Слишком приторно

Понедельник. 09:50 И я еду, но не к тебе, взлетаю, но не с тобой. Я знаю, ты там не спишь, и возможно ловишь разгон. — Эва Мун, если вы сейчас же не будете работать на моем уроке, о тройке в семестре можете забыть! — грозно проговорил учитель математики, выглядывая из-за толстых линз очков в голубой оправе, что соскальзывали на острый кончик преподавателя. Рыжая даже и не заметила, как уснула. В последнее время, Мун только и делает, что засыпает на скучных уроках, даже не пытаясь напрягать мозги хотя бы для того, что бы в следующий раз снова не получить двойку по контрольной. Эва несколько раз пыталась окунуться с головой в учебу, нехотя хватаясь за учебники, но все, как вы уже поняли, было коту под хвост. Она вечно ссылалась на то, что ей вечно кто-то мешает. То жуткая головная боль, что не давала ей покоя сесть за учение нудной истории, то грязные, спутанные волосы, которые, как уверяла себя Эва, сами себя не помоют. Мун вечно искала в чем-то отмазки, стараясь не приближаться к тетрадкам с конспектами и потрепанным книжкам, которые она доставала только лишь на уроках. Ее мама, Анна-Марит, вечно хвалила свою рыжеволосую девочку за отличные отметки в младшей школе, когда Мун была еще совсем ребенком, тогда еще не познавшим проблемы всей подростковой жизни. Она считала себя красивой и ухоженной девочкой, которая почти что каждый день скупала детскую фантастику с прилавок книжного магазина, умоляя мать купить их. Несмотря на то, что в их маленькой семье было не так уж и много денег, обычно их хватало на еду и на оплату электричества — Анна всегда старалась дать своей дочери то, что она желает. Новую одежду, что бы ее дочь всегда была самой лучшей в классе, новую обувь, на которую ее мать тратила чуть ли не половину своей зарплаты. Она хотела, что бы Эва была лучшей. И она была. Всегда была приветливой девочкой, что сама любила познакомиться с окружающими, в голове придумывая очередную смешную кличку. Была жизнерадостной, общительной и начитанной, отчего ее хвалила не только собственная мама, но и учителя в школе, что вечно отправляли совсем еще юную Эву на городские олимпиады Осло. Эва была лучшей до того самого дня, когда встретила Кристофера Шистада на своей самой первой вечеринке год назад, когда ей было еще 16 лет. Она помнит, как вся светилась от счастья, когда познакомилась с новыми друзьями, обзавестись которыми ей было тогда очень трудно. Перейдя в старшую школу, где правила создают сами школьники, а учителя здесь почти что ничего не решают — Эва стала некой серой мышкой, которую почти никто не замечал. И черт побери, как же она благодарна Нуре Амалие Сатре, что перевелась в Ниссен в один из осенних дней Осло. Мун была не только счастлива тем, что нашла человека, который сможет понять ее, Мун была горда собой, что не отвернулась от нее, когда блондинка с белоснежными, отдаленно напоминающее снег, волосами подошла и просто спросила расписание, совершенно не ориентируясь в коридорах огромной школы. Рыжая помнит, когда она с Нурой, которая, кстати, души не чаяла в ярко-красной помаде, познакомились с очаровашкой Вильде — еще одной блондинкой в их компании, которая только и делала, что думала о парнях с третьего курса. С Крис Берг, что вечно подшучивала над мелкой тупостью Хэлеруд, когда та начинала чуть ли не сохнуть по Вильяму Магнуссону — главному факбою их школы, что возглавлял кучку каких-то недоделанных, самовлюбленных ребят, которые только и думали о том, как же затащить очередную первокурсницу в постель. Еще они познакомились с мусульманкой Саной, которую они по-настоящему любили за умные советы. Обычно именно эта девушка постоянно отговаривает их не ходить на вечеринки старшекурсников, где полно алкоголя и всякой травы, ну и, конечно же, Пенетраторов, по которым сохла чуть ли не вся женская половина школы. Эва смутно помнит, как познакомилась с еще одним факбоем-уродом — Кристофером Шистадом. Она лишь помнит, как он пытался затащить ее в постель, вечно шутя что-то о ее великолепной заднице и цветочном одеколоне, кажется, тогда они были с орхидеей. Мун сдалась тогда только потому, что в голову слишком сильно вдарила бутылка выпитого полусухого, отчего она чуть ли не в пляс шла, что уж говорить о пьяном поцелуе с Шистадом. И так продолжалось постоянно. Они целовались, закрывались в комнатах на верхнем этаже в домах пенетраторах, обычно с яростью стягивая друг с друга одежду. Продолжалось до того самого момента, пока Крис не решил спросить ее: — Между нами же дружба, да? Мун, мне не нужна вся эта ванильная хуйня. А что могла ответить Эва? Что любит его, что убить себя готова, лишь бы он сказал ей это в ответ? Мун считала это пустой глупостью. Любовь была явно не для нее и уж тем более она не собиралась заводить серьезных отношений на тот момент. Они стали лучшими друзьями тогда и являются ими до сих пор. Стали лучшими друзьями с привилегиями, которые до сих пор закрываются на пятничных вечеринках в комнатах на верхнем этаже. — Эй, — блондинка, губы которой аккуратно подведены красной помадой, толкает ее локтем в бок. — Эва, не думаешь, что пора взяться за учебу? — Я пыталась, — что-то невнятное бурчит рыжая, закрывая лицо волосами, лишь бы не видеть надоедливого препода, один вид которого совершенно выбивал ее из колеи. «Он похож на сектанта-наркомана и заученного ботаника с прыщами на лице одновременно!» — каждый раз думала Эва, как только Мистер Филдс проходил по длинным коридорам школы. — Просто попытайся.. Эээ.. Хотя бы немного порешать задачи самой, а не списывать все с решебника, ладно? — Нура пытается улыбнуться, но выглядит это глупо, поэтому, потупив взгляд, она кусает тонкие губы. — Мы сегодня идем вместе? Можем заглянуть ко мне и посмотреть какую-нибудь комедию. Только перед этим нужно зайти в магазин за попкорном, ведь… — Меня подбросит Крис, — пытаясь говорить немного тише, дабы учитель не заметил их, Эва устало откидывается на спинку школьного стула. — Прости, что не предупредила. — Оу, — щеки Нуры заметно краснеют. — Что ж, удачи повеселиться вам, ребятки. И все такое. — Прости, Нур, — Мун кладет голову на плечо подруги. — Мы посмотрим этот фильм завтра, ладно? Обещаю, что мы посмотрим его. — Да, если только твой ненаглядный снова не решит похитить тебя! — чуть громче буркает блондинка. — Он не мой ненаглядный! — морщась, отвечает рыжая. — И вообще, мы просто друзья, если ты там, конечно же, не придумала что-то в своей белокурой головушке. — Да, друзья, которые спят друг с другом чуть ли не каждый день. Это полное сумасшествие, Эва. Ты глупая, раз решила в это ввязаться. — Мисс Сатре, — слышится мужской, противной голос Мистера Филдса, что на небольших каблучках лакированных туфель вдруг повернулся к классу. — Может обсудим проблемы Мисс Мун при всех? Нам же так интересно знать, с кем там спит Эва, не правда ли? Вы не считаете, что куда лучше знать геометрию, чем обсуждать девичьи дела на моем уроке? — Простите, Мистер Филдс, — блондинка вновь краснеет, виновато опуская взгляд серых глаз на красные ногти, где местами уже начал слезать глянцевый лак. — Еще одно такое замечание, и я ставлю в журнал вам два, юные леди! — мужчина демонстративно открывает журнал, а после чего вновь берет в руки белоснежный мел, противно скрепя по школьной доске. — Я все еще считаю, что это безумие! — еле слышно шипит Сатре, вновь толкая рыжую локтем. Понедельник. 12:30 Это пальба, где я без оружия, по твоим тонкостям, Это война, где ты в чём-то лучше. — Хэй, девчонки, как прошла математика? Малышка Эва снова получила двойку? — Вильде глупо смеется, ставя пластиковый поднос с жирной, а главное, вредной едой на небольшой столик, за которым уже успели собраться девчонки. Пришло время для большой перемены, что подростки обычно проводят в огромной столовой. Кто решает пообедать на улице, сидя за деревянными, слегка отсыревшими из-за прошедшего дождя, столиками, а кто-то все же решается остаться в тепле, собирая очередные сплетни о «шлюхах» школы. Мун уже привыкла к такой жизни за прошедший год. Здесь все смотрят на тебя с высока, и неважно, нравится тебе это или нет. Девочки, что готовы раздвинуть ноги перед любым другим пенетратором, называют остальных шлюхами, хотя те даже ничего и не сделали. Мун не раз замечала эту некую цепную реакцию старших курсов. Один раз бывшая Криса назвала свою однокурсницу шлюхой, из-за чего та разозлилась и обвинила во всех бедах свою лучшую подругу Бэтти, назвав ту конечной сукой и девушкой легкой поведения. Их банда еще очень долго смеялась над этим до того самого времени, пока эта некая игра, под названием «домино» не дошла и до рыжеволосой Мун. Помнится, она находилась в огромном шоке, когда одна из второкурсниц вылила на нее целый пакет сока, назвав ее личной подстилкой Шистада. Нет, что вы, Мун не стала плакать или же убиваться из-за нападок в старшей школе. Она все это понимала. Понимала то, что каждый здесь сам за себя, ты должен бороться за свое место, иначе сможешь оказаться головой вниз в мусорном контейнере, сливаясь с толпой неких «изгоев». Обычно их не бывало, но все же такие имелись. Мун было жалко их, ведь, по сути, они этого и не заслужили. Просто сидели мирно в сторонке, пытаясь закончить эту гребанную школу, а не раздвигать ноги при каждом случае. Школьники забирали документы и переводились в другие места, или же совсем уезжали из Осло, потому что издевки от «куриц школы» доходили и за пределами стен этого здания. Шистад заступился за Эву тогда. Видели бы вы его лицо, когда он сжимал свои кулаки с такой силой, что костяшки пальцев белели, а вены на шее вздувались еще больше, пульсируя в зоне сонной артерии. Он был на той самой грани, что бы не заехать по кривому личику той самой блондинки, что назвала Мун подстилкой, но Крис девушек не бьет, да и никогда себе бы этого не позволил. Мун чувствовала, что она ему не безразлична. Конечно, ни о какой любви и вовсе она не думала, да и сейчас ей абсолютно плевать на все эту сахарную вату, которая так и слипается на холодных пальцах. Крис просто дружит с ней. Она просто дружит с ним. Только.. Немного по-особенному. — Даа, Малышка Эва снова потерпела фиаско, — Нура легонько хлопает рыжую по плечу, усаживаясь на свое место, прямо между Мун и Бакуш. Она терпеть не могла, когда ее так называли. Эту «недоделанную кличку» ей дали ровно тогда, когда они все и познакомились, решив немного позабавиться. Все ее подруги отлично знают, что она ненавидит это прозвище, просто готова выстрелить себе в висок, лишь бы не получать некое раздражение от этого словосочетания. БЕСИТ. Крис тоже знает, что Эва готова убить любого, кто назовет ее так хотя бы один раз. Обычно он говорит это, когда ему хочется подразнить ее, позлить, возбудить, да что угодно, Мун считает, что все из уст Шистада звучит просто идеально. В одно время она считала, что слишком помешалась на нем. Но разве это и не есть дружба? — Почему не учишься? Была бессонная ночка? — Крис смешно играет бровями, кивая в сторону шумного столика пенетраторов, за которым уже собирались некоторые ребята. — Мы не виделись с Крисом уже неделю, так что свои фантазии можете оставить на потом, — Мун смущенно хихикает. — Но я сегодня и вправду не спала. Ждала маму, потому волновалась, она долго не брала трубку. Была недоступна. Эва привыкла говорить своей «банде» правду. Она не хочет лгать им и уж тем более ссориться с ними из-за скрытой правды, лишь потому, что рыжая решила промолчать. Она никогда не промолчит и если вдруг ей приспичит выговориться, она сделает это даже не раздумывая. Эва знает, что они поймут, выслушают, дадут совет, как правильнее поступить. Эва чертовски любит их. — И что потом? — вынужденно вытягивает Сана, отрываясь от поедания свежего салата. — Она завалилась в дом пьяная с каким-то мужиком. Очередным мужиком, которого наутро она назвала моим новым папашей, — Мун кривится, опуская взгляд на свой поднос. В последнее время Эва решила ограничить себя от еды. Она считает, что ее фигура недостаточна хороша и уж далеко от идеалов, хотя Шистад говорит обратное. Почему ты все еще думаешь о нем, Мун? ХВАТИТ! — Полный бедлам, — понимающе кивает Хэлеруд. — Держись, Эв. Мы всегда будем с тобой, наша алкашка. — Я привыкла, — рыжая усмехается. — Каждый день новые мужики. Их слишком много для моей памяти. — Девушка хмурится, устало потирая переносицу. — Мы будем рядом. — Не хочу нагружать вас своими проблемами. — Шистадом ты уже нагрузила, — усмехается Берг, откусывая от яблока. — Кстати о Шистаде. — Она вновь кивает в сторону стола пенетраторов. — Для тебя это нормально? — неловко спрашивает Вильде, рассматривая «знаменитое» место столовой. — Нормально что? То, что он сосется с какой-то бабой? — Мун отводит взгляд на свои ногти, думая, что уж куда приятнее разглядывать свой маникюр, чем-то, как сосется Пенетратор Крис. — Я должна убиваться или что? Мы друзья. — Эва, вы не друзья, — мотает головой Сатре. — Вы псевдодрузья. — Я не хочу говорить о себе и уж тем более о Шистаде, окей? У нас, кажется, биология? Идем? — Мун громко встает из-за стола, надевая на плечи черный рюкзак. Она не говорила с Крисом целую неделю. Он не звонил — она ему ничего не должна. Он не приходил пьяный после очередной вечеринки, которые, кажется, у него были чуть ли не каждый день. Он не подвозил ее до школы, она и не напрашивалась. Вчера он написал, что хочет встретиться после школы, заодно и подбросит до дома. Честно говоря, Мун думает, что у него кто-то появился. Пусть так, это и к лучшему. Они еще год назад договорились, что прекратят эти, как сказала Нура, псевдоотношения, если у Крис или Эвы появится вторая половинка. Договорились. Но выдержат ли?