Свалка имени Мариан Хоук

Защитница Киркволла насмешливо фыркает и прыскает со смеху. Ну надо же, самого великого Инквизитора такое интересует! Смотрит на него насмешливо и ждет, а скажет ли он что-нибудь еще. Эльф молчит и явно ждет от нее примерно того же. Круг неожиданно замыкается. Намертво. — А ты что, из этих что ли? Ну, из храмовников? Злой и страшный Инквизитор возьмет и засадит меня за решетку и будет ужасно пытать? — женщина в шутку изображает то, о чем только что говорила. Учитывая то, что Вестник Андрасте ниже ее почти на голову, это выглядит особенно комично. На языке иногда так и вертится замечание, что даже для эльфа он очень уж мелкий. — Я-то думала, что ты из этих, которые не по девочкам. И вроде бы знакомы они не первый день, но Лавеллан к глупым шуткам Хоук так и не привык. Отводит взгляд, будто смущает его чего-то, и демонстративно кашляет в кулак. — Глупости. — Ну да ладно тебе, милорд Меченый! Усатому я тебя не выдам. Правда-правда, обещаю. Слово Защитницы! — Мариан с гордым видом бьет себя кулаком в грудь. Можно подумать, она оказала Инквизитору услугу, из-за которой он должен ей до конца жизни. — Магия крови, — Вестник Андрасте снова громко кашляет, чтобы отделить чужой словесный поток от своего короткого напоминания. — Магия. Крови. Ага, — активно кивая, соглашается Защитница Киркволла и садится на край стола. Под рукой ничего не находится, кроме деревянной кружки и куска хлеба. Первое доверия не внушает, а вот второе вполне сойдет. — Ну и что вот с ней не так-то? Я вот вообще не понимаю, чего с ней так все носятся. «Магия крови! Страшное зло! А-а-а, помогите, мы все умрем! Спасите нас, милорд Меченый»! Эльф тяжело вздыхает, однако на его лице ясно видно выражение недоумения. Он спрашивает у этой женщины о серьезных вещах, а она валяет дурака. Будто он попросил ее какую-нибудь хохму ему рассказать. — Ну вот только не надо делать такое лицо, — Хоук улыбается и откусывает от куска хлеба. Говорить она продолжает уже с набитым ртом. — Я, между прочим, совершенно права. Вот ты! Допустим, сделал ты своей магией огонек. Красивый, красненький такой. Вот что ты с ним будешь дальше делать, расскажи-ка мне? Лавеллан не отвечает. Чем больше он проводил с ней времени, тем меньше понимал, что вообще творится у этой странной женщины в голове. Куда чаще он использовал стихийную магию для убийства или самозащиты. Первый и изучал-то ее для этого. Хранительница поощряла его умения и успехи. — Не знаешь. Зато я знаю! Ты можешь поджарить кому-нибудь задницу до румяной корочки, а можешь согреться в холодину. В этом твоем Скайхолде не только задницу себе отморозить можно. К тому же! — Защитница щелкает пальцами почти под носом у эльфа, подчеркивая свою мысль. — Ты можешь согреть кого-нибудь другого, так? Вон, например, усатого. Повторный тяжелый вздох она полностью проигнорировала. — А как он тебя достанет, ты возьмешь и подожжешь его красивенькие усики. Ты улавливаешь мысль, а, милорд Меченый? Согреть или поджечь. Поджечь или согреть. Ну так и магия крови такая же. Все же очень просто. Можно помочь или нагадить. Нагадить или помочь. Хочешь пример? Да пожалуйста! Смотри-ка вот сюда. Вот мой отец. Он с помощью магии крови взял, да и запер в этих дурацких горах этого вашего Коровея. Это хорошо или плохо? Хорошо. Если дохлый магистр еще и сидит под замком, так вообще замечательно. А вот она я. Я, допустим, с помощью той же самой магии крови взяла и его… ну… короче говоря, взяла и выпустила. Ну ладно, хорошо, это был какой-то не шибко удачный пример! Да и откуда я могла знать-то, что оно как хлоп — и оживет, а?