New Divide pt.2

«Молись, Джин». Это всё, что парень слышит каждый день. Вместо обычного: «Как ты провёл день?» или «Хорошо ли спалось?», ему говорят: «Не забыл ли ты помолиться? Разве ты хочешь, чтобы мы все из-за тебя попали в ад?». Он не знает, сколько это уже продолжается. Год? Пять? Пятнадцать? Он так привык ко всему этому, что невольно начал задумываться, что то, что он делает — правильно. Точнее то, что ему говорит делать мама, хотя он понимает, что это глупо. Ему кажется, что ещё вчера она укладывала его спать, читала сказки на ночь, называла маленьким принцем, а по утрам баловала сладостями, которые сама же и готовила. Но теперь, как только он открывает глаза — перед ним серые стены его небольшой комнаты, аккуратно сложенные стопки книжек на столе, тусклые занавески, через которые уже давно не пробирается солнечный свет. Небольшая икона на пустой белой стене, где должны висеть плакаты с известными группами или какие-то рисунки, как и полагается подростку. Ким Сокджин — единственный наследник KimYooJinGroup, и хоть фирма существует всего несколько лет, его отец хорошо потрудился, чтобы за такие короткие сроки накопить немалый капитал. Джин был прилежным учеником, никогда не попадал в передряги, можно сказать — золотой ребёнок, любимчик мамочки и папочки, большинство одногодок завидовали ему, потому что не каждому посчастливилось родиться в такой крепкой и удачливой семье. Их просторный, но уютный дом всегда привлекал внимание прохожих, а соседи часто приходили к ним в гости на чашечку кофе, чтобы обсудить главные новости. Жизнь казалась прекрасной; поднявшись из самих низов к золотой вершине, им казалось, что чёрная полоса не наступит никогда. Когда мама Джина забеременела во второй раз, рождение ребёнка должно было стать самым счастливым днём в жизни их семьи. Но всё случилось в точности до наоборот. На восьмом месяце у Ким Дахён начались схватки. Врачи сделали всё, что было в их силах, но ребёнок умер, ещё не родившись на свет. Саму женщину, с трудом, но удалось спасти. После этого она винила только саму себя в том, что произошло, хотя её вины здесь совсем не было. Но, к счастью или на беду, утешение она нашла не в поддержке близких, а в религии. Она молилась каждый вечер, в воскресенье ходила в церковь и зажигала свечи за упокой её мёртвого ребёнка. Отец Джина не верит в высшее силы. Он считает всё это выкачкой денег из разбитых и подавленных людей. Но, глядя на свою жену, которая таким образом хоть как-то смогла отойти от горя, он не стал перечить. Казалось, что всё снова встало на круги своя. Джин всё так же ходил в школу, Ёндже занимался фирмой, а Дахён полностью посвятила себя вере. Убитая горем женщина стала лёгкой добычей и ей быстро навязали новые убеждения. Она могла молиться часами, вместо красивых нарядов начала носить тёмные длинные юбки и простые кофты. Дахён так помешалась на этом, что даже запретила мужу ездить на дорогих машинах, а пятнадцатилетнему Джину общаться с друзьями, родители которых не поддерживали её взгляды. А после и вовсе попросила найти другой дом в простом районе, подальше от этих грешников, которые подбрасывают деньги в адское пламя, в котором будут гореть живьём. Джину было страшно наблюдать за тем, как поменялась его мама. Она заставляла его молиться, просить прощение за то, что живёт в богатстве, за то, что ему нравится такая жизнь. Постепенно стены в его комнате опустели. Все плакаты и рисунки были сняты. Всё что осталось — это несколько семейных фотографий, которые стоят на письменном столе. Смотря на них, когда-то радостному от мысли, что он живёт в такой семье, мальчику хотелось забиться в угол и плакать. Ему запретили играть в любимые игры и посещать уроки игры на фортепиано, ходить на концерты или в развлекательные центры. У него не осталось ничего, кроме папы, который всегда поддерживает его. Джин совершенно не знает, как ему поступать, потому что одна часть его души тянется к чему-то постоянному, этому верованию, которое, вроде как, помогает им жить, а другая часть хочет делать всё в точности наоборот — гулять, веселиться, просто забить на абсурдные правила, которые закрыли его в тесные рамки. Ему было семнадцать, когда они переехали в небольшой тихий район на окраине Сеула. Их маленький серый дом больше не вызывает восторга у людей и жизнь в нём стала такая же серая. Чтобы хоть как-то скрасить жизнь сына, Ёндже начал брать его с собой на работу, чтобы тот привыкал к бумагам и печатям, чтобы знал, как вести бизнес, ведь он, всё-таки, его единственный наследник. Джину совершенно не нравится эта работа, он ещё в детстве решил, что хочет связать свою жизнь с искусством, но он не стал разочаровывать отца, который за последние годы стал похож больше на призрака, чем на нормального человека. С каждым месяцем одержимость мамы набирала новых оборотов. В их доме не было ничего лишнего и со стороны можно было сказать, что в нём живут очень бедные люди. Знакомые, которые раньше общались с их семьёй, искреннее сочувствовали или же насмехались над тем, куда скатилась их счастливая жизнь. Спустя ещё один тяжёлый год отец стал всё больше отдаляться от мамы, которая обустроила себе отдельную комнату, чтобы уберечь себя от греха. Их семья рассыпалась по кусочкам. Больше не было тёплых улыбок, объятий и простой заботы. Отец завёл несколько любовниц, которые хоть как-то снимали напряжение, но каждый раз, возвращаясь домой, мужчина прятал глаза, когда случайно встречался взглядом со своей женой, которая выглядела совершенно невинно, готовя очередной скромный ужин. Его сердце обливалось кровью от того, в кого превратилась его красавица Дахён. Он пытался ей помочь, приводил специалистов, чтобы они помогли ей справиться с этим, но все попытки были тщетными. Она всё продолжала твердить, что знает, что делает и что именно благодаря такой скромной и смиренной жизни они сейчас имеют всё то, что Ёндже, на самом деле, зарабатывал долгим тяжёлым трудом. Мужчина перестал надеяться, что всё станет, как прежде и с головой ушёл в работу. Дома его можно было увидеть всё реже, а Дахён, которая искренне верила, что он просто очень занят, молилась за него, а когда он возвращался, тихо улыбалась и, несмотря на то, как она по нему скучает, не подпускала ни на шаг. Джин так устал наблюдать за всем этим. Он никогда не считал, что мама болеет, но когда это зашло слишком далеко, когда она сутки напролёт молилась, вытирая слёзы, о душе своего умершего ребёнка и хотела, чтобы и Джин последовал её примеру, парень понял, что всё очень плохо. Да, он тоже стоял на коленях, но мысли его были заняты совсем другим. Он пытался понять, почему мама превратилась… в это. Все его мечты потеряли смысл, его ждёт ненавистная работа, больная фанатизмом мать и отец, который закрыл настоящего себя где-то очень глубоко. Да, он всё так же сильно любит Джина, как и тогда, когда он был маленьким мальчиком, сидящим на руках у женщины, которую он поклялся любить вечно, но теперь он чувствует себя отцом-одиночкой, не смотря на то, что его жена мирно спит в комнате напротив. Джин не знает, утратил ли он интерес к жизни, не знает, будет ли и он заложником этой веры или станет таким же, как папа — несчастным. Хотя, кажется, он уже стал таким. Но он всё ещё надеется, что где-то есть тот человек, который вырвет его из этого мрака и покажет ему настоящую жизнь.