Говорят, жизнь полна парадоксов.
Всё что нужно делать — это
Привыкать к этому марафону.
Ты думаешь, жизнь только к тебе жестока, но она такая со всеми.
Эти слова не смогут утешить тебя, ставшую взрослой.
YOUNHA (feat. BTS RM) — WINTER FLOWER
Легкий утренний ветерок трепал волосы, постоянно бросая их на глаза, от чего даже терпеливый Леви чувствовал легкое раздражение. Он и так был в плохом расположении духа, но это вообще мало кого интересовало. Что это было за место? Аккерман мало помнил последние события, да и как он здесь оказался, тоже. Снова сон? Или же он, наконец, сошел с ума? Если так, то где четырехглазая? За сумасшествие в их команде отвечала именно она.
Тяжело выдохнув, мужчина положил руку на плечо, немного его сжимая, надеясь, что отступит напряжение и тяжесть в мышцах. Он устал. Эта борьба вымотала его, а ведь Леви уже не молод. Ему уже давно не двадцать лет, поэтому с каждым годом маневрировать на тросах становилось тяжелее. Сильнейший воин человечества не мог позволить себе слабостей и оправданий, поэтому приходилось стараться ещё больше, совершенно себя не жалея. Разве он не заслужил отдыха? Сколько ещё ему придется нести это бремя на своих плечах? Всему ведь, рано или поздно, приходит конец.
Леви был взбешен, хоть и сам не мог сказать, почему именно. Человек, ради которого он пожертвовал дорогими ему людьми, своим отрядом, столькими невинными солдатами, оказался предателем. Аккерман столько раз спасал этого юнца из лап смерти, что уже и сам не мог припомнить, как часто это происходило. Он верил, что Эрен Йегер спасение этого мира. Величайший дар, который они могли получить. И что человечество получило в конце? Обезумевшего убийцу. Теперь, разве что так он мог назвать свою самую страшную ошибку.
Леви привык не сожалеть о своем выборе, смотреть только вперед, принимая случившееся, как урок. Но, почему не получалось сделать это сейчас? Почему мужчина так ненавидел свой выбор?
Леви не знал, почему он взбешен — из-за парня, которому поручил спасти всё человечество, или из-за своей глупости, которая и стала виной всех этих
бессмысленных человеческих жертв.
Почему-то, в голове возникли строки, которые Леви знал на память. Сам не зная зачем, он перечитывал дурацкое письмо раз за разом, пока не понял, что даже когда лист бумаги улетел в море, он всё равно, помнил каждую строчку наизусть. Вот и сейчас, Фел не было с ним, но он слышал строки в своей голове, звучащие именно её голосом:
«Мы безвольные куклы, которые только и могут, что умирать в руках безмозглых кукловодов. Скорее всего, этому никогда не придёт конец, пока титаны не переметнутся на нашу сторону. Ты ведь и сам понимаешь, насколько глупо это сейчас звучит».
Аккерман едко усмехнулся. Да, Дюбон, черт подери, это глупо. Может они выиграли сражение с титанами, но войну они проиграли. Человечество, потеряло свою победу, когда доверило свои жизни мальчишке-титану. Теперь всему должен прийти конец. Всё, ради чего его дорогие товарищи отдавали свои жизни, больше не имело никакой ценности. Никакой.
Недовольно хмыкнув и, в который раз, смахивая назад волосы, Аккерман начал оглядываться по сторонам. Он явно слышал мерзкий крик чаек неподалеку, поэтому был уверен, что где-то близко должно быть море. Но, что он, черт подери, может делать в таком месте? Начиная перебирать картинки в голове, не было ни капли понимания, от чего боль в висках становилась всё более невыносимой. Направляя взгляд вперед, Леви пытался понять, куда ведет выложена крупной брусчаткой дорожка, но она виляла в стороны, словно пытаясь ещё больше запутать мужчину, который и так ничего не понимал. Стоя на месте было невозможно найти хоть какие-то объяснения, поэтому он, всё же, решил прояснить, что же на самом деле происходило.
Леви мог с уверенностью сказать, что впервые оказался в этом месте, но, от чего-то, не покидало чувство, что он знает его. Тропинка словно казалась знакомой, аккуратные маленькие домики внушали необычное спокойствие, да и крик птиц уже не казался таким мерзким, каким был в начале. Продвигаясь вперед, дорожка всё более виляла в стороны, скрываясь за домами, словно ручей, который стремительно бежал к месту назначения. И чем дальше шел Аккерман, тем больше его не покидало странное чувство, что он идет по правильному пути. Ему нужно вперед, и эта мысль так четко возникала в голове, что Леви был готов перейти на бег. Пройдя очередной поворот его взгляду открылось поле подсолнухов, и на мгновение он замер, словно забыл, что ему нужно идти. Подсолнухи один за другим повернули свои головы к солнцу, словно радуясь новому дню и благодаря за новый прожитый миг. Целое поле было устлано этими цветами, и почему-то Леви казалось, что он, наконец, дома. Он немного замедлил шаг, всматриваясь в цветы, словно надеялся что-то там найти. Но, конечно же, там ничего
никого не было.
Что Аккермана поразило ещё больше, что он остановился перед одним из двориков, самым обычным, таким же, как и десятки остальных, с явной мыслью — ему сюда. Небольшой домик с чердаком и летней верандой, на которой стояло два кресла-качалки. За домом виднелся сад. И хоть тишина вокруг и могла одурачить, что здесь никого нет, Леви открыл калитку, ступая на выложенную мелким гравием дорожку. Мужчина намеренно прошел мимо крыльца, огибая дом и направляясь прямиком в сад.
Теперь он мог видеть, что сад был поистине огромным. Множество фруктовых деревьев со спелыми плодами и теми, что ещё радуют зелёными боками. Возле одного дерева вертелся радостный пес, которому явно нравилось прыгать из стороны в сторону, пытаясь достать к ноге хозяйки, что свисала с одной ветки. Девушка сидела к нему спиной, но Леви хватило всего одного взгляда, чтобы узнать её. Сейчас её волосы опускались уже ниже лопаток, и она собрала их в хвост, который прыгал в разные стороны. Девушка громко хохотала и дразнила пса с дерева, от чего тот ещё более резво начинал прыгать, но девушка была слишком высоко, чтобы её можно было достать. Она развернулась к корзинке, что стояла возле неё на ветке, кладя туда несколько спелых яблок, и снова потянулась к плоду, висящему на дереве.
От чего-то внутри становилось тепло. Леви даже хотелось укусить себя за язык, чтобы проверить сон это или реальность, но он быстро отбросил эту идею в сторону, как явно бредовую, и, скорее, в стиле Ханджи. Девушка болтала ногами в воздухе, явно наслаждаясь своей работой, которая больше была похожа на забаву. Подол её юбки, что слегка задралась к верху, играл на ветру, и Леви даже на мгновение показалось, что этот ветер готов подхватить девушку и снова унести её от него.
Аккерман подумал, что, наверное, она улыбнется. Сейчас мужчина осознал, что у него не было места, которое было для него домом. Не тем местом, где он мог перевести дух после очередной вылазки, а именно место, где он был бы кому-то нужен, по-настоящему. А теперь у него возник вопрос — дом — это место, или человек, который тебя там ждет?
— Я, наконец, нашел тебя, — Леви остановился слегка поодаль от дерева, всё же привлекая к себе внимание. От неожиданности, девушка вскрикнула, дернувшись, зацепила полную корзинку яблок, которые все разом полетели вниз, но ей не было до этого никакого дела. Не верящим взглядом она смотрела на прибывшего гостя. Девушка открыла рот от удивления, и было явно видно, что её нижняя губа начала дрожать.
— Что ты здесь делаешь? — В её голосе можно было услышать обвинение, и, смотря в её глаза, Леви видел, что девушка еле сдерживает слезы, которые так просились сбежать вниз по щекам.
Внутри защемило. Он ошибся? Ведь это была всё та же Феликс Дюбон, которую он помнил. Те же черты лица, тот же цвет волос, те же глаза, что пристально смотрели в ответ, от чего временами было тяжело удержать взгляд. Она та же. Так что сейчас было не так?
Пес, который всё это время был занят своими делами, наконец, заметил незнакомца, и с явной долей неприязни начал скалить зубы. Скорее почувствовав изменение в настроении своей хозяйки, нежели от опасности. Явно не собираясь ждать действий нежданного гостя, зверь бросился вперед.
— Ричи, стой! — Леви, который за долю секунды стал в оборонительную позицию, перевел взгляд на девушку, услышав истерические ноты в голосе, и, наконец, увидел её. Настоящую Дюбон — испуганную, беззащитную и слабую, хоть в этот момент она сама хотела его защитить. И к Леви вернулось спокойствие. Но когда он увидел, что испугавшись, девушка решила спрыгнуть на землю, скорее всего, чтобы остановить пса, Леви содрогнулся. Ветка была высоко, и девушку явно это не беспокоило, и прежде чем он успел понять, ноги уже начали двигаться вперед. Шаг, ещё один и за ним следующий. Феликс, явно и сама, поняв, что сделала, зажмурила глаза, но вместо твердой земли, почувствовала тепло такого родного тела. Она снова оказалась в его объятьях, и, не открывая глаз, боясь, что он снова исчезнет, обхватила его в ответ, сильнее прижимаясь. Больше она не сдерживалась, уткнувшись ему в плечо, все же, расплакалась.
— Почему? Почему ты здесь? — Сквозь истерику, всхлипывая, повторяла девушка. Леви был готов послать в её адрес несколько проклятий. Сколько она может повторять это? Не нужно быть великим философом, чтобы понять, она так давно его ждала. Так почему же она твердит ему эту чушь? Но Леви не успел ничего ответить, Фел снова начала говорить. — Ещё так рано. Ещё не пришло время, это не твое время. Тебя не должно здесь быть.
Теперь Аккерман всё понял. Понял, что же это за место, и что было не так. Вспомнил себя, лежащего на берегу реки, истекая кровью, и части тела Зика Йегеря, что летели в разные стороны. Так вот, что случилось — он мёртв.
Леви сильнее сжал объятия, прижимая девушку к себе, вдохнул знакомый запах её волос и не смог удержаться от легкой улыбки.
— Я дома, птица певчая.
Сидя в саду, в тени яблони, которая нависала прямо над головами, они оба молчали, словно не веря, что, наконец, встретились. Девушка опиралась спиной о грудь Аккермана, и, чувствуя его размеренное дыхание, ощущала спокойствие. Как долго она его ждала здесь?
— Леви, — девушка и сама не ожидала, что её голос будет таким тихим, — сколько времени уже прошло?
Аккерман молчал, и Фел подумала, что так и не получит ответ на свой вопрос.
— Много, — девушка вздрогнула от его шепота и от дыхания, которое обжигало шею, — очень много.
Она знала, что не имела права причинять столько боли этому человеку. Все привыкли видеть его, как сильнейшего воина человечества, и да, он и был им. Но от этого не становилось легче смотреть на человеческую смерть. Он больше не мог прятать свою боль под маской безразличного капрала. Нет. Смерть сломила его, одержала верх над его разумом и эмоциями, от чего горечь утраты разбивала его изнутри. Дюбон прекрасно это понимала.
— Я видела этих людей, Леви. Видела ребят, которые шли за вами на смерть.
От этих слов, глаза капрала раскрылись в удивлении. Он бы не хотел смотреть им в глаза, не желая найти там ненависть. Он бы не смог справиться с ней. Больше, пожалуй, нет.
— Ты должен знать, что они были благодарны тебе.
— За что? — Раздраженно спросил Леви. — За смерть?
— Нет. Вовсе нет. — Девушка покачала головой в стороны, прикрывая глаза. — За то, что о них помнили. Они не были лишь кусками мяса. Только не для тебя. Ты помнил этих ребят.
— Это не помогло нам в этой войне.
— Но это помогло им. Они не страдали.
Аккерман не ответил, лишь прикрыл глаза, хмурясь от услышанных слов.
— Знаешь, мне очень понравилась твоя сестра, — хитро улыбнулась Фел.
— У меня не было сестры, — не раздумывая, выпалил капрал.
— И правда, но она так часто называла тебя братишкой, что мне пришлось переспросить, правда ли это.
От этих слов Леви дернулся.
— Изабель… — словно не веря своим ушам, капрал снова повторил знакомое имя.
— Не только она. Фарлан тоже был вместе с ней. Они любили тебя, Леви. Об этом они сказали в нашу первую встречу и повторяли до того, пока мы не встретились в последний раз. Это был их дом, — Дюбон показала рукой за спину. — Я пообещала, что пригляжу за ним, пока мы с тобой снова не встретимся. Они не смогли дождаться, уж прости их за это. — Фел снова улыбнулась, чувствуя сбитое дыхание капрала.
Под боком начал шевелиться Ричи. Он уткнулся носом в ногу Леви, словно был знаком с ним очень давно, и безоговорочно доверял.
— Твои ребята тоже были здесь.
В голове Аккермана, как молния, пронеслись картинки изуродованных тел, словно он видел их смерть всего несколько часов назад.
— Они просили прощения.
— За что им извиняться?
— За смерть, пожалуй. Они ушли, так и не выполнив твоего поручения защитить мальчика.
Вспомнив о Ерене снова, злость начала подступать с новой силой, от чего руки сжались в кулаки. Они не должны были тогда умереть. Не так. И уж тем более, извиняться за свою смерть. Черт подери, это же смешно! Тот, кто должен просить прощение — он сам.
— Ты не виновен в этом, — словно прочитав его мысли, сказала девушка.
— Если не я, то кто?
— Знаешь, что они сказали мне? Конечно, не знаешь. Откуда? — Улыбнулась девушка. — Это ведь ты им тогда сказал, делать свой выбор, и лишь судьба и время покажет, был ли он правильным. Они сделали свой выбор. И сделали бы снова, если бы довелось. Ты должен принять этот выбор.
— Почему ты говоришь всё это? — Капрал смотрел на девушку, и всё не мог поверить, что снова видит, её. Чувствует тепло её руки, и этот голос, такой родной и близкий, который звучал так же, как и много лет назад. Как все эти годы в его голове. Он не забыл его.
— Я видела многих людей. Майка, Нанабу, Рене, Гергера, Нифу, Моблита, и ещё многих других. Они приходили ко мне, словно знали, куда нужно идти.
— Я пришел так же.
— Нет, — Феликс повернулась лицом к капралу, хватая его лицо руками. — Все они приходили для того, чтобы говорить. Каждый из них приходил, оставляя весточку о сильнейшем воине человечества. Благодаря этим людям, я знала, что ты всё ещё сражаешься. Многих из них я не знала, но их это не тревожило. Казалось, что они знают обо мне, и поэтому хотели рассказать о человеке, который сражается изо всех сил, чтобы увидеть такую долгожданную свободу. И только ты шёл по дороге, мимо поля подсолнухов. Потому что ты, Леви, шёл домой.
По щекам девушки побежали слёзы, но ей было плевать. Она так долго ждала его, и, как оказалось, не была готова к этой встрече.
— Прости, — Леви прижался своим лбом ко лбу девушки, — я должен был быть рядом.
— Нет, ты был там, где должен. Мой путь закончился, но твоей вины в этом нет.
— Почему ты так поздно пришла ко мне? *
— Я пришла тогда, когда ты нуждался больше всего.
— Я всегда нуждался в этом.
— Нет, — улыбнулась девушка, сквозь слезы. — Только так ты смог сдержать свое обещание.
— Эрвин ведь тоже был здесь?
— Ты ведь видел его в тот день. Он тоже навещал близкого человека.
Леви улыбнулся без слов в ответ. Они были лишними.
Солнце на небе начало понемногу спускаться вниз.
— Так что дальше, Фел? — полушепотом спросил капрал.
— Кто знает. Я впервые вижу, как солнце идёт к закату. Наверное, это конец. Как приходит конец этого длинного дня, так и мое ожидание тоже подошло к концу.
— Так почему ты не рада? — Обвиняя, Леви не мог промолчать. Ему никак не давало покоя, почему девушка так отчаянно не хочет принимать его смерть.
— Потому, — не выдержав, девушка встала на ноги, — потому что не время. Ещё не всё, Леви. Ты не можешь остаться здесь. Не сейчас.
— Это конец, Феликс.
— Солдат не может умереть, пока его жизни придают смысл, — выкрикнула Фел, от чего слёзы побежали ещё быстрее. Она отвернулась от Аккермана, приложив ладони к глазам.
Сзади слышалось, как начал скулить Ричи, но девушка так и не двинулась.
— Фел! — Девушка не отреагировала, поэтому капралу пришлось крикнуть. — Феликс!
Девушка слегка повернула голову, и забыла обо всём, увидев Леви. От него исходил тусклый зеленый свет.
— Я, черт подери, люблю тебя, Дюбон, так что… — Леви не успел закончить, так как Фел оказалась рядом, зажимая рот ладонью.
— Не смей! — Со злостью бросила девушка. — Слышишь, даже не вздумай говорить, что отпускаешь меня, придурок. Я не уйду, пока мы снова не окажемся вместе. Запомни это.
Аккерман оттолкнул руку девушки в сторону, притягивая рукой её к себе за талию, а другой зарывшись в её волосы, накрывая губы девушки своими. Прошло долгих девять лет, и вот она снова перед ним. Как и та Дюбон, что он запомнил. Нежная, хрупкая, ранимая, но именно этих губ не хватало на протяжении всего этого времени. Не хватало её.
Разорвав поцелуй, капрал уткнулся лбом в лоб девушки, обхватывая руками её лицо.
— Тогда жди меня, Феликс Дюбон.
— В этой и каждой следующей жизни.
Сияние охватило капрала полностью, и уже в следующую секунду, мужчина исчез. Феликс, лишившись опоры, начала клониться вперед, падая на руки.
— Нет! Нет! Не-е-ет! — Феликс начала бить кулаком по земле, и её рыдания стали ещё громче. — Не бросай меня. Не бросай меня, черт подери!
Рядом скулил Ричи, тыкая мокрым носом в лицо девушки, но это не могло остановить её слёз. Она сказала, что ещё не время, и заставила его вернуться обратно. Девушка должна была это сделать, но она не могла смириться с этим. От криков голос девушки слегка охрип, но даже это не могло остановить её страдания.
Дюбон ждала его уже долго, и кто знает, сколько нужно будет ждать ещё. Но дело было не только в её боли. Фел причиняла боль и ему. Леви не заслужил страдать сильнее, чем ему уже довелось страдать. Она ненавидела себя за слова, сказанные ему. Аккерман, как никто, был достоин жизни, но хотел ли он её сейчас так же, как и раньше? Капрал хотел спокойствия. И именно это место должно было его подарить. Но она снова сделала всё по-своему. Имела ли она на это право?
Когда сил уже не было, девушка легла на ещё теплую землю, чувствуя, как Ричи подползает к ней, чтобы уткнуться носом ей в колени. Потрепав пса по голове, Феликс закрыла глаза, всё ещё тяжело дыша после истерики.
— Прости меня, Леви. — Из уголков глаз снова сбежали слезы, — Я чувствую твою боль, но ничего не могу с ней поделать.
Белый рассеивающийся свет всё ещё есть,
Как замерзшее солнце и спрятавшаяся луна,
Где конец ожидания,
Есть ли какое-нибудь начало…
Держись, держись, держись,
Я заберу это,
До того, как ты споткнёшься,
Я останусь рядом с тобою,
Пока ты не выживешь,
Надеюсь, ты расцветёшь.
От прикосновения к волосам девушка вздрогнула, открывая глаза. Над ней стояла женщина в светлом платье, и улыбка, подарена ею, согревала. Неспешно присев, и вытерев руками глаза, Фел присмотрелась к женщине, но она никогда её раньше не видела. Черные, как крыло ворона волосы, легкими волнами спадали ниже плеч, слегка закрывая лицо, когда снова набегал ветер. Почему-то, девушке становилось спокойней, глядя ей в глаза. Они казались глубокими, и такими ясными, словно в этих глазах было всё понимание мира. Черты лица были столь изящны и аккуратны, что Феликс не могла оторвать взгляд, рассматривая незнакомку.
Женщина снова коснулась волос девушки, провела рукой вниз, касаясь лица, и вытирая слёзы. Эти прикосновения совершенно не пугали Дюбон. Они казались такими теплыми и нежными, что стоит закрыть глаза, и придёт ощущение, что она снова дома.
— В этом нет твоей вины, — тихо, словно не желая, чтобы кто-то ещё услышал, произнесла незнакомка, — ты сделала правильный выбор.
Сказав это, женщина прижала Фел к себе. Слёзы начали отпускать Дюбон, и вместо них приходило успокоение.
Солнце снова остановило свой ход, так и не успев дойти к закату. Устав от истерики, Феликс уснула на коленях женщины, которая продолжала поглаживать её волосы.
— Спасибо, что ты так добра к моему сыну.
Она осмотрелась по сторонам, наблюдая, как ветер качает ветви деревьев. Под боком Феликс улегся пёс, который тихо посапывал, а совсем недалеко лежали разбросанные яблоки, о которых все забыли. Придёт время, и эти двое снова будут вместе. Кто знает, может это произойдет ещё не скоро, а может их разлука закончится уже спустя мгновение.
Все мы делаем выборы, и только время покажет, были ли они верными. Кушель поправила прядь волос, брошенных ветром в лицо, и улыбнулась.
Да, ещё не время.
*Имеются в виду события прошлой главы
