Хогвартс времён Мародёров читает книги о ГП

По комнате разносилось тихое тиканье часов, их было тысячи, маленькие и большие, обычные и причудливой формы. Хозяин кабинета любил все необычное, чем необычнее вещь, тем больше вероятность, что данная игрушка окажется в руках у Альбуса. Возможно это пошло из детства и может быть время всегда завораживало его. Оно текло не линейно. Что когда-то случилось в прошлом не значит , что не случится снова. Время оно как спираль, некие события могут повторятся из раза в раз, из года в год, из века в век. Такое оно время, никогда не знаешь,когда оно повторит свой извечный крюк. Поэтому путешествия во времени всегда завораживали Альбуса, маховики времени придумали относительно недавно. Особенно в сравнение с другими артефактами. Совсем новый, до конца не изученный маховик всегда привлекал внимание и разумеется директор заинтересовался данным творением. Сейчас пока в кабинете тихо тикали тысячи часов, самый главный из них лежал на столе. Золотые песочные часы в писанные в окружность, наверное даже в этом есть потаенный смысл, который разгадать увы пока не в силах. Разумеется мужчина понимал, как опасно время и что играть с ним не стоит. Из-за не изученности маховика погибло много людей. Некоторые из них постарели буквально на глазах, другие убили сами себя. Но будущее всегда завораживало, особенно сейчас. Когда боишься взглянуть в глаза людям, когда не можешь смотреть на детей и не чувствовать себя виноватым. Когда именно ты причастен к смертям, когда именно ты не поверил маленькому мальчику и сам вырастил себе монстра. Сейчас уже ничего не исправить, тогда он был молодым и глупым. Верил в стереотипы, считал,что никого не справить, что приндочертано, то и произойдет,но не сейчас. Сейчас нет, он хочет справить, хочет изменить, хочет помочь. И вот маховик лежит перед глазами. Блестит всеми оттенками золота, а рядом письмо. Профессор! Не знаю получится ли провернуть мою затею, сильно ли это повлияет на события. Может быть я никогда не появлюсь на свет и данное письмо не дойдет до получателя. Может я создам другую временную шкалу, где все пошло по другому пути, а сам навсегда останусь здесь в темноте. Наказание за игры со временем, но я ни о чём не жалею. Если это спасет тысячи людей, если есть хоть один шанс, что мама, папа ,Ремус и....Сириус будет жить, то это шанс того стоит. Пожалуйста прочитайте эти книги. Не пропустите ни строчки. Каждое написанное слово правда. Мне бы очень хотелось, чтобы они мною гордились. Даже если я уже не буду существовать как Мальчик-который-выжил, может я буду любим как воспоминание о возможном сыне. Позовите всех кого сможете, пусть все знают и исправляют свои будущие ошибки. И...не жалейте Тома профессор. Он сделал свой выбор сам. У меня он был и я не стал, таким как он. Надеюсь все. Живите профессор и не жалейте , о том, что еще не успели сделать. Так было нужно. Вы все сделали правильно и я не о чем не жалею. Прощайте профессор Дамблдор! Ваш Гарри Джеймс Поттер. Альбус сидел и смотрел в одну точку. Время....оно не линейно, если ,что-то дало шанс на исправление будущего значит так оно и надо. Еще есть шанс все исправить благодаря Гарри. Этот мальчик герой, пожертвовал своим будущим ради прошлого. "Сложный выбор. Плыть по течению и не знать , что случится там, в будущем. Или исправить все. Воспользоваться жертвой ребенка." Директор взмахнул волшебной палочкой и произнес заклинание. - Экспето Патронум. Минерва. Собери весь персонал и учеников в большом зале. Замени стулья и скамейки на удобные мягкие диваны. У нас непредвиденное обстаятельсво, которое требует вмешатества многих людей. *** — Уважаемые студенты! К нам из будущего пришли книги. Да, я понимаю ваше недоверие, но есть доказательства, которые доказывают этот факт, — сказал профессор Дамблдор и стал ждать, когда ученики успокоятся. — В роли слушателей к нам прибудут некоторые родители. Читать мы начнем только после того, как я произнесу заклинание приватности. Все , что будет сказано в этом зале вы не сможете рассказать людям за пределами школы , — в зале поднялся шум. На это была достаточно веская причина, но по другому поступить было нельзя. Подростки переглядывались между собой, шушукались и пытались понять, что такого может быть в этих книгах, и как вообще они могут быть из будущего. Взрослые тихо сидели на мягких диванах и ждали когда все приступят чтению. Когда все присутствующие успокоились, в зале наступила абсолютная тишина , книга открылась. Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. — Лили, а это случайно не твои родственники? — спросил Джеймс. — Да, это парень моей сестры, — непонимающе ответила девушка. Мистер и миссис Дурсль весьма неодобрительно относились к любым странностям, загадкам и прочей ерунде. —Лилс, у тебя очень скучная сестра, — недовольно сказал Сириус. Мистер Дурсль возглавлял фирму под названием«Граннингс», которая специализировалась на производстве дрелей. — Что такое дрель? — спросил первокурсник с Когтеврана. — Это такой инструмент для сверления дырок в стенах, — упрощенно ответила Эванс. Это был полный мужчина с очень пышными усами и очень короткой шеей.  — Он похож на моржа, — сказал Сириус и засмеялся. Что же касается миссис Дурсль, она была тощей блондинкой с шеей почти вдвое длиннее, чем положено при ее росте.  — Лили… мне тебя искренне жаль, твоя сестра тебе не родная, — наигранно расстроенно пробормотал Блэк. — Почему?—недоуменно спросила девушка. —Она похожа на лошадь, —засмеялся Блэк и получил по шее от Ремуса. - Очень смешно Сириус, твой юмор не имеет границ,- пробормотала Лили. Однако этот недостаток пришелся ей весьма кстати, поскольку большую часть времени миссис Дурсль следила за соседями и подслушивала их разговоры.с такой шеей, как у нее, было очень удобно заглядывать за чужие заборы. После этой строчки все студенты засмеялись, взрослые лишь обменялись легкими улыбками. У мистера и миссис Дурсль был маленький сын по имени Дадли, и, по их мнению, он был самым чудесным ребенком на свете. — Как можно назвать сына таким безвкусным именем? — непонимающе пробормотала Софи. Семья Дурслей имела все, чего только можно пожелать. Но был у них и один секрет. — Они кого-то убили? — тихо спросил первокурсник Билл с Гриффиндора, но был проигнорирован. Причем больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь о нем узнает. Дурсли даже представить себе не могли, что с ними будет, если выплывет правда о Поттерах.   — Поттерах? — воскликнул Джеймс. Лили покраснела от своих мыслей.Она уже начала догадываться, о чем будет идти речь, но решила не думать о такой глупости.Она и Поттер. Это невозможно.Она никогда не будет с наглым, нахальным и самовлюбленным парнем. Миссис Поттер приходилась миссис Дурсль родной сестрой, но они не виделись вот уже несколько лет. Ее самые страшные подозрения оправдались. — Хей, Джеймс, неужели цветочек сдался под напором нашего идиота? — громко сказал Сириус. Джеймс внимательно посмотрел на нее красивыми карими глазами, и ее сердце забилось с удвоенной силой. Лили покраснела от его взгляда, а слова Сириуса только усугубили ситуацию. Все стали с интересом поглядывать на парочку. Миссис Дурсль даже делала вид, что у нее вовсе нет никакой сестры, потому что сестра и ее никчемный муж были полной противоположностью Дурслям. — Она никогда особенно и не любила меня, но после получения письма это усугубилось. Петуния просто стала игнорировать , — со слезами проговорила Лили и почувствовала, что за плечи ее обнимают чьи-то нежные руки. Она подняла на него свои зеленые глаза, Джеймс с надеждой посмотрел на нее. Отчего-то в душе потеплело от его взгляда. Дурсли содрогались при одной мысли о том, что скажут соседи, если на Тисовую улицу пожалуют Поттеры. Дурсли знали, что у Поттеров тоже есть маленький сын, но они никогда его не видели. И они категорически не хотели, чтобы их Дадли общался с ребенком таких родителей. — Сын! Мама, папа, у меня будет сын от Лили! — радостно прокричал Джеймс. Студенты заулюлюкали и внимательно смотрели на парочку. —Я горжусь тобой, сын, — сказал Карлус Поттер. Он действительно гордился своим сыном. — Сынок, я так рада за тебя, — нежно сказала Дорея Поттер и обратила внимание на красную Лили. Когда во вторник мистер и миссис Дурсль проснулись скучным и серым утром — а именно с этого утра начинается наша история, — ничто, включая покрытое тучами небо, не предвещало, что вскоре по всей стране начнут происходить странные и загадочные вещи. Мистер Дурсль что-то напевал себе под нос, завязывая самый отвратительный из своих галстуков. А миссис Дурсль, с трудом усадив сопротивляющегося и орущего Дадли на высокий детский стульчик, со счастливой улыбкой пересказывала мужу последние сплетни.Никто из них не заметил, как за окном пролетела большая сова-неясыть. В половине девятого мистер Дурсль взял свой портфель, клюнул миссис Дурсль в щеку и попытался на прощанье поцеловать Дадли, но промахнулся, потому что Дадли впал в ярость, что с ним происходило довольно часто. Он раскачивался взад-вперед на стульчике, ловко выуживал из тарелки кашу и заляпывал ею стены. — Какой невоспитанный ребенок, — поморщив носик, сказала Вальпурга Блэк. Все молча с ней согласились. — Ух, ты моя крошка, — со смехом выдавил из себя мистер Дурсль, выходя из дома. — Он еще и поощряет такое поведение. Прекрасно, — с неприкрытым сарказмом сказала женщина. Он сел в машину и выехал со двора. На углу улицы мистер Дурсль заметил, что происходит что-то странное, — на тротуаре стояла кошка и внимательно изучала лежащую перед ней карту. В первую секунду мистер Дурсль даже не понял, что именно он увидел, но затем, уже миновав кошку, затормозил и резко оглянулся. На углу Тисовой улицы действительно стояла полосатая кошка, но никакой карты видно не было. — Оу, у нашего моржа начались глюки… —…наверное от переедания… —…хотя мы точно не уверены, — в один голос сказали Поттер и Блэк. — Мистер Поттер, мистер Блэк, ведите себя соотвествующе, — строго сказала профессор Макгонагалл. — И привидится же такое! — буркнул мистер Дурсль. Наверное, во всем были виноваты мрачное утро и тусклый свет фонаря. На всякий случай мистер Дурсль закрыл глаза, потом открыл их и уставился на кошку. А кошка уставилась на него. — Они посмотрели… — …друг на друга… — …искра… — …буря… — безумие! — вместе прокричали парни. Профессор Макгонагалл строго посмотрела на них. — Мистер Поттер, мистер Блэк, — угрожающе начала женщина, но была прервана громким смехом. Мистер Дурсль отвернулся и поехал дальше, продолжая следить за кошкой в зеркало заднего вида. — Это любоффф… — пропел Джеймс под смех учеников. — Мистер Поттер, — сказала профессор. Он заметил, что кошка читает табличку, на которой написано «Тисовая улица». Нет, конечно же, не читает, поспешно поправил он самого себя, а просто смотрит на табличку. Ведь кошки не умеют читать — равно как и изучать карты. — Если это только не анимаг, что маловероятно, —профессорским тоном сказала Лили. Мистер Дурсль потряс головой и попытался выбросить из нее кошку.  — Тебя безумно я люблю… — начал Джеймс. — …Люблю тебя я больше жизни, — продолжил Сириус. — …И каждый раз я говорю… — …Что о тебе лишь мои мысли… — закончили парни в один голос под смех учеников. Только профессор Макгонагалл сидела и строго смотрела на своих учеников. Пока его автомобиль ехал к Лондону из пригорода, мистер Дурсль думал о крупном заказе на дрели, который рассчитывал сегодня получить. Но когда он подъехал к Лондону, заполнившие его голову дрели вылетели оттуда в мгновение ока, потому что, попав в обычную утреннюю автомобильную пробку и от нечего делать глядя по сторонам, мистер Дурсль заметил, что на улицах появилось множество очень странно одетых людей. — Нет, только не говорите мне, что… Людей в мантиях. — Идиоты, — сокрушенно покачала головой Шерин. Мистер Дурсль не переносил людей в нелепой одежде, да взять хотя бы нынешнюю молодежь, которая расхаживает черт знает в чем! И вот теперь эти, нарядившиеся по какой-то дурацкой моде. — Ничего у нас не дурацкая мода, — возмущенно пробормотала Медоуз. Мистер Дурсль забарабанил пальцами по рулю. Его взгляд упал на сгрудившихся неподалеку странных типов, оживленно шептавшихся друг с другом. Мистер Дурсль пришел в ярость, увидев, что некоторые из них совсем не молоды, — подумать только, один из мужчин выглядел даже старше него, а позволил себе облачиться в изумрудно-зеленую мантию! — Что плохого в зеленой мантии? — поинтересовалась Доркас. Никто и не подумал отвечать на ее вопрос.Все знали о ее любви к моде. Ну и тип! Но тут мистера Дурсля осенила мысль, что эти непонятные личности наверняка всего лишь собирают пожертвования или что-нибудь в этом роде…  — Эй… Так оно и есть!  Стоявшие в пробке машины наконец тронулись с места, и несколько минут спустя мистер Дурсль въехал на парковку фирмы «Граннингс». Его голова снова была забита дрелями. — Гринготтс? Кабинет мистера Дурсля находился на девятом этаже, где он всегда сидел спиной к окну. Предпочитай он сидеть лицом к окну, ему, скорее всего, трудно было бы этим утром сосредоточиться на дрелях. Но он сидел к окну спиной и не видел пролетающих сов — подумать только, сов, летающих не ночью, когда им и положено, а средь бела дня! — Почему? Что такого странного в совах? — поинтересовался слизеринец. И это уже не говоря о том, что совы — лесные птицы, и в городах, тем более таких больших, как Лондон, не живут. — Оу… В отличие от мистера Дурсля, находившиеся на улице люди отлично видели этих сов, стремительно пролетающих мимо них одна за другой, и широко раскрывали рты от удивления и показывали на них пальцами. Большинство этих людей в жизни своей не видели ни единой совы, даже в ночное время. В общем, у мистера Дурсля было вполне нормальное, лишенное сов утро. Он накричал на пятерых подчиненных, сделал несколько важных звонков и несколько раз повысил голос на своих телефонных собеседников. Так что настроение у него было просто отличное — до тех пор, пока он не решил немного размять ноги и купить себе булочку в булочной напротив. — Какой же он добрый человек, — с неприкрытым сарказмом начал парень с русыми волосами. — Интересно, если он съест булочку, он лопнет? — поинтересовался Сириус. Мистер Дурсль уже забыл о людях в мантиях и не вспоминал о них, пока не столкнулся с группкой странных типов неподалеку от булочной. — Маги захватывают мир! — панически выкрикнул Сириус. Он не мог понять, почему при одном только взгляде на них ему становилось не по себе. Эти типы тоже оживленно перешептывались, и он не заметил у них в руках ни одной кружки для сбора пожертвований. Выйдя из булочной с пакетом, в котором лежал большой пончик… — Он сам похож на большой пончик! …мистер Дурсль вновь вынужден был пройти мимо этих странных личностей, и в этот момент он абсолютно случайно услышал: —… да, совершенно верно, это Поттеры, именно так мне рассказывали… —… да, их сын, Гарри… — Джеймс, я всегда знал, что ты прославишь свою фамилию. Мистер Дурсль замер. У него перехватило дыхание. Он ощутил, как на него накатывает волна страха.  — Правильно, не зли магов... Он оглянулся нашептавшихся типов, словно хотел сказать им что-то, но потом передумал. Мистер Дурсль метнулся через дорогу, поспешно поднялся в офис, рявкнул секретарше, чтобы его не беспокоили, сорвал телефонную трубку и уже набирал предпоследнюю цифру своего домашнего номера, когда вдруг передумал и положил трубку обратно на рычаг. Затем он начал поглаживать усы, думая о том, что… — Что… — Что… — Замолчите! Нет, конечно, это была глупость. Поттер — не такая уж редкая фамилия. — В магическом мире мы единственные, но когда приходят маглорожденные, происходит путаница, — сказал Карлус. Мистер Дурсль легко убедил себя в том, что в Англии живет множество семей, носящих фамилию Поттер и имеющих сына по имени Гарри. — Совпадение… — начал Сириус. — …не думаю… — закончил Джеймс. — Клоуны… И он даже не может со стопроцентной уверенностью утверждать, что его племянника зовут именно Гарри. Он ведь никогда не видел этого мальчика. Вполне возможно, что его зовут Гэри. Или Гарольд. — Гэри…какое странное имя, — растягивая слова, протянул Гэри Шайпинк. — Гэри…не хочу тебя разочаровывать, но тебя так зовут, —сказал Сириус. — Ой… В общем, мистер Дурсль решил, что ему совсем ни к чему беспокоить миссис Дурсль, тем более что она всегда ужасно огорчалась, когда речь заходила о ее сестре.  Лили огорченно посмотрела на книгу и залилась слезами.Поттер нежно обнял ее, чем заслужил благодарный взгляд. Мистер Дурсль не упрекал жену — если бы у него была такая сестра, как у миссис Дурсль, он бы… Но тем не менее эти люди в мантиях и то, о чем они говорили, — все это было странно. После похода за пончиком мистеру Дурслю было куда сложнее сосредоточиться на дрелях. Когда в пять часов вечера он покидал здание фирмы, он был настолько взволнован, что, выходя из дверей, не заметил проходившего мимо человека и врезался в него. — Боже, бедный мужчина, как он не сломался? —пробормотал Френк. — Извините, — пробурчал он, видя, как маленький старикашка пошатнулся и едва не упал.  — Насколько же он большой? — спросил Джеймс у Лили. — Ну…он крупный, — невнятно пробормотала девушка. Мистеру Дурслю понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что старичок был одет в фиолетовую мантию. Кстати, старикашка нисколько не огорчился тому, что его едва не сбили с ног. Напротив, он широко улыбнулся и произнес писклявым голосом, заставившим прохожих обернуться: — Не извиняйтесь, мой дорогой господин, даже если бы вы меня уронили, сегодня меня бы это совсем не огорчило. Ликуйте, потому что Вы-Знаете-Кто наконец исчез! Даже такие маглы, как вы, должны устроить праздник в этот самый счастливый день! — Сумасшедший, — пораженно пробормотал пуффендуец. С этими словами старикашка обеими руками обхватил мистера Дурсля где-то в районе живота, крепко стиснул его и ушел. — Как…как он это сделал? — задал вопрос Френк. Мистер Дурсль буквально прирос к земле. Подумать только, его обнял абсолютно незнакомый человек!  — Ну, в принципе я его понимаю, — сказала Лили. На нее с любопытством посмотрели гриффиндорцы. — Ну… его обнимает совершенно чужой человек, в странной для маглов одежде… — Нормальная у нас одежда! — выкрикнула Медоуз. Остальным осталось только поднять руки в знак поражения. Мало того, его назвали каким-то маглом. Что бы там ни означало это слово, мистер Дурсль был потрясен. И когда ему наконец удалось сдвинуться с места, он быстрым шагом пошел к машине, надеясь, что все происходящее сегодня — не более чем плод его воображения. Хотя мистер Дурсль крайне отрицательно относился к воображению и его плодам. — Скучно… — протянул Джеймс. Когда он свернул с Тисовой улицы на дорожку, ведущую к дому номер четыре, он сразу заметил уже знакомую полосатую кошку. — Профессор Макгонагалл, я же сказал, это любоффф… — пробормотал Джеймс и получил полный возмущения взгляд преподавательницы. Настроение его резко упало. Мистер Дурсль не сомневался, что это та самая кошка — у нее была та же окраска и те же странные пятна вокруг глаз. — Никого не напоминает? — спросил Сириус у друзей. Теперь кошка сидела на заборе, отделяющем его дом и сад от соседей. — Брысь! — громко произнес мистер Дурсль. Но кошка не шелохнулась. Более того, она очень строго посмотрела на мистера Дурсля, так что он даже подумал: «Может быть, кошки всегда себя так ведут?» — Да, конечно, каждая вторая кошка так смотрит на прохожих, — сказал Ремус. — Правда? — задал вопрос Сириус. — Идиот, — пробормотал Ремус и прикрыл ладонью глаза. А затем, собравшись с духом, он вошел в дом, внушая себе при этом, что ему ни в коем случае не следует ни о чем рассказывать жене. Для миссис Дурсль этот день был, как всегда, весьма приятным. За ужином она охотно рассказала мистеру Дурслю о том, что у их соседки серьезные проблемы с дочерью, и напоследок сообщила, что Дадли выучил новое слово «хаччу!».  — Зачем? Зачем они поощряют такое поведение? — спросила Дорея. Ей никогда не понять такого воспитания. Мистер Дурсль изо всех сил старался вести себя как обычно. Когда миссис Дурсль уложила Дадли в кроватку, мистер Дурсль поцеловал его, пожелал спокойной ночи и пошел в гостиную включить телевизор. По одному из каналов как раз заканчивались вечерние новости. «И в завершение нашего выпуска о странном поведении сов по всей Англии. Хотя совы обычно охотятся ночью и практически никогда не показываются днем, сегодня поступали сотни сообщений от людей, которые с самого рассвета в разных точках страны видели беспорядочно летающих сов. Специалисты не могут объяснить, почему совы решили изменить свой распорядок дня. — Тут диктор позволил себе ухмыльнуться. — Очень загадочно. А теперь я передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Как ты думаешь, Джим, не будет ли сегодня вечером новых дождей из сов?» «Не знаю, Тед. — На экране появился метеоролог. — Однако сегодня не только совы вели себя необычно. Наши зрители из таких отдаленных уголков Англии, как Кент, Йоркшир и Данди, звонили мне, чтобы сообщить, что вместо дождя, который я пообещал вчера вечером, у них был настоящий звездопад! Возможно, кто-то устраивал фейерверки по случаю приближающегося праздника. Хотя до праздника еще целая неделя. А что касается погоды — сегодняшний вечер обещает быть дождливым…» Мистер Дурсль застыл в своем кресле. Падающие звезды, совы средь бела дня, странные люди в мантиях. И еще непонятное перешептывание по поводу этих Поттеров… — Параноик… Миссис Дурсль вошла в гостиную с двумя чашками чая. И мистер Дурсль почувствовал, как тает его решимость ни о чем не говорить жене. Он понял, что хотя бы что-то ему рассказать придется. И нервно прокашлялся. — Э… Петунья, дорогая… Ты давно не получала известий от своей сестры? Как он и ожидал, миссис Дурсль изобразила удивление, а потом на ее лице появилась злость. Все-таки обычно они делали вид, что у нее нет никакой сестры.  — Лили, у тебя ужасная сестра, — громко сказал Джеймс, а потом тихо пробормотал, — Надо наведаться к ней. Так что подобная реакция на вопрос мистера Дурсля была вполне объяснима. — Давно! — отрезала миссис Дурсль. — А почему ты спрашиваешь? — В новостях говорили всякие загадочные вещи, — пробормотал мистер Дурсль. Несмотря на огромную разницу в габаритах, он все же побаивался жену, и именно она была хозяйкой в доме… — Подкаблучник! — пафосно воскликнул Джеймс. — Джеймс… — угрожающе начала Лили. — Молчу, дорогая, — пробормотал парень, чем вызвал смех. — Совы… падающие звезды… по городу ходят толпы странно одетых людей… — И что? — резким тоном перебила его миссис Дурсль. — Ну, я подумал… Может быть… Может, это как-то связано с… Ну, ты понимаешь… С такими, как она… — С такими как она? Миссис Дурсль поджала губы и поднесла чашку ко рту. А мистер Дурсль задумался, осмелится ли он сказать жене, что слышал сегодня фамилию Поттер. — Слабак… —Джеймс! И решил, что не осмелится. Вместо этого он произнес как бы между прочим: — Их сын — он ведь ровесник Дадли, верно? — Полагаю, да. — Голос миссис Дурсль был холоден как лед. — Не напомнишь мне, как его зовут? Гарольд, кажется? — Гарри. На мой взгляд, мерзкое, простонародное имя. — Нормальное имя, уж намного лучше, чем Дадлик, — пробормотал Джеймс. — О, конечно. — Мистер Дурсль ощутил, как екнуло сердце. — Я с тобой полностью согласен. Больше мистер Дурсль не возвращался к этой теме — ни когда они допивали чай, ни когда встали и пошли наверх, в спальню. Но как только миссис Дурсль ушла в ванную, мистер Дурсль открыл окно и выглянул в сад. Кошка все еще сидела на заборе и смотрела на улицу, словно кого-то ждала. Мистер Дурсль спросил себя, не привиделось ли ему все то, с чем он столкнулся сегодня? И если нет, то неужели все это связано с Поттерами? Если это так… и если выяснится, что они, Дурсли, имеют отношение к этим Поттерам… Нет, мистер Дурсль не вынес бы этого. Дурсли легли в постель. Миссис Дурсль быстро заснула, а мистер Дурсль лежал без сна, вспоминая все, что видел и слышал в этот день. И самая последняя мысль, посетившая его перед тем, как он уснул, была очень приятной: даже если Поттеры на самом деле связаны со всем случившимся сегодня, им совершенно ни к чему появляться на Тисовой улице. К тому же Поттеры прекрасно знали, как он и Петунья к ним относятся… Так что мистер Дурсль сказал себе, что ни он, ни Петунья ни в коем случае не позволят втянуть себя в творящиеся вокруг странности. Мистер Дурсль глубоко заблуждался, но пока не знал об этом. Долгожданный и неспокойный сон уже принял в свои объятия мистера Дурсля, а сидевшая на его заборе кошка спать совершенно не собиралась. — Она наблюдала за любовью всей своей жизни… — Мистер Поттер… Она сидела неподвижно, как статуя, и, не мигая, смотрела в конец Тисовой улицы. Она даже не шелохнулась, когда на соседней улице громко хлопнула дверь машины, и не моргнула глазом, когда над ее головой пронеслись две совы. Только около полуночи будто окаменевшая кошка наконец ожила. В дальнем конце улицы — как раз там, куда неотрывно смотрела кошка — появился человек. Появился неожиданно и бесшумно, будто вырос из -под земли или возник из воздуха. Кошкин хвост дернулся из стороны в сторону, а глаза ее сузились. — Маг? Никто на Тисовой улице никогда не видел этого человека. Он был высок, худ и очень стар, судя по серебру его волос и бороды — таких длинных, что их можно было заправить за пояс. Он был одет в длинный сюртук, поверх которого была наброшена подметающая землю лиловая мантия, а на его ногах красовались ботинки на высоком каблуке, украшенные пряжками. Глаза за затемненными очками были голубыми, очень живыми, яркими и искрящимися, а нос — очень длинным и кривым, словно его ломали по крайней мере раза два. — АльбусДамблдор! — воскликнули все ученики, кроме Слизерина, чем вызвали добродушную улыбку директора. Звали этого человека АльбусДамблдор. Казалось, АльбусДамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками.  — Как мило с их стороны быть такими гостеприимными. Однако его, похоже, это не беспокоило, и он рылся в карманах своей мантии, пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят, потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его. — Этого следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись. — Профессор Макгонагалл… — Замолчите, Мистер Поттер, — строго сказала краснеющая женщина. Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет, похожий на серебряную зажигалку. АльбусДамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щелкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. — Что это такое, профессор? — спросили студенты.Тот лишь непонимающе покачал головой, хотя в голове уже были некоторые соображения на этот счет. Он снова щелкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло все, кроме двух далеких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следившей за Дамблдором кошки. — Я тоже хочу такую штуку, — обиженно пробормотал Блэк. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз-бусинок ничто не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице. Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на нее, сказал: — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. — Я же сказал! — воскликнул Поттер. — Профессор, я и не догадывался о ваших предпочтениях, — с улыбкой сказал парень. — Мистер Поттер, ведите себя подобающе, —сделала замечание краснеющая женщина. Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо нее на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках, форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Ее черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у нее раздраженный. — С чего бы это? — Как вы меня узнали? — спросила она. — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая сидела бы столь неподвижно. — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл. — Бедный профессор. — Целый день? В то время как вы могли праздновать вместе с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок.Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула. — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожнее. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону темного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов… падающие звезды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить. Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук ДедалусаДингла. Он никогда не отличался особым умом. — Не стоит их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья. — Знаю. — В голосе профессора МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову. Наши люди ведут себя абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются в толпы, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы. — Безобразие, они подвергают наш мир риску быть обнаруженным, — сказала женщина. Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, и она продолжила: — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании. Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? — Исчез? — Как исчез? — Почему? По залу были слышны шепотки, крики радости и непонимания.Директор призвал всех к тишине. — Давайте успокоимся. В этой книге мы это и узнаем. — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку? — Вот вы всегда со своими лимонными дольками, —поморщились профессора. — Что? — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся. — Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез… — Поверить не могу… — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его настоящее имя — Волан-де-Морт. На этом моменте все присутствующие в зале вздрогнули.Слишком много ужаса принес обладатель этого имени. Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разделить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил. — На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта. —Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Обожанием? — спросили ученики. — Продолжаем чтение… — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся. — Не единственный, — сказал директор, чем только подогнал интерес. — Кого еще? — Узнаете из книг, — таинственно сказал Дамблдор. — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны. — Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы. — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки. Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в АльбусаДамблдора. — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперед, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чем все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить? Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоило ее больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: несмотря на то что она знает, о чем говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлекшийся лимонными дольками, с ответом не торопился. — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы… Все сидели как громом пораженные, каждый думал о своем.Девушки обливались слезами, а парни уставились в одну точку. Никто не мог понять, что жизнерадостный Джеймс умрет.Что он больше не будет зажигать людей своим весельем, не откроет свои лучистые карие глаза.Что Лили, маленькое солнышко, больше не согреет в своих лучах в дождливую, холодную пору.Что отец и мать потеряют своего сына, друг — брата. Джеймс рассеянно посмотрел на однокурсников и родственников. — Эй, ну что вы, в самом деле…я жив, вот, сижу перед вами, — пробормотал он.Сириус смотрел на него взглядом побитой собаки. Альбус прочистил горло и сказал: — Продолжаем читать. Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус… Дамблдор протянул руку и коснулся ее плеча. — Я понимаю… — с горечью произнес он. — Я очень хорошо вас понимаю. Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос ее дрожал: — И это еще не все. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров… — Нет! — воскликнули Лили и Джеймс в один голос.Они уже любили и волновались за своего ещенерожденного сына.Девушка и парень взволнованно смотрели на книгу и надеялись, что все это просто сон.Их сын жив… …Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика.  В зале послышались облегченные вздохи.Чистокровный, полукровка или маглорожденный, но никто не смел трогать ребенка.Ребенок в семье магов — это настоящее чудо. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез. — Невозможно… Дамблдор мрачно кивнул. — Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? — Да, это очень интересно… — Профессор, разве такое возможно? — Никто не знает… Это просто поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить? — Вот в этом и вопрос… — Джеймс,твой сын самый живучий на свете! — воскликнул Сириус, пытаясь хоть как-то развеять обстановку. — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды. — Что-то я в этом сомневаюсь… Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слезы под очками. — Профессор… — …мы и не знали, что вы так нас любите… — Замолчите, мистер Блэк, — строго сказала женщина и незаметно вытерла слезу. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу. Однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы, потому что он засунул их обратно в карман и произнес: — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь? — Причем здесь Хагрид? — Да, — подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказалисьименно здесь? — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тете и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. — Профессор, вы сошли с ума!? — накинулась на него с обвинениями Макгонагалл. — Они не дадут ему спокойно жить, — тихо сказала Лили и залилась горькими слезами.Сестра не любила ее, а уж на племяннике отыграется по полной. — Миневра, я еще этого не совершил… — Но собираетесь… — Неужели вы… Неужели вы имеете в виду тех, кто живет здесь?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Дамблдор, вы этого не сделаете. — Спасибо,что попытались его остановить, — со злостью сказал Джеймс. — Сохатый, у тебя проснулся отцовский инстинкт? — игриво спросил Сириус. — Помолчи, Бродяга… Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдете другой парочки, которая была бы так непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал ее ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Боже…— Ужасные родители… — Для него это лучшее место, — твердо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тетя и дядя смогут все ему рассказать. Я написал им письмо. — Ну конечно…письмо, прям так она и рассказала ему все, — недовольно пробормотала Лили. — Письмо? — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме все, что случилось? — В самом деле! Эти люди никогда не поймут Гарри! — К сожалению… Сириус Блэк уже понимал своего крестника. Его не принимала семья, но в Хогвартсе он обрел верных друзей. И именно это давало ему шанс на жизнь и радовало парня. Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдет в историю как день Гарри Поттера! — Сомнительная слава… — Построенная на смерти родителей… — Удивительно… О нем напишут книги, каждый ребенок в мире будет знать его имя! — Ну вот, Сохатый, все-таки ты прославил фамилию Поттеров…хоть и таким странным методом, — сказал Сириус. В зале засмеялись, им надо было сбросить с себя весь негатив, и шутки Блэка этому хорошо помогали. — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьезно глядя на профессора поверх своих затемненных очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: — К сожалению это так, если он будет воспитан волшебниками, то он вырастет...— начала Лили, но была прервана Медоуз. — Самовлюбленным, — прервала речь Лили Доркас. стать знаменитым прежде, чем он научится ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой? Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание. —Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадет сюда? — Вот нам тоже это интересно, директор… Она внимательно оглядела его мантию, словно ей вдруг пришло в голову, что под ней он прячет Гарри. — Его принесет Хагрид. — Что? — Как? — Как вы могли доверить ребенка Хагриду… — Он конечно хороший, но ребенок… — Как вы могли, а вдруг он его уронит, потеряет… — с паникой прокричали горе-родители. Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственное задание? — Вот именно, — недовольно пробурчали взрослые. Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. — Но не ребенка! — Я не ставлю под сомнение его преданность вам, — неохотно выдавила из себя профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не станете отрицать, что он небрежен и легкомыслен. Он… Что это там? —Меня это пугает… Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился все громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в темную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рев, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними. — Только не говорите, что это Хагрид с моим ребенком,—практически прокричал Джеймс.Лили оставалось только удивленно смотреть на него. — Замолчи, горе-папаша… Мопед был исполинских размеров… — Я тоже хочу мопед! — воскликнул Сириус. — Такое поведение не подобает наследнику древнего рода… — Я все равно хочу мопед… — проигнорировав слова матери, сказал Блэк. …но сидевший на нем человек был еще больше.  — О, нет…бедный мопед… — Кто о чем, а Сириус о мотоциклах… — устало сказал оборотень. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел дикий вид — спутанная борода и заросли черных волос практически полностью скрывали его лицо.  —На самом деле это выглядит довольно пугающе… Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди сверток из одеял. — Не-е-ет… — Вы доверили ребенка великану? — Вы сошли сума… — Ну наконец—то, Хагрид, — В голосе Дамблдора явственно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед? — Вот и мне интересно, где он взял мопед? — спросил Блэк. — Блэк, ты достал со своим мопедом! У меня тут ребенок сиротой остался, великан везет его к моей сумасшедшей сестрице на мопеде, который в несколько раз меньше его самого, а тебя волнует мопед?! — кричала на Блэка Лили. — Вот и материнский инстинкт проснулся… — Сумасшедшие родители… — ворчливо сказал Сириус. — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка. — Это мой мопед…он сел на мой мопед… — Меня больше волнует, почему он не у тебя, а у великана, — спросил Поттер. — Джеймс…почему ребенок не у Сириуса?— поинтересовалась Лили. — Просто если это наш ребенок, его крестным будет Блэк…так вот, что случилось с Сириусом? А насчет ребенка — я привез его, сэр. — Все прошло спокойно? — Да не очень, сэр… — Что случилось с моим сыном?! …от дома, считайте, камня на камне не осталась. — Ребенок цел? — Да, мамочка… — Замолчи,Блэк… Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребенка, прежде чем они туда нагрянули. Он заснул, когда мы летели над Бристолем. — Я тоже хочу мопед, — заныл парень.Лили строго посмотрела на него и отвернулась. Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свернутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик.На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-черных волос, был виден странный порез, похожий на молнию. — Бедный Гарри, потерять родителей в столь раннем возрасте, — со слезами сказала Алиса. — Он похож на меня, — пробормотал Поттер. — Значит, именно сюда… — прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Профессор, неужели нельзя удалить шрам? — Не все шрамы можно удалить, мистер Шоу, — печально сказал директор. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? — Даже если бы мог, не стал бы.  — Как? — Это может оказаться меткой или проклятием, — покачивая головой, сказала Дорея. — Ну что вы…не пугайте родителей, — сказал профессор. Шрамы могут сослужить хорошую службу.  — Какую? — спросил первокурсник. — Шрамы добавляют мужественности, — знающе сказал Блэк. — Блэк, неучи детей дурному!— воскликнула Лили. — Что, проснулся материнский инстинкт? Мамаша Эванс… — Заткнись! — воскликнули Джеймс и Лили вместе. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. — Правда? — Покажите… — У-у-у, как интимно… — Заткнись,Блэк. Ну, Хагрид, давай ребенка сюда, пора покончить со всем этим. — Прозвучало устрашающе… — Темный Лорд Дамблдор… а что, звучит… Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей. — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. — Как это мило… Он нагнулся над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребенка очень колючим из-за обилия волос поцелуем. А затем вдруг завыл, как раненая собака. — Почему всё сравнивают с собакой? Чем вам собаки не угодили?!— начал возмущаться Сириус. — Э…что с ним? — высокомерно спросил Блэк-младший. — Ну…у него слабость к песикам, — пробормотал Поттер. — Гав…гав…— поддержал друга Люпин. — Тс-с-с! — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов! — Опять эти маглы…стереть память, и дело с концом. — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нем лицо. — Но я п-п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов… — Так мило, что он переживает за Гарри. — Он утопит его в своих слезах, — съязвил Регулус. — Да, да, все это очень печально, но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу. А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог… — Вы положили ребенка на порог в октябре? — Директор, да вы сума сошли… — Я уверен, что позаботился о его здоровье… — Ребенка, в октябре, на порог дома маглов, — в ужасе пробормотала миссис Поттер. …достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре.  — Вы собрались объяснить всю эту котовасию через письмо? — поинтересовалась Лили. — Почему везде одни кошки? — Замолчи,Блэк. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький сверток… — Маньяки, — вякнул второкурсник. — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчаспомеркло. — Что ж, — произнес на прощанье Дамблдор. — Вот и все. Больше нам здесь нечего делать. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Конечно, умерли люди, ребенок остался без родителей, но все будут праздновать… — Такова жизнь, мисс Эванс. — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед.  —У меня будет мопед! Доброй ночи вам, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор. Смахнув катящиеся из глаз слезы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движением завел мотор, с ревом поднялся в небо и исчез в ночи. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнес Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл вместо ответа лишь высморкалась. Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щелкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей снова загорелись как ни в чем не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на сверток, лежащий на пороге дома номер четыре. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. — Да уж… она ему понадобится. Ветер, налетевший на Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах. Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. — Оу, какой милый малыш. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что он проснется через несколько часов от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за нее пустые молочные бутылки. Не зная о том, что несколько следующих недель кузен Дадли будет щипать и тыкать его — да и несколько последующих лет тоже… — Бедный ребенок. И еще он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно либо открыто собиравшиеся по всей стране, чтобы отметить праздник, поднимали бокалы и произносили шепотом или во весь голос: — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил! Весь зал сидел в тишине. Кто-то думал о будущем, кто-то — о семье, но все были рады появлению этой книги. Она спасет их жизни.