грёбаный май

- что он?,- Ванин голос дрожал как лист на ветру. злоба, ненависть, боль и грусть - все смешалось и превратило в один единый звук - его голос. после того, как Даня очнулся, пережив клиническую смерть, его сразу же начали допрашивать. Полина и Лида просили не беспокоить его, но надев на него наручники, следователи повели еле живого парня в комнату для допросов. Даня был удивлен тем, что из-за какого-то баловства студентов подняли такой шум, пока не услышал о том, что на том очередном «собрании» три человека умерло от передоза. не был сил отпираться, потому что сознание было почти отключено. тихим голосом он назвал все имена, точнее прозвища. никто не знал настоящих имен друг друга. следователь что проговорил о чистосердечном. Даня подписал, не думая. не в том он был состоянии, чтобы что-то обдумывать. после этого Антон что говорил ему на повышенных тонах о светлом будущем, упущенных возможностях... но в голове сейчас было пусто и тихо. также как и в озере. не было ничего. Антон дал Дане немного денег на первое время и сказал залечь на дно, отмазав того от тюрьмы. университет пришлось забросить и перебраться на окраину города. туда, где такие как он на каждом шагу. и вот мы возвращаемся в однушку на окраине, где сидит двадцати трех летний парень в темноте на не застеленной кровати и докуривает последнюю сигарету из дешевой пачки. его жизнь изменилась. от прежнего «ботана» и «заучки» осталось наверно... да ничего уже не осталось от прежнего Дани. все смыла ледяная вода озера, оставив дыру там, где по слухам находится сердце. - он не мог. он же...,- Ваня если сдерживался, чтобы не швырнуть этот гребаный телефон в стену. Даня. его Даня,- объясни мне все еще раз,- Полина уже рыдала на том конце трубки. Антон запретил ей рассказывать сыну о случившемся. прошел почти год с того дня, как Даня исчез с радаров Ивановых. никто о нем не спрашивал, да и тот не особо контактировал. Ваня не спрашивал у родителей о причине молчания, потому что не хотел лишних расспросов. Данин телефон отключился в ноябре прошлого года и больше не включался,- он сменил номер. я пытался с ним связаться все это время. где он?,- к горлу уже подкатывала истерика, но, сжав рукой горло, продолжал слушать мать. - мы не знаем где он,- всхлипывая, ответила она,- мы ничего о нем не знаем,- Ваня сильно сжал телефон в руке. - хорошо, мам. все равно я скоро вернусь,- ответил он сухим голосом, положив трубку и игнорируя услышанные из маленького динамика слова матери. он сидел посреди своей комнаты в квартире, которую снимал все четыре года. сидел на корточках, обхватив руками колени и немного раскачиваясь. слезы текли из глаз, просачиваясь сквозь плотную ткань джинс, и невыносимо щипали. он просидел так всю ночь смотря на небо, на которое не мог не смотреть, не вспоминая о Дане, о его Дане. а сейчас, человек который вызывал светлые воспоминания и надежды, что скоро они увидятся вновь, причинял лишь боль. как он позволил этому случиться? как пропустил это? как не понял, что что-то не так? все стало не так с того самого дня. не надо было уезжать. не надо было оставлять его. не надо было. получив диплом и разрешение на поездку домой, Ваня, не особо заморачиваясь с вещами, взял паспорт и ключи от их квартиры. он купил билет на первый же рейс и сидел весь как на иголках. гребаный май. Ваня любил это время года, несколько из-за хорошей погоды, сколько из-за Дани. весенние лучи играли с его лицом, покрывая молочную кожу почти невидимыми веснушками. Даня часто любил сидеть, греясь под солнышком, а Ваня любил наблюдать за этим. как сейчас помнит: последний раз, как они сидели в мае на балконе, Даня спрашивал его что тот будет делать дальше. Ваня ответил, что будет наблюдать как тот наслаждается теплом с закрытыми глазами. Даня рассмеялся и поцеловал брюнета в щеку. он не стал повторять вопрос, а просто положил голову Ване на плечо и продолжал нежиться под весенними лучами. чертовы воспоминания. ему только найти. найти того, кто сейчас незнамо где. найти того, от кого не было вестей так долго. он подошел к их квартире и вставил ключ в замок. прокрутил ключ три раза и дверь открылась. ничего не изменилось. ну если только совсем немного. холодный ровный свет проникал сквозь прозрачные занавески. кровать застелена и было видно, что на ней никто давно не спал. чайник для Даниного чая покрылся слоем пыли. в шкафах осталась почти вся одежда, кроми любимых Даниных маек, пары джинс, куртки и двух худи Вани. в голове снова появились воспоминания: Даня часто утаскивал свитера и кофты Вани, которые были ему велики, и уж слишком откровенно свисали с одного плеча, к которому так и хотелось прильнуть губами. от воспоминаний губы заныли. Ваня пальцами прикоснулся к губами. в кармане брюк завибрировал телефон. на экране высветилось имя Антона. Ване было не до того. он отключил телефон и, направившись к выходу, взял ключи со стола и надел куртку, застегнув ее до горла. он вышел на улицу и пошел, сам даже не зная куда. дойдя до какого-то странного места с неоновыми вывесками, покрытыми снегом, он и не заметил, что вокруг все побелело. неоновая вывеска гласила, что в подвале дома находится бар. - за один вечер я его все равно не найду,- проговорил себе под нос Ваня и спустился, куда указывала неоновая стрелка. внизу был длинный коридор кроваво-красного цвета. неоновые красные лампы делали обстановку интимнее. в конце была дверь с красными бархатными шторами и из-за нее доносились звуки громкой музыки. отодвинув совсем немного ткани, чтобы глянуть одним глазком, он увидел пару десятков людей и барную стойку. только он начал спускать по ступенькам вниз, как увидел его. тощая фигура сидела у самого края стойки. один локоть его был согнут под сорок пять градусов, а музыкальные, длинные пальцы держали сигарету. нос был самовлюбленно вздернут. правая рука крутила стопку с тыкилой, по краям которой была рассыпана соль. Ваня продолжал медленно спускаться по ступенькам, не отрывая взгляда от тощей фигуры. музыкальные пальцы поднесли к бледно-розовым нитям сигарету и губы, сложившись в трубочку, вдохнули дым, оголив острые скулы. выдохнув дым, светловолосый обронил в себя стопку высокоградусного алкоголя и слизал соль с краев. Ваня уже прошел все ступеньки и все также не отрывая взгляда направлялся к тощей фигуре. вдруг к предмету его внимания сзади подошел какой-то парень и наклонился непростительно близко, что-то шепча на ухо. он повернулся к своему собеседнику и на его лице появилась улыбка, которую тот перенял у Вани. но через секунду улыбка сменилась ровной линией губ. парень поспешно удалился и тощая фигура перевела взгляд с того парня на Ваню, который медленно, но верно приближался. он немного задержал взгляд и потом отвел его, уже дрожащими руками поднеся сигарету за новой затяжкой. взгляд его изменился, да он и сам напрягся. мышцы на тощих руках напряглись судя по тому, как натянулась кожа на куртке. - тыкилу,- серьезно сказал Ваня бармену. светловолосый даже взглядом не повел. перед Ваней поставили стопку с прозрачной жидкостью. он одним движением опрокинул в себя всю стопку. холодная жидкость разлилась пожаром по горлу. все тело продрогло и будто отмерло ото сна. - ведешь себя, словно не пил никогда,- подала голос тощая фигура. голос хриплый, севший и уставший. - а ты ведешь себя, как я когда-то. - тебе будто дело есть,- издевка в голосе задевает. - Даня,- разворачивается и смотрит на до боли знакомый профиль. А Даню словно передергивает, когда он слышит свое имя, произнесенное до боли знакомым голосом,- мы можем поговорить?,- уже тише и чуть наклонившись, говорит Ваня. - зачем?,- Даня все еще не обращает внимания на брюнета. тот резко сжимает руку парня и ведет за собой. как раз рядом оказался безлюдный коридор: черные стены с неоновыми полосами и неоновыми лампами, горящими фиолетовым и голубым цветами. Даня пытался вырваться, но сильная рука брюнета сжала предплечье до синяков. когда Ваня убедился, что их никто не увидит, он прижал светловолосого к стене. их губы находились так близко, что дыхание обжигало нежную кожу. Даня издал не то вздох, не то стон, от которого у Вани сердце забилось как бешеное. - не надо,- совсем тихо, почти неслышно прошептал Даня в губы брюнета. - почему?,- недоуменно, отстранившись, спросил Ваня. - я не могу,- тихий голос был настолько громкий, что затмевал орущую музыку. - не можешь?,- брюнет все еще прижимал светловолосого к стене и не намеревался отпускать,- у тебя есть... - нет,- выдохнул Даня,- я просто не могу,- они все еще были очень близко и могли ощущать дыхание друг друга. - но почему?,- Ваня немного расслабил руку, державшую худощавое предплечье парня. - я не могу сказать. - не здесь?,- вопросительно вскинул брови брюнет. - не здесь,- повторил Даня,- на моей квартире. - почему ты не живешь дома?,- немного жалобно спросил Ваня. - это я тоже объясню. а сейчас, если ты позволишь,- он выбрался из кольца стены и тела,- мне пора на работу. - работу?,- неподдельно удивился брюнет. - а ты думал, я святым духом питаюсь?,- с этими словами светловолосый скрылся за углом. Ваня успел заметить, что его куртка отлично сидит даже на таком худом теле. узкие джинсы... убить бы их создателя. но это не отменяет того, что перед ним уже не тот Даня, что был три года назад. естественно, он не пай-мальчик. он вообще не похож на себя. неоновые лампы били в глаза, окрашивая проносящиеся сейчас мысли в голове в неоновый цвет. позже в карманах Ваниных брюк завибрирует телефон. на экране будет гореть смс с адресом и временем от неизвестного номера.