the 436 kiss

Джейн «Одиннадцать» Хоппер, к лучшему или к худшему, была проклята постоянно запутанными, густыми кудряшками. Первые двенадцать лет своей жизни ей никогда не приходилось иметь дело со своими волосами — работники лаборатории регулярно сбривали их, — но теперь, когда лабораторию закрыли, и ее жизнь теперь находилась вне опасности, они густыми кудрями целовали худые плечи, и Оди приходилось заниматься ими, уделяя внимание своему внешнему виду, чего она никогда раньше не делала. На самом деле, дело было не только в ее отросших волосах — они означали ее новообретенную свободу и Майка Уилера. Он смотрел на нее так, будто она была самой лучшей в мире, с грязными волосами или нет, и ей теперь приходилось заботиться о том, чтобы всегда выглядеть красивой. Джейн хотела видеть звезды в его глазах, и она ничего не могла с этим поделать. Всякий раз, когда девушка начинала суетиться, распутывая свои волосы, Майк отводил руки Оди от головы и целовал ее пальцы. Он шептал прекрасна, и на минуту она верила ему. Пока не замечала свое отражение в зеркале, и понимала, что на ее голове птичье гнездо из каштановых кудрей. — Я хочу сбрить их, — шепчет Джейн затаив дыхание, пока они прижимались к задней части школьного спортзала. — Что? — темные глаза Майка изо всех сил пытаются сосредоточиться и понять. — Я хочу сбрить их. Мои волосы. — Хорошо, — он провел ладонью вдоль ее руки, и в животе девушки разлилось разочарование. Она хотела отрезать свои волосы, да, но также хотела, чтобы он сражался с ней за них, как за символ ее красоты. Майк поднял бровь: — Что, уже не хочешь? Джейн молча пожала плечами. — Оди, я запутался. — Разве они тебе не нравятся? Майк, как будто желая подбодрить, убирал несколько выбившихся прядок за ухо и нежно погладил ее по щеке. — Нравятся. Но это потому, что мне нравишься ты, а твои волосы — это часть тебя. Оди вспыхнула, пряча улыбку в его ладонь, и Майк усмехнулся. Все стало так просто — эта сладкая, влюбленная привязанность между ними, — и он делает ее абсолютно счастливой. Какой бы сильной не была склонность Джейн к темноте, Майк всегда приносил с собой тепло и свет. Он совершенно особенный. — Все еще красивая? — бормочет она в его ладонь. — Всегда. И она целует его за то, как он заставляет ее сердце дрожать и влюбляться еще сильнее. Майк укутывает ее своими объятьями, и Оди знает, что он думает о том, как они потеряли целый год своей жизни и больше не хочет проводить с ней порознь ни минуты. Уже восемьдесят седьмой год, но она все так же тает от его поцелуев, как и в первый раз. Джейн все чаще думает о том, что эта та самая любовь на всю жизнь, как в тех книгах, которые Хоппер читал ей в хижине, ставшей ей домом почти на два года. Руки Оди запутались в его волосах, и Майк крепко прижал ее к бетонной стене спортзала. Она понимает, что им придется распутать объятья и вернуться в безликую толпу старшей школы, чтобы выстрадать этот день до конца, но теперь у нее есть, ох, у нее есть Майк и этого достаточно. Его всегда достаточно. — Святой Боже, вы, монстры, передохните, — резкий голос Дастина разносится по всей округе. Майк громко стонет Джейн в губы, и она смеется, когда он делает выстрел пальцами в сторону их друга и снова целует ее, как будто их никто не прерывал. Дастин издает отвратительный звук, и к нему присоединяются Макс и Лукас, которые уже задыхаются от смеха. Майк утыкается в шею Оди, и она проводит ногтями по его затылку, чтобы снять напряжение, пока он не попытался прибить ребят. — Позже, — произносит девушка шепотом. Майк подмигивает ей, давая понять, что они и правда продолжат позже, целует в последний раз и поворачивается к своим друзьям, одновременно притягивая ее к себе еще ближе, будто они идеально подходящие кусочки головоломки. — Дастин, серьезно? — Серьезно! — кричит Уилл, подбегая к ним. — Подождите, что серьезно? Вы о чем вообще? — Оди и Майк пытались съесть друг друга, — бессовестно вставляет Дастин. И виновники шума одновременно показывают ему средний палец. Оди сильнее прижимается к руке Майка, и он рассеянно целует ее в висок. Уилл морщится, и Джейн смотрит в глаза своему брату. — Отвратительно, — говорит Байерс. — Прекрати растлевать мою сестру, Майкл. Наступит день, и Хоппер от тебя мокрого места не оставит. Майк резко побледнел.  — Он любит меня. — Ему не очень-то нравится, когда ты лапаешь его дочь, — Уилл почти кричит, тыча в друга пальцем. Лукас заливается громким смехом. Дастин хихикает. Макс закатывает глаза. А Джейн не может треснуть брату, потому что чувствует, как рука Майка скользит по ее предплечью вниз, и он переплетает их пальцы. Это то, за что они все так долго боролись — этот легкий, счастливый и беззаботный смех.