грёбаный май

прошел по коридору. слева стоял Даня. — все нормально? , — спросил брюнет. на секунду на сердце стало лучше, но то, что он просто стоял было слишком подозрительным. что-то холодное уперлось в голову. — опусти ствол, — низкий голос сзади звучал очень убедительно. — у тебя не пистолета, ведь так? скажи своему адвокату, чтобы не рассчитывал на твое УДО, — брюнет медленно опустился вниз и положил пистолет на пол, смотря в серо-голубые глаза напротив. — меня это мало волнует, — ответил низкий голос сзади и взвел курок, — а вот насчет первого ты не прав, — Ваня напрягся. все мышцы стали словно железными. он все ещё смотрел на парня напротив, — мне всего лишь нужен мальчишка. так же как и тебе, я полагаю, — по коже пробежал холодок от чего-то холодного приставленного так долго к голове. — мы можем договориться, — на ум Вани ничего разумного не приходило. его внимание было приковано лишь к паре серо-голубых глаз. — в этом не будет необходимости, если я его уберу. да и тебе не к чему лишние заботы, — он замахнулся и ударил брюнета по голове. тот упал, но не потерял сознание. Даня прижался к ближайшей стенке и начал медленно отходить назад. псих прицелился к Ваниному плечу, когда тот развернулся. и выстрелил. брюнета пронзила адская боль и он сразу отключился. псих перешагнул через него, направляясь к Дане, — знаешь как раньше наказывали предателей в Китае? отрезали от тела маленькие кусочки в течение длительного времени, пока человек сам не умирал. романтично, не находишь? — я не хотел, — парень пытался произнести это максимально спокойно, не намекая на страх переполняющий его, но дрожь в голосе и хрипота выдали его с потрохами. — ты не хотел разочаровать свою поганую семейку, так? мне можешь врать, но не смей врать себе. ты хотел лишь спасти свою трусливую шкуру, — псих подошел к нему слишком близко, когда Даня уперся в стену и больше некуда было отходить. в полумраке тени проезжающих машин рисовали причудливые рисунки на потолке и очерчивали лицо с высокими скулами и полными злобы глаза с лопнувшими капиллярами, — признайся… — он приставил пистолет ко лбу светловолосого. последовало молчание. за мгновение злоба в глазах превратилась в неистовую ярость. псих одним движение руки схватил парня за волосы и потащил за собой, — непослушных мальчиков нужно наказывать, — парень крепко схватил руки психа, державшие его волосы, но все тщетно: хватка была мертвой. из глаз непроизвольно потекли слезы от боли. псих выволок его на лестничную клетку и кинул возле лестницы, ведущей к на крышу. — забирайся, — приказал он. парень споткнулся о ступеньку и упал, ударившись бедром, но быстро встал, увидев перед собой дуло пистолета и попятился назад, поднимаясь вверх по лестнице. без света Даня то и дело спотыкался, пытаясь удержать равновесие и нащупать ступеньку другую, попутно восстанавливая дыхание., но получалось, честно вам признаться, не очень. он задыхался то ли от страха, то ли от еще чего-то… хотя чего греха таить. когда тебя на ощупь загоняют на крышу под дулом пистолета, волей не волей испугаешься. он задыхался, как тогда в детстве: мама вела его в процедурный кабинет, чтобы взять кровь, после чего он долго плакал, часто дыша. Даня уперся спиной в дверь, ведущую на крышу. — открывай, — низкий голос снова скомандовал и парень вздрогнул. он нащупал щеколду и медленно начал открывать ее. металл со скрежетом поддался и дверь распахнулась, залив темное пространство вечерним полумраком. — подойди к краю, — сердце так быстро застучало, что, казалось, вот-вот разорвется. наверно количество ударов в минуту перевалило за полторы сотни. парень начал пятиться назад к краю крыши, не зная где предел. слезы высохли, оставив после себя соленые дорожки, противно стягивающие кожу. — быстрая смерть от пули в голову слишком милосердно для предателя. если ты упадешь с крыши, это тебя не убьет. убьет приземление на скорости семнадцать метров в секунду, — псих ехидно улыбнулся, показав свой желтый кривой оскал. Даня уже уперся правой ногой в край крыши и по его телу словно прошел электрический разряд от этого прикосновения. он замер. — чего ждешь? тебя подтолкнуть? , — усмехнулся псих. на размышление была лишь секунда, после которой мужчина быстро зашагал к нему. Даня непроизвольно шагнул назад и почувствовал, что сзади ничего нет, и начал наклоняться. секунда и он уже не мог дышать. красные глаза, полные ярости, приближались к нему., но сзади него мельком проблеснуло что-то черное, и псих вдруг обмяк, навалившись сбоку на ограду, начал наклоняться вниз. легкие Дани уже сцепило обручем, когда его тощую руку перехватила теплая, до боли знакомая чужая рука и потянула на себя. псих уже перевалился через ограду и полетел вниз, когда Даню прижали крепко к себе. он схватился, что есть мочи и не разжимал объятий. Ваня крепко прижал светловолосого к себе правой рукой, державшей только что выстреливший в затылок психа пистолет. из левого его плеча текла кровь, и рука повисла вдоль тела. Даня все еще часто дышал, не расцепляя рук вокруг шеи брюнета. казалось, что легкие выжали и снова нужно учиться дышать. только спустя пару минут, а может и больше он смог отстраниться, когда снова смог самостоятельно стоять на ногах, и посмотрел на лицо Вани. оно все было усеяно красными крапинками крови разных размеров, словно рассыпанные зерна гранта, местами размазанными. брюнет не отводил от него полуприкрытых глаз. он был слаб, но стоял на ногах. — у тебя кровь идет, — Даня легко прикоснулся к месту, где куртка была пропитана кровью. его руку пересекло несколько дорожек, оставленных немного загустевшей буро-алой жидкостью. — ерунда, — хриплым голосом ответил Ваня. — ерунду сейчас говоришь ты, — светловолосый подхватил его под правое плечо и потащил к выходу.

***

неделю спустя Даня вернулся в свою квартирку на последнем этаже. опечатанная дверь со сломанным замком, лужа крови посреди комнаты и дырка в полу от пули. романтика. он зашел чтобы забрать свои «шмотки», как выразился Ваня, и пару личных вещей. хотя сейчас хотелось все сжечь к чертовой матери, дабы забыть об этих бестолковых годах жизни. кроме одной вещи. кожаная куртка Вани, которую светловолосый не снимал никогда. будь то тридцатиградусный мороз или жара. правда сейчас в ней зияла маленькая дырка сбоку, что не могло не расстраивать. благо Ваня еще не заметил, иначе уже три шкуры бы спустил. Даня стоял посреди комнаты и думал. в воздухе летали пылинки, а в голове парня летали мысли. ему нечего было особо брать. разве что зубную щетку и любимую чашку. «шмоток» у него было раз два и обчелся. в конце концов можно было купить и новые. он смотрел на прозрачные занавески, колыхавшиеся на ветру от все еще открытого окна. на столе валялся мусор, оставленный следователями: перчатки, все в крови, и бумажный стаканчик из-под кофе, который уже успел запылиться. дверцу одного из шкафов с посудой оставили открытой… — долго будешь медитировать? , — до боли знакомый голос раздался сзади. Даня резко обернулся так, что аж шея заныла. стареет. — просто… думал. — где куртку мою порвал? , — задал обескураживающий вопрос Ваня, на что Даня смог лишь открывать и закрывать рот, словно рыба, выброшенная на берег. — я… не… — было начал он, но его губы накрыли поцелуем. губы Вани всегда были другими, нежели у Дани. всегда теплые и мягкие, а не сухие и потрескавшиеся. иногда Даня ловил себя на мысли, что, если он спросил Ваню, что его в нем не устраивает, то губы были бы на первом месте. — я прикалываюсь. буду я еще из-за куртки переживать, — оторвался он от светловолосого и прижался лбом ко лбу. — я думал ты не заметишь и зашил бы как-нибудь, — тихо произнес Даня. — мама Лида управится лучше, — улыбнулся брюнет, но улыбка быстро спала. после того, как Ваня немного оправился, к нему стали пускать посетителей. первыми заявилась вся семейка Ивановых. Ваня не стал напрягать семью историей с делом и Даней. ждал подходящего момента и лишь упомянул о «брате». Полина сразу же расплакалась вместе с Лидой. они скучали по нему, больше чем мог себе представить Даня. поэтому, как только Ваню выпустили из больнички, он сразу же предложил Дане навестить семью., но тот лишь отмалчивался, грустно опустив голову. прям как сейчас. — все будет нормально. что тебя так пугает? — ты знаешь как мы расстались. Антон не захотел меня видеть. никто не заступился, — он отвернулся и подошел к окну. — он был зол на тебя и погорячился. — это ты так говоришь. он бы так никогда не сказал, — бесстрастно произнес Даня. — они скучают по тебе, — нежно произнес брюнет. — даже не знаю, — он сел на кровать и уронил лицо в ладони. — послушай… можешь не говорить с Антоном. никто не заставляет тебя., но Полина не виновата. она твоя мать. поговори хотя бы с ней. начни с малого, — он запустил свою теплую руку в пшеничные волосы, убрав свисающую прядку за ухо. Даня тяжело вздохнул. — когда? — может сегодня? , — с ноткой радости спросил брюнет. — я так и знал, — усмехнулся светловолосый, — ты им уже позвонил. — я был уверен, что уговорю тебя. — какой же ты…

***

вечером того же дня Даня сидел на переднем пассажирском сидении Ваниной машины перед домом «их» родителей. коленки его трясло конкретно. руки сжимали их так, что сухожилия побелели. — мне кажется, или кто-то нервничает? — не издевайся, — дрожащим серьезным голосом произнес Даня. — все будет нормально, — заверил его брюнет. — столько лет… — да ладно. так говоришь, будто полвека прошло. еще чуть-чуть и буду тебя старичком называть. — да уж. вообще я реально чуть не поседел когда… — я не говорил им об этом, — брюнет взял его руку в свою, — и пожалуйста, давай не будем об этом вспоминать. прошу. — я только за, — Даня легко поцеловал его в губы и быстро отстранился. — готов? — нет, — произнес тот, тяжело вздохнув. — вот и отлично, — они оба вышли из машины. Даня чувствовал себя неловко в этой дурацкой голубой рубашке в клеточку с кремовой бабочкой и в таком же кремовом пиджаке. последний раз, когда он так одевался был… даже и не вспомнить. дом нисколько не изменился. та же массивная лестница. тот же обеденный стол возле больших окон. за ним уже сидело шестеро, что-то обсуждавших, человек. голоса были знакомы до боли. они словно монетка, стирающая защитный серебристый слой с бумаги, скрывающий приз. в голове роем появились воспоминания, которые пылились в долгом ящике, ждавшие своего часа. первой их заметила Лида. женщина прервала разговор и пристально смотрела на парней. глаза ее расширились, а губы растянулись в искренней улыбке. она встала из-за стола и, обойдя его, направилась в их сторону, привлекая к себе внимание остальных. Полина обернулась и глаза ее сразу же заблестели от подступающих слез. Антон выглянул из-за жены и улыбнулся во все тридцать два. Даня еще никогда не видел, чтобы папа так радовался ему. пока очередь дошла до Леши, Лида уже душила парня в объятиях. крепко обхватив его шею присоединилась и Полина. Даня краем глаза увидел, что дед тоже улыбался до ушей вместе с Лешей. женщины расступились и между ними стоял Антон, широко улыбаясь. Даня не мог сдержаться и улыбнулся в ответ. отец крепко обнял его и, кажется, проронил скупую мужскую слезу. Леша тоже подошел к нему, и смеясь обнял, а дед лишь произнес: — с возвращением, подкидыш.