Хогвартс времён Мародёров читает книги о ГП

— Продолжаем чтение, — сказал директор. — Кто следующий? — Давайте я, — сказал Ремус. Директор передал книгу парню и сел в ожидании продолжения. Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсли обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшегося племянника, но Тисовая улица за это время почти не изменилась. — За целых десять лет ничего не изменилось? Это какими надо быть черствыми и скучными людьми? Неужели все маглы такие? — спросил Блэк. — Нет, Сириус, просто… — начала Лили, но была нагло прервана Поттером. — …просто это как животные, есть разные виды… они относятся к виду «чем скучнее, темлучше», но есть еще подвиды… — Джеймс, замолчи, — не дала ему закончить девушка и тихо добавила: — Ты видишь, как на тебя смотрит профессор Макгонагалл… Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало ту же самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей. Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках … Ученики засмеялись, а преподаватели позволили себе лишь легкие улыбки. — Мяч в чепчике… — заржал Блэк. — Это что, передается на генном уровне? — продолжил парень. Лили удивленно посмотрела на парня. — Сириус, а откуда ты знаешь? — Я умный, — сказал парень и шутливо стукнул себя по груди. …но с тех пор Дадли Дурсль вырос, и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своем первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живет еще один ребенок — Я совершенно не удивлена, — пробормотала Эванс. Тем не менее Гарри Поттер все еще жил здесь, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. — Знаете, а звучит немного жутко. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос:— Подъем! Вставай! Поднимайся! — Боже… бедный парень, — пробормотал Блэк. Гарри вздрогнул и проснулся. — Так, он явно похож на Лили, — сказал Люпин. — Почему? — Этого оболтуса еле поднимешь… — На самом деле сестра будит меня точно также… — начала Лили, но была прервана подругой. — Ужас, понятно откуда у тебя привычка вставать ни свет ни заря, — пробормотала Алиса. — …а так я любитель поспать… — продолжила девушка. Гарри вздрогнул и проснулся. Тетя продолжала барабанить в дверь. — Живо! — провизжала она. — Противная женщина… Гарри услышал ее удаляющиеся шаги, а затем до него донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мопеде. — Оу…ему снился мой маленький мопедик, — восторженно пробормотал парень. — Не мопедик, а чудовище. — Не оскорбляй моего малыша. У него было странное ощущение, что когда-то он уже видел этот сон. — Конечно, я уверен, что катал тебя на нем, — уверенно произнес Блэк. — Только попробуй, — угрожающе начала Лили. — И тебе не жить. Тетя вернулась к его двери. — Вот приставучая женщина. — Ты что, еще не встал? — настойчиво поинтересовалась она. — Почти, — уклончиво ответил Гарри. — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально. — Э-э-э-э…он что, домовой эльф? — неуверенно поинтересовался гриффиндорец с третьего курса. — Ну, сестра… В ответ Гарри застонал. — Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери.— Нет, ничего. Ничего… День рождения Дадли — как он мог забыть? Гарри медленно выбрался из постели и огляделся в поисках носков. — Но вот этим он явно в меня, —уверенно сказал Поттер. — Ага, такой же неряха, —тихо сказала девушка. Он обнаружил их под кроватью и, надевая, стряхнул ползающего по ним паука.  — Фу, пауки… Гарри привык к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было его место. — Стой, подожди.Мой сын живет в чулане?! — громко поинтересовался парень. Внутри него кипела ярость, непонимание. Весь спектр эмоций хоть мельком, но затронули его сердце. — Джеймс, успокойся, — тихо сказала Лили, хотя сама с трудом сдерживала ярость. Это Дамблдор виноват в том, что ее сын живет в доме ее сестры. — Лили, наш сын живет в чулане, — истерично выкрикнул парень. — Проснулся отцовский инстинкт, — тихо пробормотал Люпин. — Лунатик, мой сын живет в чулане… — Заело… Все в зале очень хорошо понимали Джеймса. Дорея и Карлус Поттер тоже еле сдерживали ярость. Их родной внук живет в чулане под лестницей! Альбус прочистил горло и сказал: — Продолжаем чтение. Одевшись, он пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, еще один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всем прочем.  — Даже я не получаю столько подарков, — удивленно сказал Джеймс. — Какой избалованный ребенок… — Ничего путного из него не выйдет. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед… — А что такое велосипед? — спросил Питер. — Хвостик… это такое двухколесное средство передвижения, что-то вроде кареты, только на одного человека, — объяснила Лили. …ведь кузен был очень толстым… — Что неудивительно с его генами. — Мистер Поттер, следите за словами. и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. — Малолетний бугай! — Мистер Блэк, следите за выражениями, — строго сказала женщина. Любимой «грушей»… — Только попробуй сказать Гарри, и тебе не жить, — сказала Лили и сильно сжала кулачки. — Милая, успокойся… …Дадли был Гарри… — Успокоиться? Ты просишь меня успокоиться?! — Лили, дорогая… — Никакая я тебе не дорогая! …но Дадли далеко не всегда удавалось поймать кузена. — Шустрый мальчик, весь в отца. Хотя поверить в то, что Гарри мог быстро бегать, было довольно сложно. Возможно, именно жизнь в темном чулане привела к тому, что Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. — Бедный малыш… — Сыночек… К тому же он казался еще меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда висела на Гарри мешком. — Неужели трудно купить ребенку одежду? У Гарри было худое лицо, острые коленки, черные волосы… — Он похож на Джеймса! — выкрикнул Блэк. …и ярко-зеленые глаза… — А глаза Лили, — нежно сказал Поттер. Он носил круглые очки… — Точно мой сын! — Маленькая копия Поттера…кошмар, — с презрением сказал Северус. …заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу. — Мерзкий, противный магл! — Что он себе позволяет! — Директор, как вы могли оставить ребенка в таком месте? — спросила профессор гербологии. — Я этого еще не сделал… — Но сделали бы! — на это директор неловко отвел взгляд. Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу… — Я же сказал, что мужчину украшают шрамы, — сказал Сириус. — Молчи Блэк, — сказала Лили и, чуть помолчав, продолжила: — Меня одну волнует, откуда у моего ребенка шрам на лбу? — Э-э-э-э… Лили, дорогая,конечно волнует! — шутливо воскликнул Поттер. — Ага, конечно… …напоминавший молнию — Экзотика… Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тете Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам. — Вот меня это тоже интересует. —Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители, — отрезала тетя. — Что? — Как они могли!? — А что они должны были сказать? Что их убил злой волшебник-террорист? — спросила Эванс. — Да! — Джеймс… спешу тебя разочаровать, они маглы, а он маленький впечатлительный ребенок. — Все равно! — Вот олень, — пробормотал Люпин. — Эй… Лунатик, ты должен быть на моей стороне. — Ага, конечно. — И не приставай ко мне со своими вопросами. — А вот тут они неправы… — начала Лили, но ее прервал голос несносного Поттера. — Они всегда неправы! — …замолчи, Джеймс. И как из него вырастет что-то путное… — Эй, ты оскорбила мои гены! — Умник… — Во-о-о-от, — растягивая слово, пропел парень. — Это был сарказм, — разочаровала его Лили. — Молодые люди… прекратите. — Хорошо, профессор, — покорно сказала девушка. — Семейные ссоры… — начал Блэк. — …это так мило, — закончил улыбающийся Люпин под шокированный взгляд Лили. «Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому он должен был следовать, чтобы жить в мире с Дурслями. — Скучный у них мир. Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон. — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия. — Э-э-э-э-э, нет! — Это априори невозможно… — Прости, Джеймс, но это правда… твои волосы как… — начала Эванс. — Как? — Ну… — Воронье гнездо! — выкрикнул Блэк. — Нет, я бы сказала помягче, — продолжила Лили. — Как… воробушек, шустрый такой…непричесанный, — смущенно закончила она. — Кх… — Эванс влюбилась!! — Замолчи, Блэк! — сорвалась девушка. Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. — Невозможно… воробушек, — пропел Блэк, смотря на краснеющего друга. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. — Эх, гены… — Ты что-то имеешь против, отец? — спросил Поттер-младший. — Да нет, ты просто очень похож на своего прадеда, а твой сын похож на тебя, —продолжил Карлус. — Да и гены у вас… постоянно находите приключения на свою задницу. К моменту, когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. — Еще один морж. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове.  — Простите меня, я сожалею и прощу прощения за свою ошибку… — начал Блэк под шокированные взгляды учеников и учителей.—Он похож на…свинью, — торжественно закончил он. — А я надеялся… Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела,… — Какой ангел? — Это поросенок, самый настоящий, —сказал Джеймс. …а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике. — Вот! Мой сын, —задрав нос, сказал Поттер. — Еще один мелкий Поттер, —ворчливо пробормотал Снег. — Да, Лили, не жить тебе спокойно, —сказала Медоуз. — Почему? — Они же тебя сума сведут… — Ну я же сказал…гены, —вставил свое Карлус. Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом… — Я хочу есть, —начал ныть Сириус. — Поттер, заткни своего друга! — Эй, что сразу я? — После того как дочитаем главу, будет обед, —объявил директор. — Скорее уж ужин, —недовольно пробурчал Сириус. — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть… — Сколько? …— произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. — Что? — шокировано спросили подростки. Взрослые же сидели и удивлялись избалованному ребенку и его родителям. — Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья. — Она просто… — Ужасна, — мрачно продолжила Лили. — Да, Лилс, согласна, — ответила Алиса. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело. — Тебе этого мало? — спросил Люпин. — Что бы ты понимал, Лунатик, мы дети избалованные, требуем не меньше сорока подарков в день, — сказал Блэк. — Хватить паясничать. Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот—вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. — Маленькая истеричка. Тетя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Еще два подарочка. Ты доволен? — Нифига себе… — Поттер, не выражайся… Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа. Наконец он открыл рот. — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Он еще и считать не умеет, — огорченно сказала Макгонагалл. — А на что вы рассчитывали, Минерва? — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья.— А-а- а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно…Дядя Вернон выдавил из себя смешок — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли. — Кх… — Что «кх»? — Да ничего… — Идиоты, — сказал Люпин и ударил себя по лбу. Тут зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. — Что такое самолет дистанционного управления, видеомагнитофон и гоночный велосипед? — протараторил Блэк. — Блэк, заткнись! Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. — Бедная женщина. — Мой сын не «это»! Тетя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. —Ух ты! А я и не знал, что оно так может, —растерянно сказал Гэри. —Это образное выражение, Гэри. —А-а-а-а-а. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы. — Кошки. Везде кошки… Они ужасны, — воскликнул Сириус. — Да что ты пристал со своими кошками? Замолчи, Сириус, — не выдержал Регулус и на секунду потерял всю свою аристократичность и приобрел вид простого подростка. — И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил. — Ну да, конечно, и как он все это провернул? — спросил Френк. — Он же маг… — Да, конечно, это аргумент, — саркастично ответил Лонгботтом. Гарри знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу… — Да, сынок, тебе стоит это сделать, —заметила Лили. — Да, мамочка! …но это было непросто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ему снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка. — Я полностью согласен с тобой, крестник, — сказал Блэк. — Он еще тебе не крестник, — сказала Эванс. — Но будет, — самодовольно закончил Блэк. —Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Нет, только не эта ужасная женщина! — воскликнула Лили. — Что такое,Лилс? — Ничего… — пробормотала девушка и смущенно отвела взгляд. Лили в силу своего характера была ко всем добра и мягка, но эта женщина выводила ее из себя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идет именно о нем. — А как насчет твоей подруги? Забыл, как ее зовут… Ах, да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли. — Хитрый малый. Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — Да он у нее всегда такой. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Ой, уж я на это надеюсь… — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал. — Может быть… — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… — Что? — шокировано спросила Лили.Она была удивлена таким поворотом. … и оставить в машине у зоопарка… — Эй, нельзя оставлять детей в машине. — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. Дадли громко разрыдался. — Плакса… — Позер… — Маменькин сынок! То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает. — Ну… это то, что я и предполагал. — Маменькин сынок! — Сириус, тебя заело? — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына. — Я… Я не хочу… Не хоч—ч—чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он всегда все по—по—портит! — Кто еще что портить будет. Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из—за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу. В этот момент раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало отчаяние. Через минуту в кухню вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу.   — Фу… не люблю крыс, — с отвращением сказал Сириус. — Эй, — пискнул Питер. — Прости… не в обиду тебе, — с еле скрытым презрением сказал парень. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в свое счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк Тетя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвел его в сторону. — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что—то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества! — А… — Что они себе позволяют? — Это самые ужасные люди, которых я встречал… —Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово… Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил. — Не расстраивайся, сынок. Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем. — Просто они знают причину… Однажды тетя Петунья заявила, что ей надоело, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам».  — Э-э-э… Во-первых, это ужасная женщина. Во-вторых, это бы не помогло, — сказал Карлус. — Отец… боюсь спросить, но откуда ты знаешь? — Сын, — растерялся Карлус. — Я уже говорил…гены. — Ага… — ответил Джеймс, хотя ни на унцию не поверил своему отцу. Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из—за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. — Ужасно, — побелевшими губами сказала Дорея. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно также, как выглядел до того, как тетя Петунья решила его подстричь.  — Детский магический выброс… За это ему запретили целую неделю выходить из чулана… — Что за издевательство над детьми, — сказали девушки.Лили лишь зло смотрела на профессора, умом она понимала, что он еще этого не совершил, но материнское сердце было готово наброситься на него и разорвать директора на маленьких Альбусов. …хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро. В другой раз тетя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и, в конце концов, съежился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри. К счастью, тетя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания. — Глупая магла… Был еще случай, когда Гарри натерпелся неприятностей из—за того, что его заметили на крыше школьной столовой. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них ускользнуть, и в какой—то момент он, к собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе. В зале наступила тишина.Никто не мог понять, как такое могло произойти. — Гарри очень одаренный волшебник. Не каждый маленький ребенок может трансгрессировать, — сказал директор. — То есть это вполне нормально? — задала вопрос Эванс. — Да, конечно, — с улыбкой проговорил директор. Классная руководительница Гарри послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что он лазает по крыше школы. Гарри пытался объяснить дяде Вернону что он всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в кладовке и ушел. Самому себе Гарри объяснил, что, когда он прыгал через баки, его подхватил порыв ветра — потому так все и получилось. — Слабое объяснение. — Что может придумать ребенок, не знающий о магии? — Да все что угодно, но не порыв ветра! Но сегодня все должно было пойти просто отлично. Гарри даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, — ведь ему посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность Гарри готов был дорого заплатить. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на Гарри.  — Что за человек! — Как можно быть настолько недовольным жизнью? — непонимающе спросила Доракс. Банк и Гарри были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды. — Эй, что ты пристал моим мопедам, — возмущенно начал Блэк. — Сириус… — начала Лили. — Да понял я…понял, — воскликнул парень. — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед. — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая себя самого, произнес Гарри, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу. — Правильно, Гарри, конечно он тебе приснился… Когда ты родишься, я тебя обязательно покатаю, — умиленно закончил Блэк под возмущенные взгляды женщин. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами. — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он.   — Хватит орать, морж! — Сириус, не ори! Дадли и Пирс дружно захихикали. — Да, я знаю, — быстро сказал Гарри. — Это был просто сон. Он уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда он задавал вопросы, но еще больше они ненавидели, когда он говорил о чем—то странном, и не имело значения, был ли это сон или он увидел что—то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри достался фруктовый лед с лимонным вкусом — Так сложно купить ребенку простое мороженное? — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Но Гарри и этому был рад, он с удовольствием лизал фруктовый лед, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами. — Нет, это точно мой сын, — радостно воскликнул Поттер. — А ты сомневался? — задала вопрос Лили. — Э… нет. — Все с тобой ясно. У Гарри давно не было такого прекрасного утра. Правда, он был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметил, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить его. Но пока все обходилось. — Попытается избить его? — спросила Дорея. — Что за варварство? Как так можно воспитать своего сына и допускать подобное поведение? Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались Гарри. — Мой сын ест объедки со стола… — Это просто ужасно… Джеймс, наш сын будет так жить?! Джеймс в шоке посмотрел на нее, потом улыбнулся, прижав ее к себе, и с улыбкой сказал: — Конечно нет, Лили. Впоследствии Гарри говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец. — Маленький пессимист… — Поживи с моей сестрой и не только пессимистом станешь. После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии — Прям подземелье Слизерина… скользко, холодно и мерзко, — с отвращением сказал Сириус, за что получил гневные взгляды слизеринцев. — Мистер Блэк, следите за языком, — строго сказала Макгонагалл. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Гарри было интересно абсолютно все… — Мой сын интересуется змеями? — не веря спросил Поттер. — Джеймс, он ребенок, да и вообще, в змеях нет ничего плохого… — Что? — шокировано спросил он. — Читаем дальше, — сказала Лили и махнула на него рукой. …но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях — Какие милые, добрые дети… Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. — О-о-о-о… — Что? — воскликнул Джеймс. — Она такая милая, — шутя, воскликнула Лили. — Не верю… я не верю, что моя девушка… — начал Поттер, но был перебит Лили. — Я не твоя девушка. —Конечно нет… ты моя жена, мать моего сына, — с улыбкой закончил он. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу.Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея продолжала спать. — Давай еще! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась. — Да оставьте в покое змею! — воскликнул Регулус, за что получил непонимающие взгляды однокурсников. Для них такое поведение было неприличным и неподобающим наследнику чистокровного рода. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплелся прочь, громко шаркая ногами. Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тетя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, Гарри мог выходить из чулана и бродить по всему дому. Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри. Змея ему подмигнула. — Змеи не умеют подмигивать. — Может она магическая? — Змеи из-за своей физиологии не умеют этого делать… Гарри смотрел на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: «И так каждый день». — Оу… а она умная. — Змеи вообще умнее тебя! — Вот это было оскорбительно. — Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает. Змея энергично закивала головой. — Подожди… змея его понимает? — Да нет, у нас в семье не было змееустов, — неуверенно сказал Поттер и вопросительно посмотрел на отца, а тот медленно покачал головой. — Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался Гарри. — Какой он воспитанный… со змеёй на вы. — Уж повоспитаннее некоторых. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и Гарри тут же перевел взгляд на нее. «Боа констриктор, Бразилия», — прочитал он. — Наверное, там было куда лучше, чем здесь? Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и Гарри прочитал: «Данная змея родилась и выросла в зоопарке». — А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? Змея замотала головой. — Нет, она его точно понимает. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли. — Пошел отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро. — Невоспитанный ребенок. — Буйвол… Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Гарри сел и открыл от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. Гарри готов был поклясться, что, стремительно проползая мимо него, змея отчетливо прошипела: — Бразилия — вот куда я отправлюсь… С—с—спасибо, амиго… — Все-таки он змееуст… — Но как так вышло? — Это мы узнаем в книге, — сказал директор и попросил продолжить чтение. Владелец террариума был в шоке. — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло? — Стихийная магия. — Сильный ребенок. Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. Гарри видел, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес: — А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри? Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Гарри, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом. — Иди… в чулан… сиди там… никакой еды.  — Нельзя так обращаться с детьми. — Это вы моей сестре скажите… — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди. Много позже, лежа в темном чулане, Гарри пожалел, что у него нет часов. Он не знал, сколько сейчас времени, и не был уверен в том, что Дурсли уже уснули. Он готов был рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой—нибудь еды, но только если они уже легли. Гарри думал о том, что прожил у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. Он жил у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда его родители погибли в автокатастрофе. Он не помнил ни самой катастрофы, ни того, что он тоже был в той машине. Иногда, часами лежа в темном чулане, он пытался хоть что—то извлечь из памяти, и перед его глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и обжигающая боль во лбу. Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя он и не мог объяснить, откуда там взялся зеленый свет. — Он помнит… — И это самое страшное… И своих родителей он тоже не мог вспомнить. Тетя и дядя никогда о них не рассказывали, и, разумеется, ему было запрещено задавать вопросы. Фотографии его родителей в доме Дурслей отсутствовали. Когда Гарри был младше, он часто мечтал о том, как в доме Дурслей появится какой—нибудь его родственник, далекий и неизвестный, и заберет его отсюда.  — Не беспокойся, Гарри, скоро ты отправишься в школу, — с нежной улыбкой сказал Поттер. — Самую лучшую… Но этого так и не произошло — его единственными родственниками были Дурсли, — и Гарри перестал мечтать об этом. Но иногда ему казалось — или ему просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо его знают. Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тетей Петуньей и Дадли зашли в магазин, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тетя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила Гарри, знает ли он этого коротышку, а потом схватила его и Дадли и выбежала из магазин а, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зеленое. А недавно на улице к нему подошел лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушел, не сказав ни слова.   — Почему маги такие идиоты? — Как его нашли? И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть. Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у Гарри не было никого — и друзей у него тоже не было. В школе все знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старье и разгуливающего в сломанных очках, а с Дадли предпочитали не ссориться. В общем, Гарри был одинок на этом свете, и, похоже, ему предстояло оставаться таким же одиноким еще долгие годы. Много—много лет… — Не расстраивайся, Гарри… — Все у тебя будет хорошо! — Мы обязательно выживем, сынок, — нежно сказала Лили. — Давайте обедать, — сказал директор. — Скорее уж ужинать. — СИРИУС!!!