Он падал во тьму.

      Когда Санс оказался к своей комнате, то первое что он сделал ― плюхнулся на кровать и уткнулся «лицом» в подушку. Несколько минут он лежал в таком состоянии ― совершенно без движений. Скелет мог лежать так и дальше, однако, он знал, что рано или поздно его брат всё же не оставит его в покое. И хотя мысли о неминуемом пробуждении удручали, низкорослый не хотел заставлять Папайруса ОПЯТЬ о нём беспокоится. Он оттолкнул подушку и неохотно перевернулся на спину, и со вздохом произнёс: ― Да что сегодня творится? ― он устало прикрыл «глаза», и судорожно добавил: ― Ничего не понимаю. Воспоминания о прошлом медленно врезались в его сознание. Если бы он знал, что этот ад не закончится, чтобы он тогда сделал? Нет, не стоит об этом думать. Его тогда ― уже в прошлом. Скелет медленно спустился с кровати. Он не спеша просунул лодыжки в тапочки и прямиком направился к двери. Тонкие костлявые пальцы коснулись ручки и хотели уже открыть дверь, но их хозяин внезапно остановился. Санс обернулся и несколько секунд немигающим взглядом всматривался в комнату. В какой-то момент его комната казалась пустой и одинокой. Комик встряхнул голову и, развернувшись, вышел из комнаты. Пока низкорослый шёл к лестнице, он несколько раз прокручивал сегодняшний день. В мыслях было что-то наподобие этого: «Что это за странное состояние, произошедшее в ванной?» и «почему мне, с каждым днём, становится только хуже?». От всех этих догадок у Санса постепенно начинала болеть голова. Он просто не понимал с чем это может быть связано. Но, если задуматься, может это он был виноват во всём этом? Что если бы он перестал сопротивляться, как тогда, и просто бы сдался? Санс незаметно для себя впал в транс и остановился посреди лестницы. «Кажется, я схожу с ума» ― задумчиво, протянул он. После чего он снова сдвинулся с места и начал спускаться и, дойдя до самого низа, скелет оглянулся по сторонам: вокруг было пусто. Затем он учуял запах доносившийся из кухни, и решил направится туда. ― Что на завтрак? ― спросил низкорослый, высунувшись из проёма. Папайрус сидел за столом и, наслаждаясь вкусом, медленно уплетал спагетти. В этот момент высокорослый «гвардеец» заметно навострил ушные отверстия и прекратил есть. Его взгляд поднялся на брата, который тихо подходил к нему. Папайрус сразу выпрямился и громко произнёс: ― Удивительно, к кой-то веке, ты решил встать рано, ― младший с подозрением оглядел Санса, который уже успел усесться за стол. ― Как видишь макароны, я ничего не приготовил, поэтому будем доедать вчерашние остатки. ― Бро, твои блюда всегда восхитительны, даже прошлогодние ― с улыбкой, сказал Санс. Папайрус лишь недовольно отмахнулся от слов брата, но всё же на его скулах заметно проявился румянец. ― Ладно, если тебе лучше, это хорошо, ведь тогда ты можешь помочь мне с сегодняшней уборкой! ― со светящимся взглядом, радостно произнёс младший. За каких-то несколько секунд улыбка комика перекосилась, и тот издал нервный смешок. ― Нет, Папс… Почему ты опять завёл об этом тему? ― не зная куда себя деть, скелет нервно опустил на колени руки и стал сжимать края шорт. ― Но почему же «опять»? ― риторически сказал Папайрус ― Я просто не понимаю, почему ты так упорно сопротивляешься этой уборке? ― младший тяжело вздохнул, и раздражённо продолжил: ― И, о боже, Санс, убери уже эти чёртовы НОСКИ! От всей этой сцены, Сансу казалось будто на какой-то момент у него застрял в горле ком, из-за чего его прорвало на сдавленный смех. Скелет ещё долго смеялся и кашлял, пока и вовсе чуть было не упал со стула. На все эти выходки «лицо» Папайруса выражало лишь отрешённость. Высокорослый беспомощно закрыл ладонью «лицо». После чего он с шипением стал натирать переносицу и бурчать что-то вроде: «Неисправимый идиот». Но пока младший предавался самобичеванию, старший потихоньку начал приходить в себя. Он смахнул выступившую слезу, и судорожно вдохнул. Сказать, что он сейчас чуть не умер, ничего не сказать. Но что было более важным так это то, что Санс всё же наконец смог выплеснуть накопившиеся эмоции, и посмеялся от души. Да, только его брат мог так всколыхнуть его чувства и заставить его настроение подняться выше плинтуса. Санс действительно хотел обнять своего брата и сказать «спасибо», но он сдержался, и лишь продолжил смотреть на Папайруса. ― Что ж, ты не оставляешь мне другого выхода, ― слишком спокойно сказал высокорослый. Затем Папайрус встал изо стола и размеренным шагом подошёл к брату. Низкорослый в ответ поднял голову и посмотрел в чёрные впадины младшего. Высокорослый недолго думая наклонился к Сансу и, обвив того руками, сжал мёртвой хваткой и в спокойном темпе вынес из кухни. Сидя на руках Папайруса, старший, чья голова только и могла выглядывать через плечо будущего гвардейца, ошалело смотрел на удаляющуюся кухню. Ещё через секунду Санс попытался выбраться, но всё было бесполезно: хватка младшего была слишком крепкой. Наконец, низкорослый оставил все попытки и с беспомощным видом уткнулся переносицей в плечо брата. Папайрус был очень доволен покорностью Санса, и потому старался держать того уже не слишком сильно. Конечно, даже если бы старший и сопротивлялся, младший не стал бы причинять тому вреда ― он же не садист какой-то. Младший отнёс брата в гостиную. Взгляд сразу метнулся на диван, после чего Папайрус подошёл к дивану и усадил на него Санса. Он отошёл от старшего монстра на два шага, затем скрестил на груди руки и оценивающим взглядом осмотрел брата. Кто бы мог подумать, что после того как Папайрус отпустит Санса, тот в наглую заберётся с ногами на диван и схватит маленькую подушку и, уткнувшись в неё переносицей, с хитрым взглядом будет рассматривать младшего. Высокорослый недовольно фыркнул на выходку брата, но, немного подумав, Папайрус решил отложить своё недовольство на потом. Он втянул поглубже воздух и слегка прокашлялся, и затем сказал: ― Я не хочу тебя принуждать к этому, но ты должен хотя бы принять участие в уборке, ты ведь понимаешь это? ― Ага, ― согласился Санс. ― Точно? ― с недоверием переспросил младший. ― Ага. Папайрус тяжело выдохнул и хотел уже снова начать читать лекции своему непутёвому братцу, но внезапно в кухне зазвонил телефон. Будущий гвардеец на секунду отвлёкся, после чего он повернул голову в сторону брата, и сказал: ― Сиди здесь. ― затем он сразу выбежал из гостиной и направился в кухню. Оставаться в одиночестве было не особо интересной перспективой, поэтому Санс при помощи магии притянул с тумбочки, где стоял телевизор, пульт. Он устроился поудобнее на диване и включил какую-то программу и начал её неотрывно смотреть. В таком положении минуты пролетели незаметно, и потому, когда в гостиную снова ворвался его брат, Санс даже не заметил его присутствие. Он прекратил смотреть телевизор только тогда, когда Папайрус встал и загородил ему экран. Санс на мгновение нахмурился, но всё же посмотрел на брата. ― Что такое, бро? ― удивлённо спросил Санс. ― Брат, я думаю нам придётся отложить нашу уборку, ― слегка удручённо произнёс Папайрус. Комик смотрел на младшего с полным неверием. Сейчас он не хотел задумываться почему его брат так резко передумал, но всё же совесть не позволила бы ему смолчать. Потому хоть и нехотя, комик всё же поинтересовался: ― Почему ты так резко передумал? Неужели это из-за звонка? ― Да, из-за него, ― Папайрус скрестил руки и, несколько помявшись, продолжил: ― Мне позвонила Андайн. Она сказала, что было бы неплохо, если бы я пришёл к ней на тренировку. ― Эта рыбина… ― недовольно прошептал Санс. ― Она что, так сильно хочет отбить тебе все кости? ― уже вслух спросил старший. ― Санс, это всего лишь тренировка, там не будет ничего серьёзного, к тому же… ― Папайрус подошёл к брату и уселся рядом с ним на диван. ― Если ты так сильно беспокоишься, можешь пойти вместе со мной, я не думаю, что Андайн будет против. Санс на некоторое время замолчал. Его взгляд опустился на колени, после чего он закрыл глаза и, мысленно давая себе какое-то обещание, пожал плечами, и тихо произнёс: ― Как знаешь, делай что хочешь. Папайрус окинул Санса сомневающимся взглядом. В этот момент высокорослый не знал, что ему стоило предпринять: взять Санса или не взять? Скелет отмахнул навязчивые мысли и почесал затылок. Он мельком оглядел брата и, что-то решив, монстр встал с дивана и всё же оставил Санса сидеть дома. ― Хах, удачного дня, бро, ― низкорослый откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул. Затем монстр слез с дивана и отправился на кухню. Он достал из холодильника пару хот-догов и бутылочку своего любимого кетчупа. Потом он снова вернулся в гостиную и, усевшись на насиженное место, на левой стороне расположил вкусности, а на правой подушку и пульт от телевизора. Он снова нажал на кнопку пульта и начал щёлкать в поисках интересных программ. Так прошёл остаток его дня и наступил вечер. Внезапно в комнате погас свет. Тихо и медленно чья-то рука начала скользить по косточкам спящего скелета. Она, как змея поднималась всё выше по бёдрам; касалась каждого незащищённого участка тела, и всё интенсивнее пробиралась к грудной клетке. Рука замерла и, секунды помедлив, прильнула к шее скелета. Пальцы нежно, едва касаясь, прошлись по позвонкам. Минуя подбородок монстра, рука остановилась на зубах. Неизвестно откуда появилась и вторая рука. Она сжала подбородок монстра и заставила того приоткрыть рот. В темноте неожиданно вспыхнуло чарующие фиолетовое свечение. Этот свет, словно вода, стал стекать с пальцев первой руки. Рука приблизила падающий свет к «лицу» низкорослого, из-за чего каждая капля теперь попадала тому в рот. Леденящая, скользкая влага медленно ползла по горлу, обжигая каждую стенку. Она растворялась внутри, проникая в саму сущность монстра. Тело низкорослого резко содрогнулось, и приподнялось вверх. Так повторялось несколько раз, пока скелет обессиленно не рухнул на диван. Внезапно, тусклый свет вспыхнул в глазницах, и Санс вяло повернул голову. Его взор был затуманен, казалось он находился в бреду. Единственное, что он видел ― размытый силуэт перед ним. Силуэт становился всё ближе и ближе, но скелет всё равно не мог разглядеть его. Он лишь издал хриплый стон, когда чужая рука в открытую коснулась его бёдер и поползла к паховой части. Санс чувствовал себя странно: горло пересохло, а всё тело ощущало очень сильный зуд. «Слишком жарко…» ― в расплывчатом сознании пронеслось в голове Санса. Низкорослый протянул руку и хотел схватить силуэт, но внезапно его охватил приступ сильной тошноты. Он не знал почему, но он чувствовал будто внутри него ползают черви. Было слишком противно. Его вдруг стало лихорадочно трясти: было так холодно, хотелось тепла. ― Бро, мне холодно… ― еле-еле простонал Санс. Скелет не знал кто выключил свет, потому он на ощупь попытался найти одеяло, но позже он понял, что здесь нет никакого одеяла, ведь всё это время монстр спал без него. Санс обессиленно рухнул на диван и крепко обхватил подушку. Постепенно комик начал ощущать в области таза сильное раздражение. Он согнул ноги и поджал их к груди. Дыхание резко стало учащённым и томным, из-за чего Санс просто не мог больше сдерживать стоны. Скелет чувствовал, как его скулы начинают гореть. Этот жар настолько силён, что Сансу хотелось содрать с себя несуществующую кожу, или на худой конец сигануть прямиком в Водопадье. Было не страшно, если умрёт ― хуже уже не могло быть. Санс крепко впился зубами в подушку. Ему было плевать на всё, единственное чего он хотел: прекратить это мучение. И вдруг, его молитвы были услышаны. Чьи-то руки осторожно коснулись его горящих скул, и затем нежно сползли до ключиц. Чужое размытое лицо приблизилось к «лицу» Санса. Рот комика чуть-чуть приоткрыли и язык неизвестного жадно ворвался в него. Каждой клеточкой скелет ощутил дрожь и руки сразу попытались оттолкнуть «незнакомца», но новая нахлынувшая волна слабости и возбуждения попросту не позволила этого сделать; его руки лишь скользнули по чужой шелковистой ткани и упали на диван. Санс попытался сделать вдох, но всё его сознание будто говорило: невозможно. Язык «незнакомца» продолжил беспрепятственно гулять по нёбу низкорослого, попутно сплетаясь с другим языком. Всё больше и больше, Санс чувствовал, что его вдавливают в диван и, постепенно, его сознание ускользало далеко. ― П… перестань…― но его голос опять утих.

***

Прошло две недели с того самого дня, когда Папайрус в последний раз был дома у Андайн. Тогда он ещё вернулся очень поздно, потому не сразу заметил, что Санс крепко спал на диване. Он не хотел будить брата, но всё-таки ему пришлось это сделать. Он осторожно толкнул Санса в спину, но тот не проснулся. Сначала высокорослый думал, что тот лишь крепко спал, но это было не так. Его брат не просыпался как бы он долго его не звал, поэтому, когда Папайрус уже полностью отчаялся, он побежал за телефоном и сразу позвонил Альфис, которая уж точно могла разобраться в чём дело. «Гвардеец» уже несколько минут ждал, когда та ответит, но как на зло телефон рептилии был выключен. Скелет впал в ещё большую панику, когда он позвонил Андайн, но и там было также. Высокорослый с силой отбросил телефон и сгорбившись сел на стул, а затем сжал руки в замок. Папайрус всю ночь не смог сомкнуть глаз, потому, когда наступило утро, он выглядел очень разбитым и опустошённым. Но это было лишь до того момента, как он в неверии наблюдал за пробуждением Санса. ― Санс, ты в порядке?! ― высокорослый крепко обнял старшего, не желая отпускать. ― Папс, мне больно, ― болезненно простонал комик. ― П...ПРОСТИ! ― только, когда Папайрус услышал голос старшего, он наконец опомнился и отпустил его. ― Брат, скажи, ты правда в порядке?! ― всё ещё взволновано спросил он. Санс несколько секунд задумчиво «хлопал глазами» и глядел на брата, затем его рука медленно поднялась и неловко коснулась черепушки Папайруса, но из-за того, что ладонь комика была очень маленькой всё это выглядело довольно нелепо со стороны. «Гвардеец» поражённо смотрел на действия старшего, но всё же руку убирать не стал. Сколько бы раз Папайрус не пытался понять поступки своего брата, всё было в пустую. Он никогда не мог его понять. Не мог заглянуть в его душу, не мог её почувствовать. Почему… почему всё это происходит именно с ним? Санс нежно гладил голову младшего монстра и постепенно улыбался. ― Правда, я в порядке, бро. Теперь уже в порядке… ― Хорошо если это, действительно, так, ― Папайрус схватил гладившую его голову руку и осторожно начал ощупывать, ― Я ведь беспокоюсь о тебе, ты ведь понимаешь? ― Ага, ― уже намного шире улыбнулся старший. ― Я ведь серьёзно, Санс… ― Ага, ― Санс в утешение стал гладить голову брата уже другой рукой. ― Я знаю, бро. Я знаю. Папайрус уже не мог этого выдержать и в итоге расплакался, уткнувшись Сансу в плечо. В тот день высокорослый поклялся, что будет чаще присматривать за старшим братом. День проходил один за другим незаметно, тихо и мирно. Но тогда Папайрус ещё не знал, что всё это было самообманом ― всего лишь иллюзия, скрывающая, действительно, неотвратимый конец. Когда же это случилось? Вчера, может неделю назад, а может и вовсе уже целый месяц прошёл, никто не знает. Единственное, что осталось: лежащая на столе записка и всего несколько коротких слов «В баре «У Гриллби»». Папайрус не верил, что его брат не вернётся. Всё случилось внезапно, будто ночью выпавший снег. Высокорослый отвернулся всего на минуту, и его брат исчез из поле зрения. Когда младший спохватился того и след уже простыл. Осталась лишь записка и больше ничего, ведь как позже он узнал, его брат даже и не был в «У Гриллби». Папайрус ещё помнит, как в ту злосчастную ночь он обыскал все районы, но всё было безуспешно. Он даже обзвонил всех знакомых в его поисках. И что же в итоге? Нашёлся ли он? Ха. Ха-ха… Кроме него, его никто и не вспомнил.