, у него была аллергия на мазь. Санс множество раз убеждал себя, что это последний. Но опять просыпаясь утром, без каких-либо сновидений, монстр встречал отражение с разбитой улыбкой, и принимался за старое. В первый раз, когда он увидел себя настолько уставшим и истощённым, от чего аж было страшно взглянуть в зеркало, Санс подумал: «Всё в порядке». Но это было не так ― он совсем не в порядке. О, как глупо было думать, что на этом всё закончится; Санс не знал, что последним толчком в пропасть бездны станет его брат. Когда монстр вышел из ванной, то бесшумным шагом спустился по лестнице на первый этаж. Он зашёл в кухню, но там никого не оказалось, после чего он решил проверить другие места. Но в итоге Комик так никого и не нашёл. Санс сел на диван и достал из кармана толстовки смартфон, и начал с пустым взглядом пялиться в чёрный экран. Он ждал минуту, другую, третью, пока наконец рука не ослабла и телефон плавно выскользнул из руки на диван. Что ж, будем надеется, что его брат вернётся к вечеру. Комик прикрыл глазницы, и снова вспомнил тот день. Когда его младший братишка увидел его таким сломанным, Санс не знал куда себя деть. Все обиды и недопонимания раскрылись, как в том числе и накопившаяся за годы ложь. Низкорослый хотел всё исправить, но было уже поздно. Только в какой-то момент он похоже забыл кое-что важное. Опомнившись, Комик резко посмотрел время в телефоне. Непонятно, когда успело пройти три часа! Скелет расторопно вскочил с дивана и, быстро надев уличную одежду, выскочил из дома. На улице было тихо, никаких тебе прохожих, шастающих туда-сюда, и только изредка покачивались елочки в снегу. Санс шёл где-то минут пятнадцать, когда наконец добрался до своего поста. Как бы ему не было лень это делать, работу кто-то да должен выполнять, поэтому он с кряхтением залез в будку охраны и уселся за стол. Наконец, всё что нужно было делать ― ждать. Так пролетело почти пять часов, два из которых Комик просто проспал. «Пора возвращаться» ― с этими мыслями низкорослый встал со шаткого стула и вышел из охранной конуры. Всё бы ничего, но стоило ему оказаться на улице, как снежный ветер с силой брызнул в «лицо», из-за чего пара снежинок попала в рот. И всё же Санс не отчаялся, он как всегда улыбнулся, вдохнул свежий воздух, и накинул на голову капюшон. Чем дальше скелет уходил от поста, тем тише становился звук хрустящего снега.

***

      Спустя месяц, Санс никогда бы не подумал, что снова встретит Гастера. Всё случилось внезапно, будто того хотел сам «Господь». И на что он только рассчитывал, когда уже знал на что тот способен ради своих целей? Знал ли он, что когда его брат отвернулся и занялся какими-то делами, этот бывший учёный напишет записку от его имени и похитит его? Нет, он мог ожидать всего, но только не этого… Знали бы вы какой ужас и шок испытает этот несчастный скелет, то ни за что не захотели бы оказаться на его месте. Конечно, люди бывают разными, и у всех свои тараканы, то есть предпочтения, но… В голову Гастера лучше не лезть, и Санс это прекрасно осознавал. Он был тем, кто знал его лучше, чем кто бы то ни был. И сейчас, когда его запястья, ноги, и всё тело были туго привязаны к стулу, а глаза покрывала повязка, монстр надеялся лишь на одно: он должен выбраться от сюда. В первые минуты всё было тихо. Но затем послышался скрип. Дверь открылась и захлопнулась. Громкие звуки породили резонанс в тихом пространстве, от чего Санс буквально не оглох. Когда звуки на мгновение стихли, это показалось вечностью, и что хуже всего, скелет как не пытался успокоить разыгравшуюся фантазию, но не смог. Его нервы шалили, а сердце хаотично отбивало ритм. Тук-тук… Тук-тук… С каждым приближающимся шагом, звук ботинок становился громче и навязчивее. Он всё настойчивее врывался в глубины подсознания, и будто нашёптывая говорил: «Время пришло». Всего мгновение назад была тьма, но внезапная вспышка ослепила связанного скелета. Санс открыл глаза и поражённо начал рассматривать место, в котором оказался. Это была старая давно заброшенная лаборатория, из-за чего он не сразу её узнал, только спустя время он понял, что это за место. «Эта комната… я, кажется, знаю чья она» ― мысли Санса словно вихрь крутились одна за одной, пока он наконец не осознал кое-что ещё. Костлявые, дырявые руки коснулись плеч низкорослого, из-за чего тот вздрогнул и поёжился. Фаланги начали медленно поглаживать ключицы пленного, постепенно движения становились интенсивнее и грубее, пока наконец Комик не почувствовал болезненное покалывание. Санс лишь благодаря усилию воли не начал стонать, что, к слову, вызвало бы просто умопомрачительный эффект на фоне слабого, связанного монстра. Высокорослый с досадой приостановился. Затем он слегка склонился к ушному отверстию низкорослого, и сиплым тоном произнёс: ― Санс, это только начало, а ты уже настолько возбуждён... ― прервавшись, Гастер вдохнул пряный запах страха, исходящий от низкорослого монстра. После чего похититель всё же не удержался и лизнул шею пленника, наслаждаясь сладковато-солёными капельками пота. ― Хм, недурно, ― наконец Гастер показал свою мерзкую улыбочку, из-за которой Санса нередко выворачивало наизнанку. В этот момент только сейчас низкорослый осознал весь ужас ситуации, в которой он оказался, и чем больше он сжимал подлокотники стула, тем сильнее понимал, что всё это реальность и ему не уйти. ― Почему?.. ― Комик только и смог выдавить это слово. Он не хотел смотреть в глаза этому монстру ― настоящему монстру. Внезапно, Сансу захотелось снова потеряться во тьме только он не знал, как. Гастер ненадолго отпрянул от пленника. Его белые зрачки были пристально направлены на шутника; словно оценивающе глядели на загнанного в угол зверька. Раздался смешок, от чего «учёный» неосознанно прикрыл дырявой ладонью расползшуюся ухмылку. Затем он устремил взгляд на стоявшие где-то у стены приборы, и сказал: ― Они давно уже никем не используются, верно? Санс поднял голову и проследил за взглядом Гастера; он уставился на лабораторные шприцы, пробирки, какие-то микроскопы и многое другой. Когда он повернул голову чуть правее, его взгляд замер, а «лицо» начало постепенно бледнеть. То, что он увидел нельзя было назвать чепухой, это было ничем иным как «Конвейер душ». Уже от одного названия Санса передёргивало и начинало трясти, и пусть у него не было кожи он всё ещё ощущал, как по костям табуном пробегают муравьи. ― Верно, мы же ещё не успели его протестировать? ― будничным тоном произнёс высокорослый. Комик мгновенно прервал изучение прибора и сразу перевёл взгляд в сторону Гастера, который уже направился к столу у стены. Учёный плавно коснулся пустого шприца, а затем таким же лёгким движением поднял его до уровня глазниц. ― Забавно, ― с нотками ностальгии начал он ― Как же давно это было. Высокорослый с прищуром разглядывал шкалу шприца и, чувствуя некое наваждение, всё больше растягивал момент. К слову, такая выходка заставляла низкорослого чувствовать себя ещё более нервным. Каждая секунда, для пленника казалась вечностью, что только сильнее подогревало интерес Гастера. О да, как же он не мог дождаться, когда вольёт какой-нибудь препарат подопытному! ― Мне вдруг стало интересно, ― как всегда неторопливо начал Гастер, ― какой эффект может дать один из этих препаратов? ― он аккуратно взял одну ампулу и направил её в сторону Санса, после чего он «прикрыл» левую глазницу и, поднеся ампулу к правой глазнице, посмотрел сквозь кристально чистую розовую жидкость. Комик с застывшим шоком смотрел на действия «учёного», из-за чего неосознанно сглотнул ком, а позже и вовсе начал пытаться вырваться из верёвок. Но, увы, верёвки были слишком крепкие, а его кости слабые; Санс никогда не хотел показаться слабым, поэтому он всегда прибегал к единственному методу, а именно: магия. Стоило пленнику об этом подумать, как на «лице» расцвела яркая улыбка, а страх и вовсе притупился. Но затем… ― Не думай, что ты здесь один такой умный, ― бывший учёный облокотился на стол и, положив ампулу на своё место, растянул кривую ухмылку, и продолжил: ― Знаешь, я бы ни за что не допустил такую глупость, как позволить тебе распоряжаться магией. Улыбка исчезла будто в замедленной съёмки, и взгляд Санса потух. ― Ложь… ― встревоженным тоном произнёс он. Постепенно тревога нарастала, и Санс не выдержал и активировал магию. Но не успела на фалангах появиться волшебная искра голубого пламени, как та сразу потухла. Новый шок ― и вот ещё одна надежда разбилась вдребезги. Если бы у Санса остались силы на душевные самоистязания, безусловно, он бы продолжил рефлексировать, но всё, что перед ним сейчас было: восставший из мёртвых безумец, и его опустошённое «лицо». Низкорослый сделал глубокий вдох, после чего он выдохнул и сухим тоном произнёс: ― Тогда… значит ли это, что ты тоже не можешь использовать магию? ― взгляд Санс, словно кинжал, был направлен на Гастера. Улыбка «учёного» начала становиться всё шире и шире, из-за чего это выглядело ещё более жутко. ― Какая жалость, ― с наигранной грустью начал он, ― Так быстро догадаться, даже я бы не смог. Санс нервно сглотнул, и, будто прощупывая почву, спросил: ― Ты. Что ты задумал? ― Санс, ты ведь читал сказки своему брату? ― неожиданно спросил он. ― А?.. ― низкорослый недоумённо кивнул. ― Тогда, должно быть ты знаешь, что непослушных детей, задающих много вопросов, ждёт несчастливый конец. Санс неотрывно наблюдал, как Гастер поворачивается к нему спиной и берёт, и открывает шприц, а затем неторопливо хватает ту самую розовую ампулу и, сломав её наконечник, вводит в неё иглу шприца. Когда жидкость была набрана, «учёный» отвёл руку в сторону, как бы опасаясь попадания на себя препарата, и выпустил пару капель на пол. ― Превосходно, ― с этими словами высокорослый направился к пленнику. Когда низкорослый увидел шприц и безумные глаза «учёного», он внезапно отпрянул и лишь сильнее вжался в холодное кресло. Раньше Санс думал, что этот день не может стать ещё хуже, но как же он ошибался: он УЖЕ превратился в кошмар. ― Ну же, не надо меня разочаровывать, ― необычно нежным тоном начал «безумец», ― Я уверен, в этот раз всё должно получиться, ― после чего он обхватил голову Санса рукой и, почти без усилий, наклонил её слегка влево. ― Твою мать, как же я тебя ненавижу! ― не выдержав, закричал Санс в «лицо» Гастера, после чего он почувствовал, как тот с безэмоциональным видом вонзил в его шейный позвонок иглу. В этот момент комната начала приобретать тысячу разных оттенков, что только сильнее давило на психику. Сансу казалось будто он стоит на подвесном мосту и совершенно не может сдвинуться, а его качает, то вправо, то влево, и постепенно тросы, держащие его, растягиваются, худеют, истончаются и рвутся, после чего он снова чувствует контроль над своим телом и начинает бежать, но, увы, скелет не успевает и падает в пропасть. Скелет начинает чувствовать холод и постепенно его тело немеет, и он совершенно не может пошевелить даже фалангой. Он вяло «открывает» глаза только для того, чтобы понять: его развязали и перенесли на какую-то кушетку. Санс пытается повернуть голову, но осознаёт, что не может, и в итоге с беспомощным видом устремляет взор в пыльный потолок. После десятиминутного ожидания, Санс слышит шаги, такие размеренные и тихие. Вскоре пленник понимает, что перед ним снова стоит этот безумец. С отвратительной улыбкой, со старыми откуда-то взятыми очками, и во всё том же чёрном балахоне, Гастер приближается к «лицу» Санса и, касаясь его зубов, вытягивает фиолетовый неоновый язык и проводит по скуле, при этом смакуя каждое мгновение. ― Знаешь, ― монотонно произносит Гастер, ― мне действительно жаль, что ты не можешь меня полюбить, ― его рука осторожно ложиться на грудную клетку пленника, ― Но я могу всё исправить… ― затем высокорослый ещё немного поглаживает податливые ребра, после чего встаёт и подкатывает столик на колёсиках, на котором так и сияет стальной аппарат «Конвейер душ». Санс снова прокручивает всё сказанное Гастером, и приходит только к одному выходу ― сдаться. ― О, Санси, я вижу ты уже не можешь дождаться этого! ― безумец с сияющей улыбкой открывает клапан прибора, после чего вставляет трубку и проводит её до прозрачного контейнера. Затем он достаёт провод с наконечником иглы и, подсоединив к тому же прибору, подносит иглу к грудной клетки скелета. Комик из последних сил пытается прошипеть какие-то слова, или даже проклятия, но всё безуспешно. Понемногу капельки слёз начинают образовываться в области глазниц, что, определённо, выглядит очаровательно настольно, что заставит даже сердце бездушного трепетать сильнее. Но, вероятно, этот безумный «учёный» никогда бы не позволил кому-нибудь увидеть его таким. «Сумасшедший собственник» ― только это и промелькнуло в сознании шутника. ― Пора прощаться, Санс, ― тоскливо произносит он, ― Сладких снов, ― после чего он врубает аппарат, и начинает переливание души. ― … ― Санс безмолвно смотрит на Гастера, который держит ещё одну иглу у своей груди, и в этот момент его зрачки выражают непонимание и шок. «Неужели… он хочет слить наши души?!..» ― но в этот момент его сознание начинает плыть; пространство искажается и только кривая, болезненная улыбка Гастера остаётся неизменна.