"Dead Gravity"

•

•

      Сознание совсем помутилось. Кислород из меня будто вытянули до конца, сжав лёгкие в старые прокуренные губки. Я смотрел точно вперёд, прямо перед собой, съезжая спиной дальше по стенке в сторону открытого шлюза вдали. Глаза снова закрывались, как и под водой. Но вот я почувствовал резкую боль в руке, я перестал скользить за потоком загребающего вакуума, до крови прикусив щёки и громко крикнув. Адски больно, сука… Прямо из моего предплечья торчал мой же клинок, что был у Сосёныша во время возвращения к мостику. Я чувствовал металл, пронзающий меня насквозь, поэтому не поскупился на новый крик, выпуская остатки воздуха, когда лезвие вышло из меня одним рывком. На мою талию была накинута верёвка, а перед лицом сверкнули злые карие глаза. Отсосенка натянул мне на голову шлем для капитана с мостика — такая штучка, чтобы командир корабля мог выбраться из любой задницы: в него были встроены мелкие баллончики со смесью кислорода и ещё чёрт знает чего. На Пайнсе был такой же. Он грубо дёрнул меня на себя, утягивая обратно в безопасную зону. Я не мог шевелить пальцами раненой руки, да и вообще ей шевелить не мог. Лучше уж так, чем болтаться в открытом космосе с трупами.       Шлюз неохотно приоткрылся, впуская нас внутрь. Я задыхался от боли, ручьи крови текли прямо по ладони вниз. Сосёныш стянул с меня шлем, откинул его в сторону, чтобы секундой позже хорошенько вмазать мне по нижней челюсти. — Ты, мудак, в край охерел?! — выкрикнул он, захватывая второй рукой мой воротник и хорошенько встряхивая моё тело. — Чёртов урод! Придурок! — Он поднялся на ноги, пнул рядом стоящий ящик, заставив открыться нижний отсек. Оттуда он достал иглы и нити, а позже и бинты. — Надо было метить тебе в голову, чтоб наверняка! — Я слушал его и улыбался, нахмуривая брови от рваных прикосновений к пострадавшей руке. Сосна от души плеснул из банки спирта прямо на болтающуюся часть моего предплечья. — Ты мне кости сломал, да? — сквозь зубы выдохнул я. Как же, блять, больно! — Ага. Чёрт знает, срастутся ли. — Он дрожащими руками облил одну иглу спиртом. Я прищурился, потянулся к ножу на бедре. — Я попробую сшить, так что не дёргайся. Починим тебя, дегенерата кусок. Будешь на руках меня ещё носить. — Он нервно улыбался, осторожно поднося иголку ближе. Я перехватил нож покрепче, зажмурился. — И попробуй только снова выкинуть всякий бред. Знаю я, что у тебя в голове, Сайфер! «Проще будет отрубить, чтоб не мешалась, а там уже разберёмся». Я что, не прав? — Сосёныш толкнул меня в плечо здоровой руки. — Только попробуй… — Это говно болтается на ниточке, идиот. Даже если сошьёшь, то всё равно будет пиздец, Отсосенка. Так что сейчас лучше дай мне свой ремень и приготовься кое-что делать. — Я отстегнул свой карман, убрал всё лишнее и глянул на Сосну. — Делай жгут, пока я от потери крови не сдох. Я уже херово соображаю. — Пайнс послушно затянул ремень выше моего локтя, закусил свои губы. Я зажал между зубов лоскут кожи, согнутый в три раза, сделал глубокий вдох. Избавиться от остатков костей, от уже мёртвой конечности, и всё… Блять, какой же грёбаный пиздец. Я отвернулся, почувствовал новую порцию спирта на руке. Мой засранец и сам всё понимал, поэтому и достал свой излюбленный меч. Ну, хоть прижжёт заодно. Секунда, две… Резкая боль пронзала всего меня, я срывался на громкие крики, вжимаясь со всей силы в стену за своей спиной. По щекам сами по себе потекли слёзы, я уже дрожал от адских ощущений, когда Сосёныш дёрнул за остатки от костей, вынимая их до конца. Сознание начало угасать, но пощёчина не дала мне отключиться. — Не засыпай. Всё хорошо, — тихо говорил Сосёныш, ослабляя жгут. Всё было уже прижжённым, поэтому я теперь больше боялся болевого шока. — Послушай меня, Билл. Слушай мой голос и не вырубайся. — Он обнял моё лицо окровавленными ладонями, заглянул в мои покрасневшие глаза. Меня всё ещё дико трясло, я старался не переводить взгляд ниже. — Гиперболы пересекаются друг с другом. Всегда пересекаются. — Я же говорил, что нет. Ты чем меня слушал? — произнёс я, выпуская ремень изо рта. На лоскутах кожи остались следы от моих зубов. — А ты теперь слушай меня. Гиперболы пересекаются всегда. — Он прижался своим лбом к моему лбу, я почувствовал, что его тоже била дрожь. — В космосе, Билл. Гиперболы всегда пересекаются с осями абсцисс и ординат в космосе. Всегда, — повторял он, зажмуриваясь.       Голограммы на пульте управления пошли помехами, я постарался выглянуть из-за плеча Сосёныша, но он не позволил, крепко прижимаясь ко мне. Всё ещё было адски больно. Ужасно больно. Так больно, что рука будто каждый раз отмирала заново. — «Гравити»! Это «Санслайт», ответьте! Федерация получила сообщения, наш корабль через час будет рядом с вами. «Гравити», ответьте!       Я криво улыбнулся, утыкаясь носом в шею своего Сосёныша. Уроды, не могли раньше припереться?

***

••

••

      Я застегнул пуговицы на черной рубашке, опустил взгляд на свои плечи. Новые погоны — помощник капитана. Правая рука командира корабля. Новая форма, новое звание. Всё новое. Я поправил совершенно глупую фуражку с эмблемой звёздного флота. Даже сапоги — и те новые. Металл сверкал, датчики переливались жёлтыми цветами. Сегодня праздник, всё-таки.       Я спустился на мостик, обходя толпу людей. Все о чём-то говорили, мерцали чужие ордена. Я увидел знакомую макушку, услышал радостные крики Звёздочки. И вот я уже стоял перед теми, кого мог назвать своими друзьями. Сестра Сосёныша стала лучшим психиатром и разработала море лекарств против агрессии, конечно, при поддержке Глифула. Зус пошёл штурманом на другой корабль, но всё равно решил не пропускать большой праздник. Нейт и Ли сошли на планетку, выбрав мирную жизнь. Бокалы с шампанским стояли на светлых подносах. Карие глаза — два центра галактик — смотрели прямо на меня. Снизу вверх, но с лёгкой насмешкой.       Белые штаны, белая рубашка и море чёрных ремней, опоясывающих стройные ноги. Лазерные парные мечи занимали свои места в ножнах, белая фуражка с чёрной каймой дразнила меня и заодно заставляла гордиться. Я улыбнулся, когда тёплые пальцы коснулись тёмного металла. Сосёныш долго привыкал к тому, что я почти киборг, ведь искусственная рука, пальцы которой он сейчас сжимал, не давала ему покоя. Да, он винил себя за то, что не нашёл другого способа пригвоздить меня к стене «Гравити», но во всём есть свои плюсы: теперь я могу делать вид, что я робот. Как Сосна и хотел, месяц мы провели на одной из планет, смотря глупые сериалы и занимаясь ерундой, но позже стало как-то скучно.       Он — мой личный капитан. Мой, и ещё сотни человек. Как бы глупо ни звучало, но теперь есть корабль специального назначения «Коллапс». И мы им руководим. Новые планеты, странные галактики, звёзды… Сегодня как раз и вручают награды моему ангелу. Моему глупому коротышке…       А после вручения мы совершили сумасшедший поступок…

***

— Ты обещал мне туманности, — посмеиваясь, говорил Сосна, ведя спасательную шлюпку к ближайшей россыпи звёздной пыли. — И романтику. — Я сидел около него, беззаботно улыбаясь. Он бросал на меня весёлые взгляды, что-то щебетал на своей волне, а я не мог насмотреться. И этот полурослик спасал мою задницу ценой своей жизни? У Вселенной свои планы на людей, судя по всему. Волосы у этого засранца уже чуточку отросли, поэтому видно плавный переход светлого золота в тёмное. — Не припомню такого, — занудным голосом сказал я, отворачиваясь. Сосёныш ткнул меня в бок, перевёл взгляд на мои губы. — Склероз, знаешь ли. — Не ври своему капитану, Сайфер. — Он щёлкнул меня по носу, прикрыл ресницы. «Шлюпку» и шлюпкой то назвать нельзя, ведь тут даже есть грёбаная спальня. Это просто корабль, но меньше. Сосна коварно усмехнулся, отрубил управление и потянул меня в сторону. Я послушно пошёл за ним, обходя кресла в кабине. Мы вошли в следующее помещение, я присвистнул. Вся обшивка шлюпки стала прозрачной, пропуская свет миллиардов звёзд. Недалеко от нас и была туманность…       Сосёныш толкнул меня в кровать, стягивая со своей шеи белый галстук. Моя фуражка оказалась на полу, где ей и самое место. К чёрту уважение к форме, к чёрту всё. Я рванул светлые золотые пуговицы, услышав треск ниток. — Блять, — выругался я, даже не следя за тем, куда укатились грёбаные пуговицы. — Сам пришивать будешь, — усмехнулся Сосна, накрывая мои губы своими. Я положил руки на его задницу, крепко сжимая её. Сосна тихо простонал, его губы скользнули к моему подбородку. Я искренне возненавидел форменные брюки, все эти ненужные ремни и длинные сапоги. Зато Сосёныш, ласково целуя меня и притираясь ко мне всем телом, кажется, был только рад моим судорожным движениям. Я сладко поцеловал его в шею, оставляя на коже влажные следы. Тонкие пальцы коснулись моего воротника, а я же посмотрел на своего капитана сквозь прикрытые ресницы. Резкий рывок в стороны — послышался звук удара мелких чёрных пуговиц о стекло. Я ухмыльнулся. Горячие губы коснулись моей груди, я зарылся в милые кудряшки, легонько массируя кожу головы Сосёныша. Стало настолько жарко… Бедро Сосны коснулось моего бедра, я прикусил хрящик покрасневшего ушка. Мои губы приоткрылись в глубоком вдохе, ведь Пайнс толкнулся навстречу мне, потираясь сквозь штаны о мой член. Уверенными движениями руки прижали мои голени к бокам Сосны, я тихо рассмеялся. Вот же… — Решил подчинить меня не только на корабле, но и здесь? — с насмешкой произнёс я, сверкая глазами. Пайнс медленно кивнул в ответ, снова накрывая мои губы своими. Я обнял его за шею, откинул голову назад, подставляясь. Одна ладонь скользнула по металлическому предплечью, накрыла мои пальцы. — Так точно, мой капитан…       И над нами были только далёкие звёзды, звуки космоса и разноцветная туманность…