Слишком приторно

Сколько нам вдвоем дышать, только нам одним решать. Мы на лезвии ножа, слишком голая душа. Среда. 18:30 Эва крайне недовольна тем, что Крис завалился в ее комнату вечером, настойчиво стуча в окно. Он пожаловался на бесконечную скуку и разлегся на кровати рыжеволосой, напевая что-то себе под нос. Мун, в свою очередь, продолжала делать уроки, стараясь не отвлекаться на хрипловатый голос парня. Анна-Марит поехала провожать бабушку в аэропорт, которая заезжала погостить на выходных. Она умоляла Эву поехать вместе с ней, ибо сама женщина не вытерпит и десяти минут в присутствии свой матери. Рыжая отказалась лишь потому, что уже завтра ей нужно сдавать реферат по истории, иначе ее средний балл упадет ниже некуда. Еще она осталась потому, что Крис написал ей. Да, глупая, да, совсем слетела с катушек, но ей чертовски не хватает его внимания в последнее время. Они редко видятся, редко курят вместе, разглагольствуя на разные темы, слишком редко смотрят друг другу в глаза, разглядывая темные радужки глаз. У него — карие, напоминающие тягучий шоколад. У нее — зеленые, будто свежая, скошенная трава. И все же, напряженной атмосферы и вовсе нет среди них сейчас, даже, наоборот, Мун лишь иногда разрешает себе передохнуть несколько минут, наслаждаясь тихим голосом парня, напевающего какую-то старую песню из 90-х. Она заканчивает, когда на стрелках часах показывает 21:03, а входная дверь в коридоре громко хлопает, как бы напоминая о том, что в этом все же живут и другие люди. — Тебе нужно идти, Крис, — Эва поворачивается на стуле, попутно захлопывая крышку ноутбука. — Если мама узнает, что ты здесь, то… — Мун, не хочу я домой. Я, может быть, боюсь спать один, — Шистад зарывается в белоснежное одеяло с головой, отказываясь перелазить через окно в очередной раз. — Там метель, я не пойду никуда. — Хорошо, будешь спать под кроватью, — Мун слабо улыбается, кидая в него подушку. — Серьезно, я не шучу. — Нет, я буду спать с тобой и обнимать тебя. — Нет, ты можешь лежать рядом, но руки свои должен держать при себе, — рыжеволосая двигается в сторону двери, желая пожелать матери спокойной ночи. — Иначе окно на улицу, где сейчас -10 тебя ждет. — Сучка. Мун лишь шире улыбается, захлопывая за собой дверь. Она двигается в сторону лестницы, поднимаясь по ступенькам подвала. Все же, ей нравится, когда комната находится именно в этой зоне. Анна редко заходит к ней, потому что Мун часто запирается, но ключи от «логова» ее дочери у ней имеются, поэтому женщина в любую минуту сможет проверить ее. Именно поэтому, второкурсница двигается в сторону кухни заверить, что она сделала все уроки и собирается ложиться спать, дабы выспаться перед завтрашним днем. — Проводила бабушку? — останавливаясь в дверях, Эва облокачивается головой о косяк, скрещивая руки на груди. — О, отлично. Целую дорогу в такси читала мне наставления о том, как правильно себя вести. А то я и не знаю! — русоволосая хмурится, открывая холодильник. — Мне иногда кажется, что под таким надзором — она сведет меня в могилу. Это просто невозможно. — Если будешь так много пить, то до могилы так и недалеко, мам. Неужели тебе нравится такая жизнь? — наблюдая за тем, как Мун старшая достает штопор и дорогую бутылку красного вина, девушка усаживается на ближайший стул. — Почему ты не хочешь найти работу, наладить личную жизнь? В конце концов, я даже не против, что бы ты нашла себе мужчину. — Это говорит мне Эва или кто-то другой? Ты же всегда обижаешься, когда я хочу познакомить тебя с… — Обижаюсь, потому что вижу, что с ними у тебя ничего не получится. Ты приводишь в наш дом каких-то алкашей и наркоманов, а о нормальных людей ты и вовсе забываешь. — И что ты называешь нормальными людьми? — женщина откупоривает деревянную пробку стеклянной бутылки, наливая красную жидкость в прозрачный бокал. — Своих чокнутых друзей? Или Криса, от которого ты слюни пускаешь? — Причем здесь Крис, когда мы говорим о тебе? — Может.. Я о тебе хочу поговорить. Серьезно, в последнее время ты стала какой-то.. Странной. Не ходишь на учебу, почти что не говоришь со мной, вечно с кем-то переписываешься по телефону. Тебя вообще не волнует реальная жизнь, да? Твой Крис явно испортил тебя. — Боже, когда ты прекратишь говорить о моих друзьях гадости? Когда закончишь поливать их грязью, даже не зная их толком? Ты только судишь по внешности и сплетням других, но узнать человека тебе в тяжесть, я поняла, — девушка поднимается со стула. — Я.. Как ты вообще можешь говорить о том, что меня портят люди? Я.. Не от кого не завишу. — Сколько раз я запрещала общаться тебе с этим.. Мерзавцем? Ты же все равно это продолжаешь, да? Я не удивлюсь, если ваша тупая дружба уже переросла в нечто большее, чем дружелюбные обнимашки, — женщина иронично смеется, делая глоток спиртного. «Уже переросло..» — думает Эва, отдаляясь от светлой кухни. — Я даже разговаривать с тобой не хочу. Ты несешь какой-то бред и… — Иди спать, Эва.

***

Расскажи им всё, что я теперь знаю, Прокричи об этом во всеуслышание, Напиши на линии горизонта: Всё, что у нас было, прошло… Мун ненавидит свою мать каждой клеточкой тела, где кожа только и делает, что полыхает под натиском собственной матери. Она отказывается признавать положительные моменты с ней, какие-либо действия, потому что их вовсе нет. Она никогда не говорила ей ласковых слов, не обнимала просто так, не на показ. Ее мать просто напросто не хочет портить свою репутацию, но даже не понимает, что уже давно разорвала все свои шаблоны идеала и видит весь этот серый мир через треснутые, розовые очки, даже не желая их снимать. Обычно в такие дни Эва запирается в комнате, громко слушая музыку или же написывая Нуре гневные сообщения о том, что хочет остаться у подруги на ночь, ссылаясь на то, что она снова поссорилась с матерью. Сатре прекрасно знает об их частых, семейных ссорах, потому что Эва никогда не скрывает. Блондинка так же знает, как сильно ее ненавидит Анна. Эта женщина вообще не любит общество, в котором находится ее дочь. Она всегда считала, что люди ее портят, изменяют в худшую сторону, делая из нее не прекрасный идеал, на которого стоило бы равняться, а полное дерьмо, которое каждый день втаптывают в грязь. В чем-то рыжая с ней и согласна. С тем, что каждый день, каждую секунду ее сравнивают с сырой грязью, лежащей на земле, отчего самооценка топится где-то на дне тихого океана. Сейчас Мун не собирается писать лучшей подруге о своем неожиданном визите, и уж точно не хочет слушать громкую музыку, пытаясь заглушить собственные мысли (обычно это ей помогает). Она вспоминает о друге в своей комнате, поэтому лишь толкает белоснежную дверь носком ноги, с грохотом закрывая ее за собой. — Воу, — Крис все так же лежит на кровати рыжеволосой, лениво потягиваясь. — Снова неудачный разговор с мамой? — Не то слово, - рыжая мечется по комнате, кусая итак уже опухшие губы. — Она уже достала меня. Это невыносимо. — Ну.. Ты же смотришь на меня? Держишься, да, изо всех сил? — парень хитро улыбается, наблюдая за тем, как рыжая останавливается прямо посреди небольшой комнаты. — Я хочу, что бы ты трахнул меня, — выдыхает зеленоглазая, замечая реакцию парня. — Сейчас. Виски больно пульсируют, а голова сжимается от гробовой тишины, повисшей в темной комнате. Руки сжаты в кулаки, а грудь быстро вздымается, сбивая равномерное дыхание. Эва не понимает, что творит, но знает, что Крис не откажется. Он никогда не отказывал ей, когда она просила. Никогда, даже не взирая на такие пожелания, ведь он и сам не прочь переспать с ней, когда она совершенно не против. Еще Эва злится до колких нервов в подушечках пальцах на свою мать. Да, может такой порыв из-за их ссоры, да, может она и пытается ей мысленно отомстить, забивая свои стереотипы глубокого нахуй, которые она так старательно выстраивала в своей голове. Нахуй жизнь, когда в ней творится одно дерьмо. Нахуй семью, которая никогда не принимала ее такую, какая она есть. Нахуй все это дерьмо. — Будь бы на твоем месте любая другая девушка, я бы сказал что-то колкое и смехотворное в ее адрес, напоминая о том, что у меня есть девушка, — ухмылка трогает уголки тонких губ, а сильные руки отталкиваются от матраца белоснежной кровати. — Но ради тебя я готов забить абсолютно на всех, Мун. — Крис быстро сокращает расстояние и прижимает рыжеволосую к стенке, грубо хватая за тоненькие запястья, заключая их в замок из своих горячих ладоней над головой зеленоглазой. — Мы просто друзья, да? — она выдыхает прямо ему в губы. — Обещай, что мы будем просто друзьями. — Мы будем самыми ахуенными друзьями, Эва. Он целует ее прямо в пухлые губы, обхватывая подбородок пальцами, а другой рукой грубо задирает края свободного свитера, который сейчас уж точно является лишней вещью на теле второкурсницы. Горячие пальцы проворливо расстегивают застежку кружевного лифчика, а язык проникает в рот девушки, властно исследуя сначала десна, а потом уже бархатистую шею, зубами оттягивая тоненькую кожицу. Эва лишь стонет, пальцами зарываясь в каштановые прядки брюнета, слегка оттягивая их, отчего тот рычит, сильнее вдалбливая тело рыжеволосой в стену. Руки разворачивают ее к себе спиной, чуть нагибая, а тонкие губы все еще оставляют фиолетовые следы на шее, коротко целуя куда-то в область сонной артерии. И Мун клянется, что плавится, когда слышит громкий звук пряжки ремня и пальцы на внутренней стороне бедра, заставляя пухлые губы приоткрываться от нехватки воздуха, а ноги подкашиваться от грубых, но чертовски приятных прикосновений. Холодное спокойствие, сон души, являющийся подобием смерти, — все это не есть путь к счастью; только живые страсти ведут к нему, и, несмотря на муки, которые я из-за вас испытываю, я могу без колебаний утверждать, что в настоящее мгновение я счастливее вас.