"Dead Gravity"

      Прошло уже две недели с момента, как нас перекинули на один из кеплеров. Я уже считать устал, сколько таких побочных планет в Федерации, но хорошо, что они вообще есть. В общем, моё обещание исследовать все плоские поверхности медленно таяло с каждым днём. Отсосёныш, мать его, слишком жалел меня и обвинял себя, чтобы полноценно меня касаться. Он и целоваться-то лез с неохотой, косясь каждый раз на мою новую искусственную руку. Это изрядно бесило меня, ведь разговоры с моим придурком ни к чему не приводят. Он всё ещё был уверен в том, что мог всё правильно сшить, и моя рука сейчас была бы на своём законном месте, а не вместе с другими останками. Жутко, но ничего поправить уже нельзя. Так вот. Кеплер. Мы попали прямо в самую лютую зиму. Солнце наверху хоть и грело, но не так, как летом. Говорят, эта планетка весьма красива, но я пока на разведку не ходил и не могу ничего утверждать.       Сосёныш любит зарываться по самый нос в свой большущий свитер и сидеть перед электрической печкой, глядя на пейзаж за окном. Он просто тянет ворот вязаного кошмара, который ему больше размеров на пять, до ушей, обнимает колени и о чём-то думает, перебирая пальцами широкие рукава. Это жутко, учитывая то, что раньше Сосна мог носиться по «Гравити» и быть полной занозой в заднице. Кажись, потеря моей конечности оказалась для него ударом. А я уже как-то привык к холодящему титану. Ну, а что? Рука двигается, откликается на все мои желания. Не без наркоза, но мне подключили и мою нервную систему к этой железяке, так что я ей всё чувствую. Так чего ж так убиваться и впадать в депрессию? Короче, я попытался взять дела в свои руки. •

•

      Был как раз вечер. За окном не было ничего видно, была только снежная метель. Нам выделили дом для отпуска, так что можно было спокойно расслабиться и отдыхать в своё удовольствие. Я тихо подошёл к Отсосенке, опустил ворот свитера вниз и, широко открыв рот, укусил его за шею, издавая самые тупые рычащие звуки. Мой засранец дёрнулся, постарался глянуть на меня, но я только обхватил его талию, прижимая к себе. — Билл, какого хрена ты делаешь? — возмутился он, стараясь вырваться из моей хватки. Я легонько поприкусывал его шею, коварно посмеиваясь, а потом чмокнул Сосну под нижней челюстью. — Я — твоя смерть во плоти, Пайнс! Я заберу тебя в свое металлическое королевство! — Я задрал вязаный кошмар и резко положил искусственную руку на живот Сосёныша. Он взвизгнул, постарался уйти от прикосновения, а я лишь повёл рукой вверх. — Блять, холодно, Сайфер! — закричал он, и я прижал его к полу. — Уберись от меня, пока не потеплеешь! Ну отстань! — Пальцами я пробежался по его ключицам, коварно рассмеялся, когда все нормальные слова сменились на маты. Да, любил я так делать: подходить к Сосне сзади и прикладывать ледяную руку к какой-нибудь части тела. Визги и маты были обеспечены. — Не уберусь, я должен утащить тебя куда-нибудь и там мучить. Ты виновен в смертном грехе! Ты вчера постирал светлую одежду с тёмной! — Каюсь, грешен! Только отпусти меня! — он вывернулся из моих рук, быстро отполз в сторону. Мягкий ковёр постоянно касался колен Отсосёныша, оставляя после себя лёгкие покраснения. Я прищурился, разглядывая своего засранца. Все мои патлы оказались перекинутыми на свою сторону, я опёрся на руки и, спародировав хищника на охоте, пополз к Пайнсу. Он с подозрением смотрел на меня, жуя нижнюю губу. — Билл, я не настроен на игры с тобой. Я должен кое-что обдумать. — Он опустил глаза, фыркнул что-то себе под нос. Мои пальцы обхватили его за лодыжку, я потянул свою жертву на себя, усмехаясь. Сегодня он от меня точно не уйдёт. — А я настроен поиграться с тобой. Я впахивал на корабле большую часть жизни не для того, чтобы потом сопли на кулак наматывать на одном из кеплеров. Я имею право на счастье, Сосёныш. И моё счастье — окунуться с головой в розовое болото. Не мешай мне утопать в этой гейской херне. — Он с прищуром оглядел меня, но успокоился и не пытался больше сбежать от меня. — Ты уверен? Я просто… Я… — Его взгляд проскользил по протезу, я закатил глаза. Как же бесят его тараканы. Мы живём вместе. Я сплю с ним в одной кровати. Да у нас зубные щётки в одном стаканчике стоят! Это уже высшая форма комфорта, но нет, надо ж трахать себе мозги. — Прости меня. — Ты собираешься потом всю жизнь нести подобный бред? — Я перебрался выше, опираясь на одну руку над головой Сосны. Моё лицо было прямо напротив его лица, я разглядывал пушистые светлые ресницы. Глупый засранец. — Хватит зацикливаться на том, что я киборг. Я ведь стал круче. В наше время и не такое с людьми происходит. Хочешь, я накоплю на искусственное сердце, подключу его, а потом эпично вырву из своей груди и вручу тебе? — Идиот. Пошёл ты. — Сосенка нахмурил брови, отвернулся. — Мы могли… — Да нихуя мы не могли. Я чуть не сиганул в открытый космос, ты был далеко, а меч был у тебя под рукой. Так что не надо тут ныть. — Я провёл парой пальцев по его лицу. — Ты мне жизнь спас. Спасибо. — А ты меня взбесил. Отвали, Сайфер, у меня нет настроения, — фыркнул он, уходя от прикосновений. Я не обратил внимания на его замашки, поэтому уже через секунду остался в одних домашних штанах, прижимаясь к тяжело вздымающейся груди Сосны. Он снова попытался оказать сопротивление, но я уже не выдержал и со всей силы дёрнул ткань его шорт, получая в ответ треск ниток и сломанную молнию. Заебал уже. Все протесты затихли, когда я впился глубоким поцелуем в приоткрытые губы Сосёныша. Его руки зарылись в мои волосы. Свет от неоновых ламп падал кривыми лучами на пол. Я согнул руку в локте, чтобы прижаться ещё ближе и углубить поцелуй. Теплые губы двигались мне навстречу, ресницы золотого цвета трепетали даже когда Сосна закрыл глаза. Одна его ладонь переместилась на мою спину, проведя с нажимом по линии позвоночника и остановившись на пояснице. Пальцы огладили ямочки, забрались под штаны.       Я улыбнулся, провёл языком по приоткрытым губам, срывая с них тихий выдох. Сосенка смотрел на меня через прикрытые веки, зачёсывал мои непослушные патлы мне за ухо. Кудряшки соскользнули с его лба, открывая вид на созвездие. Какой же он у меня милашка. Весь такой милый коротышка, аж сердце щемит. Я потянул за низ свитера, задрал его до подбородка Сосны, а тот выскользнул из него, открывая вид на свою кожу. Этот идиот вечно спит в футболке, так что я всё это время не мог даже толком посмотреть на него. Ключицы привлекли моё внимание, так что спустя секунду я уже оставлял на них красные следы своих губ, совсем забывшись. Тонкие пальцы гладили мои плечи, я поднимал глаза выше, рассматривая влажные губы. Самый лучший момент в моей жизни, кажется. Золотые кудряшки касались теплой шеи, что покрывалась лёгкой испариной от жара. Я скользнул языком выше, останавливаясь у самых кончиков волос Сосёныша. Он обнимал меня ногами за талию, сам старался хоть куда-то поцеловать. Я усмехнулся, заметив нечто интересное. — Перевернись, — шепнул я прямо на покрасневшее ушко, касаясь мочки губами. Пайнс кивнул, отпуская меня. Послышался звук скольжения кожи по ковру, маленькие ладони упёрлись в пол, пропуская ворс между пальцев. Я удовлетворённо прикрыл глаза, разглядывая тело под собой. И что же за чудо я себе отхватил? Прямо по линии позвоночника шло созвездие Дракона. Около него, под левой лопаткой, оказалась Малая Медведица. Моя улыбка стала только шире. Я коснулся губами Этамина — самой яркой звезды Дракона — и провёл пальцами по всему созвездию. Мои губы переместились выше, обводя точную копию Геркулеса. Мои руки оказались на пояснице тяжело дышащего Сосенки, который послушно не шевелился, отдаваясь полностью и без остатка. Движение вниз — я обвёл языком Лиру, оставил красный след на Цефее. Мои пальцы стянули шорты вниз, цепляя заодно и чёрные боксеры. Переход влево — я поцеловал каждую звезду Кассиопеи, прикрыв глаза. Ниже, почти на пояснице — созвездие Ящерицы. Под правой лопаткой я потёрся щекой о созвездие Волопаса, чмокнул Северную корону. По пояснице у Сосёныша тянулись Пегас и Андромеда. Я прижался грудью к горячей коже, оставил лёгкий укус на шее, зацепив копию Рыси. Золотые кончики волос щекотали мой нос, когда я втянул в рот покрасневшую кожу на плече Сосны. Он не выдержал, запрокинул одну руку назад, обняв меня ей за шею и напросившись на новые поцелуи. — Что, теперь все мои секреты узнал? — горячо выдохнул он, облизывая свои пересохшие губы. — Пока нет, — усмехнулся я, надавливая на его поясницу и заставляя прогнуться. — У меня ещё много времени, чтобы узнать о тебе всё. Не удивлюсь, если у тебя по ночам глаза светятся. — Не светятся, не волнуйся, — улыбнулся он, вытягивая одну руку вперед и опускаясь на ковер грудью, утягивая за собой и меня. Моё тело полностью покрывало его, что сносило мою крышу без остатка. Такой маленький, и весь мой. Я толкнулся вперёд, проезжаясь нехилым стояком по заднице Сосны, получая в ответ тихий стон. Через пару мгновений я остался полностью без одежды, как и Сосенка. Я перевернул его обратно на спину, заглядывая в затуманенные глаза. Кожа прилипала к коже, поглаживания становились всё более рваными с каждым движением. Сосенка мягко толкнул меня в грудь, меняясь со мной местами. Его короткие, но нежные поцелуи спускались прямо по ложным рёбрам, язык оставлял за собой влажные следы. Было невыносимо жарко. Я одной рукой придерживал свою грёбаную челку, сжимая её, чтобы ещё и не сорваться, а другой сжимал ладонь Сосёныша. Он дошёл до моих тазовых костей, легонько улыбнулся. — Скорпион… — выдохнул он, поднимая взгляд и заглядывая в мои глаза расширенными зрачками. — Ты ведь и по знаку зодиака «скорпион»? — Я кивнул на его вопрос. Он прочертил пальцами линии созвездия, чуть позже оставив ладонь спокойно лежать на моём бедре и обведя всё созвездие поцелуями. Пальчики пробежались вверх по моему животу, я вздрогнул от щекотки. Карие глаза заметили старые шрамы прямо под рёбрами справа, я тяжело сглотнул. — Что это? — спросил он. — Моя первая вылазка. Осталось в подарок от инопланетных тварей. — Я почувствовал, как его пальцы слегка похолодели. — Феникс… — улыбнулся он, прикрывая ресницы. — Удивительно…       Я потянул его на себя, крепко прижимаясь. Моего живота коснулся вставший член Сосёныша, пачкая его тонкими нитями выступившей смазки. Да и сам я явно не в спящем режиме находился. Горячие губы коснулись холодного металла искусственной руки, я ласково прихватил зубами хрящик красного ушка. — Ты более удивителен, — шепнул я, выдыхая слова прямо на ухо. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю. — Он раскрыл мою титановую ладонь, прислонил её к своей щеке, зажмурился. — Очень люблю. — Как космос? — Я погладил пальцами его щёку, обвёл большим пальцем влажные губы. — Нет. В тысячи раз сильнее, чем космос. — Его шёпот заглушил всё. В груди у меня стало слишком тяжело. Я крепко обнял Сосёныша, уткнувшись носом в теплую шею. Запах его кожи сводил меня с ума. С каждой секундой становилось всё хуже и хуже… — Для меня весь космос — это и есть ты, — выдохнул я, обводя созвездие Дракона на позвоночнике Сосенки. Он всхлипнул, обвил руками мою шею. — Хочешь быть сверху? — Нет. Я уже… В общем… — Сосна опустил глаза, густо покраснел. — Просто ты пару часов назад вышел из душа, а я туда зашёл… — У-у-у, как всё запущенно. — Смазка где? — спросил я, усмехаясь. — В ванной, — ответил этот хитрозадый засранец. — В шкафчике. — Сосёныш отпустил меня, и я подхватил его на руки, унося в нужную комнату. Пальцы он в себя без меня запихивает, а я тут должен голову ломать, какого хера он в депрессии сидит. Накажу придурка. Нужная баночка и правда находится в шкафу. Сосна оказался стоящим на ногах около меня, я хорошенько смазывал его разработанную дырочку, занося лубрикант внутрь. — Пойдём в спальню? — прошептал он, опуская ресницы. Я качнул головой в сторону, притянул его к себе. — Ну уж нет. В следующий раз. — Я обхватил руками его бёдра, легонько потянул за них вверх. Сосна понял всё без слов, буквально запрыгнув на меня. Он держался за мои плечи, пока я просовывал руки под его колени, чтобы было проще держать. Ближайшая стенка оказалась весьма полезной, так что лопатки Сосенки уже через минуту касались холодного кафеля. Я горячо целовал его губы, сплетал наши языки. Сосёныш совсем потерялся во всем этом. Мой член скользнул вниз, я на пробу толкнулся вперед. Удивительно, но попал я с первого раза и без проблем, зато Сосна громко зашипел, прикусывая мои губы. — Чёрт, большой какой… — выдохнул он, зажмуриваясь. — Больше, чем твои пальчики? — ухмыльнулся я, входя до конца. Сосна кивнул, снова целуя меня. Жарко… Как же жарко… У моего мальчика все бёдра были мокрыми, по вискам стекали солёные капельки пота. Он сам подался мне навстречу, царапая ногтями плечи. Послышались тихие стоны, у меня закружилась голова. Сосенка цеплялся за меня, жмурился, запрокидывал голову назад, подставляясь под поцелуи. Я чертил языком линии по своим же отметинам на бархатной коже, прикусывал пульсирующую венку. Тени залегли там, где у моего мальчика были ключицы, ямочка между ними собирала в себя солёные капли. Я не выдержал всего этого слишком скоро, заполняя всего Сосну собой. Белые струйки потекли на пол, а под громкий стон Сосёныш испачкал мой живот. Слишком быстро. Затуманенные глазки внимательно рассматривали моё лицо, я пару раз моргнул. — Это не считается. Я был напряжён. — Сосна громко рассмеялся из-за моих слов, но медленно кивнул: — Конечно. Теперь-то продолжим в спальне? — Он обнял моё лицо ладонями. Я улыбнулся, когда его рука потянулась к открытой баночке, стоящей на полке. — Пойдём, а то настрой ещё пропадёт.       И, кажется, у меня самый шикарный мальчик на свете.