грёбаный май

Даня слетел с катушек. никто точно не знал когда и из-за чего. может и два года назад, а может и вчера. просто однажды он решил разбавить свое одиночество не очередным фильмом, который опять напоминал о Ване, только из-за того, что-то когда-то сделал к нему ремарку, а заглянуть в общежитие, чисто выпить чаю с однокурсниками. это был первый раз, когда он ночевал не в квартире. потом бывало так, что он и по две недели не появлялся там. Даня сдался на третий год, как они не виделись. на каникулах Ване не удавалось приезжать. постоянные стажировки, курсы, практики. писал он тоже, от силы раз в неделю. они уже не были как раньше. они поменялись местами. Ваня — гений и молодец, а Даня начал катиться в ту самую пропасть, от которой Антон некогда оберегал Ваню. все пошло по наклонной. может и правда, надо было привязать тогда его к себе и не отпускать никуда? Америка. подумаешь. у нас что ли хуже? Даня и сам не верил, как докатился до такого. финальной чертой стал арест. в очередной раз, когда Даня не ночевал в квартире, а в общежитии, зачастив туда, последние пару месяцев, он и его «дружки» снова употребляли. да, это тот самый Даня, который был «правильным» и «рациональным», который обязался проследить за тем, чтобы «раздолбай» и «неуч» Ваня закончил университет. забавно, не так ли? Даня и сам не помнит, как он подсел. однажды он решил просто расслабиться, а потом началась ломка. и он просто начал приходить сначала раз в неделю, потом два, три, четыре, пять, каждый день. за дозой. чтобы просто расслабиться. никто не знал о последствиях, да и он не особо задумывался. в конце октября, когда на улицах уже лежал снег, трое парней убегали, что есть сил, от легавых. вечером субботы они, как всегда, были в комнате на третьем этаже, сидя в центре и передавая косяк по кругу. на кроватях сидели те, кто кололся или принимал что-то более действенное. они играли в карты, когда услышали тяжелые шаги и шум на лестнице. под окном была трансформаторная будка, на которую нужно было правильно приземлиться, иначе только ползком смываться. Даня первый рванул к окну, за ним его «друзья»: «Кащенко» и «Паскаль» (короче говоря, псих и «наркобарон», черт бы побрал этого фаната «Нарко»). все трое приземлились удачно, а вот четвертый, прыгавший за ними, сломал ногу, да еще жестко так, что кость вылезла с другой стороны. трое бежали по мокрой от снега траве, направляясь куда глаза глядят. пока Даня придумывал где можно затаиться, потому что он не марафонец в конце концов, он успел порядком замерзнуть, поскольку кроме кожаной куртки Вани, той же футболки и узких черных джинс, на парне ничего не было. он рванул в парк неподалеку. остановившись ненадолго отдышаться, Даня сказал остальным двоим бежать в рассыпную. сам же направился к озеру. последние три дня были заморозки, так что лед должен был встать. было так темно, что черт ногу сломит, поэтому он бежал на ощупь, не сбавив темпа. «на авось», что не было присуще тому Дане. перед тем как ступить на лед, он посмотрел не отстал ли от легавых, но, завидев танцующий свет фонарей, рванул на другую сторону озера. он пробежал почти половину, когда услышал треск. остановился и посмотрел вниз: тонкая корка льда начинала расползаться прямо под ним, покрываясь паутиной трещин. у кромки остановилось человек десять полицейских и светили на него фонарями. каждый кричал, чтобы тот немедленно возвращался, иначе откроют огонь. Даня и рад бы хоть куда-нибудь побежать, но одно нерезкое движение, и он искупается в прорубе на годы вперед. полицеские вряд ли пойдут за ним, когда увидят трещины на льду под собой и будут ждать спасателей, поэтому Дане бы привыкнуть побыстрее к этому холоду и мысленно попрощаться со всеми. , но нет. судьба еще поиздевается над ним. это была только разминка. Даня делает шаг назад и проваливается под лед. ледяная вода обжигает голые лодыжки, потом наполняет собой тонкую футболку и проникает под нее. горячая голова словно шипит от перепада температур. он тонет, не в силах пошевелиться. над головой был свет луны, который пробивался сквозь толщу воды и солнечные зайчики от которого бегали по всему лицу: по полуприкрытым веками, по светлым ресницам, по осунувшимся скулам, по бледным губам, давно обветрившимся. легкие сковывает холод воды, уже проникшей в них. из маленькой щелочки, что образована между двумя нитями-губами, начинавшими синеть, поочередно выплывали маленькие пузырьки. капилляры вокруг серо-голубых глаз еще больше лопаются от давления. пальце рук начинают неметь и Даня уже совсем перестает чувствовать. только тьма остается. тьма, что окутывает его разум.