Varulven

      Дорогой тонированный джип остановился у не то лесочка, не то запущенного парка, граничащего с территорией огромного склада на окраине города. Водитель в солнцезащитных очках вышел и открыл заднюю дверь. Легким, почти кошачьим движением на бордюр спрыгнул молодой мужчина. На вид ему было лет двадцать шесть. В строгом костюме и узких темных очках, с хитрым и в то же время как будто приветливым острым лицом, с собранными в хвост прямыми иссиня-черными волосами, он был действительно красив, но в то же время весь его лисий вид отталкивал. Поправив очки и одернув пиджак, приехавший с любопытством огляделся, цепким взглядом отмечая все изменения с момента его последнего визита.       – Мистер Блейк, – учтиво поприветствовал его пожилой мужчина, невысокий, с зачесанными назад седыми волосами. Молодой человек доброжелательно и немного снисходительно улыбнулся:       – Мистер Ривера.       – Прошу Вас, – жестом пригласил старик и первым пошел по выложенной плитками тропинке, убегавшей в парк.       Блейк ступал мягко и почти неслышно, выглядел расслабленным, но все, кто обманывался его видом, впоследствии немало об этом жалели. Любой мало-мальски разбирающийся в людях человек видел в нем властность и скрытую угрозу, а знающий – силу, которой, казалось бы, не должно быть в стройном теле.       – Что Вы можете мне рассказать? – звучало вкрадчиво и как будто заинтересованно. Водитель и по совместительству телохранитель мужчины с каменным лицом следовал на шаг позади.       – Очень странное происшествие, мистер Блейк, – старик казался спокойным, но в голосе проскальзывали нотки волнения. – Физически сильный человек буквально растерзан на части, а его противник не оставил следов. Мои люди в ужасе…       – Может, Вам в таком случае стоит сменить сотрудников? – вроде бы дружелюбно предложил молодой человек, но Ривера вздрогнул, словно ему угрожали.       – Простите, мистер Блейк. Знаете, они отличные ребята, но, если позволите, убийство и впрямь страшное…       Встретившийся им широкоплечий наголо бритый охранник коротко кивнул и подвинулся, пропуская мужчин. Ривера остановился, глядя в землю, Блейк снял очки, обвел глазами место преступления, и его лицо словно окаменело, сохранив улыбчивую маску.       Роль ограды исполняли рослые амбалы, окружившие залитое кровью пространство, но суровые мужчины все равно старались не смотреть на тело – вернее, то, что им когда-то было. Труп лежал поперек тропинки, кровь скопилась в трещинках между плитками. Шея была буквально разорвана, голова держалась на тонком лоскуте кожи. Грудная клетка казалась прогрызенной, обломки ребер и куски какого-то органа валялись вокруг, живот почти полностью отсутствовал. Рука была обглодана до кости. На ноге кровь запеклась вокруг проколов, словно от зубов зверя, но зверей с такими клыками Блейк не знал. Форма на спине погибшего была разорвана. Подняв голову, молодой человек увидел на дереве клок одежды.       Небрежным взмахом руки приказав телохранителю оставаться на месте, он неторопливо обошел труп и присел рядом с ним, поморщившись, когда ботинок испачкался в крови. От вида жестокой расправы и какого-то резкого запаха его чуть не вывернуло, но виду он не подавал: проявив слабость, особенно под взглядами десятка людей, он выроет себе могилу, и Блейк это прекрасно осознавал. Он осмотрел тело, хоть и хотелось побыстрее отойти от останков мужчины, одного из охранников его склада. Даже такому бездушному человеку кровавая картина трепала нервы.       – Доброе утро, Алан, – издалека поприветствовал толстый лысеющий мужчина с грубым голосом, добродушно улыбаясь. – Приехал лично посмотреть на нашего почившего сотрудника?       Блейк неторопливо встал, придав лицу спокойно-брезгливое выражение, поправил пиджак, еще раз окинул взглядом место преступления и подошел к мужчине. Тот отступил на шаг назад и всячески старался не смотреть на труп. Заметив это, Алан специально встал так, чтобы не закрывать тело от взгляда толстяка.       – Не для всех оно доброе, Джон, – хитрая улыбка на тонких губах оживила лицо. Блейк не считал мужчину своим другом, но ссориться не хотелось. И все-таки фамильярность раздражала. – С приказами отца трудно спорить, как знаешь. Не хочешь как-то прокомментировать случившееся?       Джон немного поник. Пусть он был и не последним человеком, Алан Блейк стоял выше него, а ситуация получилась неприятнейшая.       – Хотел бы, да не могу, – нервным смехом он постарался как-то разрядить ситуацию, нащупал в кармане сигареты и закурил. – Сам видишь, что творится. В городе еще нескольких таких жмуриков нашли, полиция вся на ушах стоит, никто ничего не понимает. Вроде бы собаки…       Алан прикрыл глаза, не убирая с лица улыбки. Меньше всего сейчас ему хотелось находиться в этом старом парке рядом со зверски растерзанным человеком и живым неприятным типом. Он не расстроился бы, окажись Джон на месте охранника склада.       – А можешь ты рассказать что-то, кроме слухов? – ядовитым голосом попросил он. Мужчина вымученно улыбнулся и пожал плечами. Блейка тошнило от вида этого скользкого борова, но он только покивал в ответ, елейно улыбаясь.       – Что нам делать, мистер Блейк? – уважительно спросил Ривера, подойдя к мужчинам. Алан скосил глаза. Старик тоже раздражал, но хотя бы умел держаться учтиво.       Блейк огляделся и почти незаметно вздохнул. Убийства всегда приносили проблемы, но такое зверское могло серьезно подпортить им репутацию и планы, а это – новые траты и денег, и нервов. Алан с задумчивым выражением лица неторопливо вернулся к телохранителю, брезгливо обойдя кровь.       – Вызывайте полицию, – решил он. Конечно же, следователи начнут копать под всю их фирму, не упуская шанса потрепать нервы криминальным авторитетам, но Блейк не хотел рыться в этом деле ни своими руками, ни руками ближайших помощников. – За слова своих людей отвечаете головой, – добавил он уже на пути к своему автомобилю, не оборачиваясь, и надел очки. Алан чувствовал себя уставшим, все проблемы последних дней давили с новой силой, и очень хотелось выпить.

***

      В отделении, несмотря на раннее время, было оживленно. У служебного входа курили уставшие после ночной смены сотрудники. На первом этаже суетились гражданские, пришедшие сделать заявление или узнать что-то, и замученные полицейские, которых посетители доводили вопросами и претензиями. Рой торопливо проскочил мимо, стараясь не расплескать кофе в стаканчике из ресторана быстрого питания, но на лестнице выдыхать все равно было рано. Мимо, чуть не задев детектива и рассыпаясь в извинениях, пробежала девушка с огромной стопкой бумаг, потом прошли громко ругающиеся мужчины в военной форме. Пропустив их на третий этаж, Хилл заглянул в коридор второго и, убедившись, что с ног его никто не собьет, наконец спокойно направился к конференц-залу, где должно было пройти собрание.       Сонные и хмурые знакомые приветствовали его унылыми кивками – Рой сомневался, что сам выглядит лучше. Заняв свое любимое место, откуда все было видно и где никто ему не мешал, мужчина отпил из стакана и достал из сумки блокнот, в котором он, ожидая своего заказа в фаст-фуде, записал все, что относилось к новому делу.       Растерзанное тело, раздавленная сумочка, маленький нож рядом с оторванной рукой, кровавый след в нескольких метрах от трупа – никакой конкретики. Оставалось надеяться на заключение судмедэксперта и улики с мест других аналогичных преступлений. Рой положил блокнот и ручку на стол, приготовившись записывать за докладчиками, откинулся на стуле и закрыл глаза, собираясь с мыслями перед началом совещания.       Следователи приходили шумными компаниями, занимали свои места, не прекращая переговариваться, и готовили отчеты. Хилл, не открывая глаз, допивал кофе, чувствуя, как голова начинает раскалываться. Апогеем стал грохот стоящего рядом стула. Мужчина выругался и повернулся к нарушителю и без того весьма условного спокойствия, готовый прожечь его взглядом, но промолчал, увидев утомленное, но все равно приветливое лицо Джейсона.       – Что? – замученно спросил Рой, глядя на товарища снизу вверх. Тот удивился и сел рядом, уронив на стол папку с бумагами.       – Да ничего. – Перебрав листы и положив сверху распечатанные фотографии, полицейский потер руками виски и закрыл глаза. – Уже набегался сегодня. Вот возьму отгул… – мечтательно протянул он, но погрустнел, вернувшись в реальность. – Который час?       – Девять пятнадцать, – ответил Хилл, взглянув на часы. – Начальство опаздывает.       Начальство – опрятный невысокий мужчина – прибыло через десять минут в сопровождении без умолку тараторившего и размахивавшего руками паренька в лабораторном халате. Негромким приказом отправив сотрудника на свое место, мужчина сел в кресло за отдельным столом с табличкой «Виктор Эванс».       – Прошу прощения, – откашлявшись и разложив перед собой бумаги, начал он. – Доброе утро. – В зале быстро установилась тишина, полицейские посерьезнели. – Не будем тянуть время. Итак, – Виктор мельком заглянул в записи, – за эту ночь у нас семь трупов, последний был обнаружен менее получаса назад, следователи еще не вернулись с места преступления.       В зале раздалось гудение: о седьмом трупе знали не все. Мужчина терпеливо помолчал, и разговоры быстро стихли. Он обвел глазами помещение и остановился на Джейсоне.       – Росс, пожалуйста, начнем с твоего доклада.       Юноша легко покраснел, вставая. Общее внимание он выносил тяжело, и Эванс, зная об этом, всегда спрашивал именно его, пусть Джейсон был и невысокого звания. Рой понимал, что это идет на пользу и развивает навыки, но его товарищ только злился и считал начальника садистом. Остальных сотрудников ситуация веселила, но в этот раз никто не улыбался. Растерзанные тела видели все.       Росс вдохнул поглубже, откашлялся и начал доклад. Рой автоматически отметил, что юноша явно чувствует себя куда уверенней, чем в начале своей карьеры.       – Жертва – Линда Белл, двадцать лет, студентка, документы мы нашли в ее сумочке. Проживала недалеко от места своей гибели. Согласно показаниям родителей, возвращалась со дня рождения подруги. Они уже вызваны на опознание, – он запнулся.       Видеть близких, прибывших на опознание, было невыносимо. Полицейские спихивали обязанность сообщить о смерти друг на друга, стыдливо отводя глаза. Невозможно привыкнуть к той боли, что проступает на лицах людей, когда им говорят о гибели родственника или друга, когда они видят тело, порой обезображенное, и должны произнести «да, это он». Рой так и не смог привыкнуть к слезам, обморокам и крикам. Одним из преимуществ своей должности он считал то, что ему не приходилось водить людей к телам их близких.       – По нашим данным, ни в чем криминальном замешана не была, – продолжал Джейсон. – По предварительному заключению экспертов, смерть наступила между часом и тремя ночи. Причину установить пока не удалось. После смерти тело было обезображено, предположительно, стаей диких собак, которую нам также не удалось обнаружить. Все собранные улики переданы в лабораторию.       Дождавшись кивка Виктора, он сел, с облегчением переведя дух. Эванс вызвал следующего. Рой быстро записывал за докладчиками, строчка за строчкой лист блокнота покрывался мелкими, немного прыгающими буквами.       Чарли Вуд, сорок три года, охранник в продуктовом магазине. Два парня лет двадцати трех-двадцати четырех, личности не установлены. Адель Райт, тридцать пять лет, ветеринар, и вместе с ней – бездомный мужчина, около пятидесяти лет. Все тела обезображены собаками, а места преступления раскиданы по всему городу. Никакой связи между жертвами детектив не видел.       Виктору позвонили с последнего места преступления, он отдал распоряжения, затем оглядел зал и тяжело вздохнул.       – Странные и страшные убийства, – грустно произнес он. Несмотря на долгую карьеру, Эванс по-прежнему оставался добрым и мягким человеком. – Что ж, продолжаем работать по группам и по обычной схеме. Сейчас у вас небольшой перерыв, за который свою работу выполнят сотрудники лаборатории и морга, а потом займетесь допросами, поиском камер неподалеку от мест преступлений и составлением версий. К вечеру у меня на столе должно быть семь отчетов – по каждому трупу. Возглавляют группы те же люди, – он на секунду нахмурился, словно сам не помнил, кого назначил лидером. – С любыми проблемами – ко мне. Вопросы есть?       По залу пронеслось разрозненное «нет», «никак нет», полицейские начали собираться, руководители рабочих групп стояли отдельно, строя планы на день. Рой еще раз пролистал свои записи и лениво потянулся на стуле.       – Хилл, зайди ко мне, – издалека позвал Виктор и вышел в коридор. Детектив прикрыл глаза. Больше всего ему хотелось сделать вид, что он не услышал, не участвует в расследовании или вообще при смерти и имеет право отсыпаться дома, но разве он не знал, на что идет, выбирая себе профессию? Ловким броском отправив стаканчик из-под кофе и закончившуюся ручку в мусорное ведро, он закинул сумку на плечо и пошел к начальнику, успев по пути перекинуться парой слов с коллегами.       Кабинет располагался рядом с залом – довольно уютный, но захламленный до невозможности. На подоконнике стоял горшок с цветком, книжные шкафы ломились от папок, в большинстве своем абсолютно ненужных, бумагами были завалены кресла, диван, журнальный столик, и только на письменном столе стараниями секретарши документов почти не было, зато в ряд стояли кружки, какие-то сувениры, личные фотографии, монитор компьютера окружали стикеры с записями, словно разноцветная рамка. Рой из интереса нашел глазами ярко-зеленую наклейку с чертиком в венке, прикрепленную им самим года два назад. Виктор либо оценил и пощадил его рисунок, либо вообще не заметил – с него станется. Аккуратный и всегда внимательный в работе, он никогда не умел поддерживать порядок в кабинете.       Эванс разговаривал по телефону и поприветствовал Хилла – не только подчиненного, но и старого друга – коротким кивком. Не дожидаясь приглашения, детектив выбрал наименее заваленное кресло, переложил куртку и стопку бумаг с него на диван и уселся, надеясь, что не заснет в ожидании, но мужчина положил трубку через пару секунд.       – Будешь кофе? – предложил он. Рой покачал головой, и некоторое время они молча ждали, пока кофемашина наполнит найденную чистую чашку. Виктор открыл жалюзи и смотрел в окно.       Вспомнив о делах, Хилл достал из сумки папку с отчетами по последнему его расследованию и передал начальнику. Тот мельком глянул на заголовок и, удовлетворенно кивнув, кинул бумаги на стол. Рой засомневался, что документы достигнут архива, но промолчал. В конце концов, на столе иногда разбирается секретарша.       Виктор с чашкой в руках прошелся по кабинету, вздыхая, поправил сдвинутую другом стопку бумаг, придирчиво осмотрел любимый цветок и наконец уселся в кресло, жалобно скрипнувшее старым сиденьем.       – Ну не молчи ты так, – устало попросил он. – У меня сразу создается ощущение, что я держу тебя здесь против воли и не отпускаю по важным делам.       Рой не сдержал смешок:       – Я практически отдыхаю. По милости одичавших собак я спал пять часов. Опять.       – И отказался от кофе? – удивился Виктор. Хилл промолчал, пожав плечами. – Кстати о собаках, – он помрачнел. – Ты вообще видел тела?       – Одно.       – Они там все одинаковые. Как думаешь, способны собаки на такое?       Мужчину передернуло от воспоминаний о месте преступления. Кровь вокруг, оторванная рука, продавленная грудная клетка, разорванный живот… Он покачал головой. Монстр, растерзавший девушку, должен был обладать куда большей силой, чем собака, пусть даже самая огромная.       – Вот и я сомневаюсь, – вздохнул Эванс. – Только и для человека это перебор, не трактором же по ним проехались. Свидетелей, конечно же, нет… Странно это все. Жестоко и странно.       Он замолчал. Рой смотрел в пол, хмурясь. В голове зарождалась идея, но пока еще слишком неопределенная.       – Я могу идти? – спросил он. – Присоединюсь к расследованию.       – Минутку, – Виктор отставил чашку и открыл ящик стола. – Черт, куда я мог его положить… – приглушенно донеслось до детектива вместе с шуршанием бумаг. – А, вот, – мужчина воодушевленно помахал найденной папкой. – О чем я хотел с тобой поговорить. Ты знаешь, я тебя очень уважаю, ты хороший друг и сотрудник… – он замялся. Хилл слушал с вежливой гримасой. – Но иногда ты позволяешь себе слишком многое. Я говорю о твоей самодеятельности в расследованиях. – Рой нахмурился. Эту тему он не любил, и Виктор, прекрасно это понимая, выглядел смущенным. – Прости, но я очень прошу тебя не дурить в этот раз. Пожалуйста, без лишних вольностей. К нам присылают специалиста из столицы…       – Так вот в чем дело, – протянул Рой, наконец уловив суть проблемы. – Специалист из столицы. Наверное, гений детективного дела, – с издевкой предположил он.       – Гений химии и биологии, – признался Эванс.       – Серьезно? Лаборант? – презрительно усмехнулся Хилл. – И перед ним я должен «не дурить»?       – Перед ней, – поправил его друг. – Да, именно так. Она будет не только помогать нам, но и оценивать работу всей организации. Как понимаешь, полномочий у нее хватает… – он несколько виновато взглянул на Роя. – В общем, я подумал, что стоит тебя предупредить. Держи, – он кинул папку на кресло. – Небольшое досье. Постарайся проявить себя с лучшей стороны, ладно?       – Есть, сэр. Позвольте идти? – холодно спросил детектив, и Виктор устало махнул рукой. Захлопнув за собой дверь, Хилл уже пожалел о своем грубом поведении, но возвращаться и извиняться было глупо. Его самодеятельность чаще приносила пользу, чем проблемы, но, как свойственно людям, обычно вспоминали его промахи, а не заслуги.       Закинув папку в сумку, он спустился в подвал. Поприветствовав знакомых, Рой вошел в морг. У двери Джейсон разговаривал с Анной Смит, судмедэкспертом, приятной на вид женщиной немногим старше Хилла. Она была в рабочем окровавленном фартуке, густые волосы собраны в пучок, на лице – выражение бесконечной усталости. Джейсон казался подавленным.       Они обменялись кивками, и Анна со вздохом покачала головой:       – Чувствую, еще немного, и мне самой потребуется врач. Понятия не имею, кто это сделал, но жестокости ему не занимать.       – Все-таки не собаки? – уточнил Рой.       – Следы похожи на волчьи, но гораздо крупнее, – она жестом пригласила следовать за собой и показала царапины на теле, уже отмытом: – Это парень, чья личность еще не установлена. Посмотрите на глубину и ширину порезов. По форме-то это следы от клыков, а вот по размеру… – она поджала губы.       Джейсон побледнел, глядя на труп, и отступил на шаг назад:       – Монстр, иначе не назовешь.       Анна показала другие тела, рассказала все, что они успели выяснить, но Рой так и не понял, что может объединять этих людей. Он задумчиво смотрел на трупы и делал пометки в блокноте, а Росс явно чувствовал себя не в своей тарелке. Юноша предпочитал работать с живыми.       – Вряд ли по городу носится стая озверевших огромных волкоподобных собак, – прокомментировал Хилл, разглядывая след от укуса на руке одного из погибших парней.       – Может, стоит проверить лес? – предложил Джейсон.       Густой лес, прерываемый автодорогами, окружал город практически со всех сторон. Он не пользовался особой популярностью, лишь осенью оживлялись грибники, и все-таки диких животных там давно не видели, к тому же некоторые тела были обнаружены далеко от окраины. Подумав, Рой согласился:       – Делать все равно что-то надо. Спасибо! – кивнул он Анне.       Попрощавшись с женщиной, они вышли на улицу. Детектив закурил, пролистывая свои записи, Джейсон молча мялся рядом.       – Я пойду, – наконец сказал он, начав замерзать.       – Стоять. – Рой захлопнул блокнот и кинул в сумку. – Скажи руководителю своей группы, что ты сегодня со мной. Поедем искать ту ненормальную, которая рядом с трупом крутилась.

***

      С утра Лоренс еще ничего не знал об убийствах. Только в школе, пролистав соцсети, он наткнулся на новости о найденных телах, и тот факт, что старший брат не пришел домой, стал куда более пугающим. Кейси – его миловидная девушка из класса на два года младше – старательно отвлекала возлюбленного бессмысленной болтовней, и он расслабился, но из-за этого потрясение стало только сильнее.       Отец позвонил ближе к обеду, и голос мужчины, слез которого Лоренс никогда не видел, дрожал. Генри оказался в числе жертв неизвестного жестокого маньяка, как назвали убийцу СМИ. Истерящую мать забрали в больницу.       Мир рухнул за одну минуту. Одно дело – бояться и накручивать себя, в то же время успокаивая, ведь брат – не слабак, он пережил столько передряг, что ночная прогулка по бедному району города выглядит совершенно безобидной. Совсем другое – медленно осознавать, что одно из обезображенных тел с фотографий принадлежит Генри.       Лоренс не заплакал, но ноги подкосились, и он прислонился к стене, чтобы не упасть. Приступ вроде бы прошедшей астмы накрыл с невероятной силой, и Кейси засуетилась, с испуганными глазами побежала за ингалятором, а вокруг оседающего на пол и схватившегося за голову парня собралась небольшая толпа.       Ближайший час до приезда отца он провел у школьного психолога, с отсутствующим видом глотая все подсовываемые таблетки, запивая водой из дрожащего в руках стакана. В горле стоял ком, в ушах звенело, Лоренс отчаянно не хотел верить в гибель брата, а по совместительству – самого близкого своего друга. Одноклассники и приятели заглядывали в кабинет с обеспокоенным видом и соболезнованиями, Кейси расплакалась. Парень почти не воспринимал реальность, кивал невпопад на слова окружающих, а перед глазами стояли фотографии из сети – залитый кровью асфальт и растерзанные, накрытые простыней тела. Одно из них принадлежало Генри.       Ехать в больницу Лоренс наотрез отказался, несмотря на все предложения и уговоры психолога и отца. Его разрывало изнутри. Хотелось увидеть погибшего и понять, что это не брат, просто какой-то другой парень, и мало ли, почему у него оказался мобильник Генри. Пусть не повезло кому-то другому, пусть чужая семья рыдает – не было сил смотреть на страдающих родителей и самому пережить этот кошмар. И в то же время желать беды кому-то еще казалось отвратительным. Против воли он уже видел наполовину опустевшую комнату, которую они делили с братом, представлял себе жизнь без прогулок с ним и его подколов, порой обидных, но без которых жилось как-то неправильно. Еще не увидев тело, он чувствовал пустоту внутри.       Полицейские сомневались, стоит ли пускать подростка в морг – Лоренсу было семнадцать – но отец дал разрешение, а сам парень постарался придать лицу каменное выражение. Судмедэксперт Анна, мать его друга, которую парень видел несколько раз, но не на рабочем месте, старалась не смотреть прибывшим в глаза и, спросив, готовы ли они, подняла простыню.       Лоренс оказался не готов. Щека погибшего была сильно рассечена, глаз чудом не пострадал при такой травме, но это было уже не важно. Генри, слишком бледный, лежал на столе, не двигался и не дышал. Светлые и волнистые волосы, как у брата, после смерти выпрямились и потускнели. Лоренс одной рукой схватился за отца, не в силах оторвать взгляд от трупа, снова начал задыхаться, потом перед глазами потемнело, и он упал.       Парень пришел в себя от резкого запаха нашатыря, лежа на диване в небольшой комнате. Рядом с ваткой в руке сидела Анна, с сочувствием глядя на Лоренса. Последние воспоминания медленно возвращались, и на глаза навернулись слезы. Женщина молчала, сжимая его плечо, пока парень рыдал. В душе смешались ужас и боль от потери близкого человека. Лоренс не понимал, что будет дальше. Реальность казалась кошмарным сном, он снова начал задыхаться, и Анна заботливо протянула ему ингалятор. Парень, икая, дрожащим голосом выдавил из себя слова благодарности.       К вечеру пьяный отец плакал и орал в пустоту на кухне. Лоренсу было все равно. Он лежал в комнате, прежде их с братом, а теперь в своей собственной, и отрешенно смотрел в стену. Все вещи остались на месте, но помещение казалось опустевшим. Мучительно не хватало чего-то крайне нужного, что чувствовалось, даже когда Генри не было дома, и что пропало после его смерти. Лоренс, как ни старался, не мог вспомнить, как брат выглядел в морге. Перед глазами стояло его смеющееся лицо, живое, а не мертвенно-бледное и обезображенное.       Не в силах больше видеть комнату, он уткнулся лицом в подушку. Телефон в очередной раз запищал, оповещая о новом сообщении. Наверняка от Кейси, но парню было плевать. Анна честно сказала ему, что улик практически нет, и шансы найти преступника пока что ничтожно малы. Тот, кто зверски убил Генри и еще шестерых человек, сейчас спокойно разгуливает по городу, продолжает дышать, а его жертвы – нет. Лоренс снова начал задыхаться, в горле застрял ком, ярость от несправедливости захлестнула с головой. Он вскочил и с силой ударил стену, раздирая костяшки на пальцах. Боль не отрезвляла, он продолжал размахивать кулаками, пока не выбился из сил, и упал на пол, тяжело дыша и размазывая слезы. Сознание странным образом очистилось, и Лоренс вдруг понял, что должен сделать. Схватив телефон, он суетливо начал набирать сообщение, не обращая внимания на все входящие. Ln2. Зик, мне нужна помощь. 20:42 Сможешь достать копии пары документов из полиции? 20:42