Скай

Они оба замерли на месте, впившись друг в друга ошеломлёнными взглядами. Юта, видно, тоже попал под дождь — ёжик его светлых волос был взъерошен, на синей футболке — мокрые разводы. Он стоял, комкая в кулаке край этой футболки, измазанный ещё и машинным маслом. От него разило бензином и дождём. И ещё — таким напряжением, что чуть ли искры ни сыпались. Непонятно было, как это его влажная одежда не взялась клубами пара. Но он молчал, не произнося ни слова, только катая на скулах желваки. Поняв, что толку от него не дождаться, Скайхок заговорил первым. — Я думал, ты свалил отсюда, — сказал он без обиняков. Юта вздёрнул верхнюю губу в какой-то затравленной безнадёжной усмешке: так щерится волк в капкане при виде идущего к нему охотника — неотвратимо приближающейся смерти. — И что, небось обрадовался? — Херню не пори, — ровно посоветовал Скайхок, и Юта снова умолк, плотно сжав губы. Потом, будто опомнившись, выпустил из рук истерзанный край футболки. — Май-о, я тебя искал, — уже мягче произнёс Скайхок, всё так же испытующе его рассматривая. Парень выглядел как после тяжёлой болезни: синие глаза запали, резко обозначились скулы, а губы потрескались. Скай лишь мельком глянул на эти губы, почувствовав, как сжимается сердце. — В пристройку отогнал детку, там и был, — отрывисто пояснил Юта и снова вызывающе ощерился: — Зачем искал-то? Врезать в морду и выгнать к хуям? — Я бы вчера мог это сделать, — негромко отозвался Скайхок. — Не заводись, Юта. Но он видел, что парень уже пошёл вразнос. Полутьму за окном распорол яркий росчерк молнии, а вслед за ним тяжко ударил гром, однако Юта сейчас искрил куда хлеще громоотвода. — Я тебе наврал, когда ты брал меня в банду, Скай, — выдохнул он с горечью. — Ну да, я пидор… всегда им был… и я втюрился в тебя по уши. До печёнок. До сердца… — он сглотнул, кадык его дёрнулся. — Дай мне в морду и выброси отсюда, Вождь. Скайхок невольно шагнул вперёд, к этому малахольному дурогону, прожигавшему его насквозь больным отчаянным взглядом. — Ты заебал со своей мордой, — свирепо процедил он. — Мало тебе вчера досталось? — Да что ты всё про вчера?! — задушенно вскрикнул Юта, не отступая ни на шаг. — Помню я всё про вчера, не волнуйся! Выгони меня, я сам не уйду никуда, Скай! Я не могу! Ноздри его раздувались, как у взъярившегося жеребца, белки глаз, казалось, налились кровью. Скайхок снова шагнул вперед, схватил его за грязную влажную футболку и притянул к себе. Сил не было удержаться. Следующим движением он беспощадно впечатал Юту в филёнку захлопнувшейся со щелчком двери. Краем сознания Скай отметил этот щелчок. Никто не войдёт. — Я тебя не выгоняю, — с силой сказал он, глядя в расширившиеся глаза Юты. — Не выгоняю, чёрт тебя дери, и помогай мне Господь, ты мне всю душу наизнанку вывернул, зараза! — Ты тоже вывернул. Мне, — едва слышно прохрипел Юта, сам будто клещами стиснув его предплечья. И кинулся целоваться — не как в первый раз, но как в последний, промелькнуло у Ская в помутившейся голове. — Чего ты хочешь? — задыхаясь, спросил он, еле оторвавшись от этих губ, спросил, как когда-то, давно, спрашивал ястреба в том ущелье, полном звёзд, чёрных теней и стрёкота цикад. И Юта, на миг отстранившись, снова отчаянно оскалился ему в лицо, будто пойманный волк в капкане. Не отвечая ни словом, только цепляясь за него исступлённо. Тогда Скай просто поволок его за собой, как вчера после гонок. Задевая плечами дверные косяки, они ввалились в спальню и там опять уставились друг на друга, покачиваясь, как пьяные. Юта вдруг дёрнул Скайхока за запястье, прижав его ладонь к своей ширинке, которую так и распирал стояк, а сам запустил свободную руку в его джинсы. Охнул и победно, хмельно выругался. Никому из них даже в голову не пришло сбавить обороты. Какое там! Это снова была гонка, такая же, как возле каньона Стэндинг-Игл, и кровь так же ревела в ушах у обоих. Юта растянул в прежнем оскале вспухшие искусанные губы и неожиданно толкнул Ская на кровать, сам мгновенно оказавшись сверху, оседлав его бёдра. Тот лишь сдавленно ахнул и сжал зубы. Тело инстинктивно напряглось, сопротивляясь нападению, волосы рассыпались, закрывая лицо. Тряхнув головой, он приподнялся на локтях. — Смотри только на меня, — звенящим, срывающимся голосом приказал Юта, сдирая свою футболку и швыряя её на пол. Следом за нею полетели его джинсы. Жар чужого тела, чужого исступлённого желания захлестнул Вождя с головой, и он кивнул послушно, как зачарованный. Но он и без того не смог бы отвести от Юты глаз — настолько красив был этот стервец, мучительно, вызывающе красив, несмотря на синяки и кровоподтёки. Юта хватал ртом воздух и хрипло матерился, одной рукой стаскивая со Ская тесные джинсы, а другой — тиская, лапая, гладя его тело, до которого наконец дорвался. Ликующий смешок вырвался у Ская. Ликующий и совершенно мальчишеский. Как будто ему снова было шестнадцать… и весь мир был в его руках. Он ухватил Юту за болтавшуюся на шее цепочку с жетоном и дёрнул на себя, в свою очередь с наслаждением сминая ладонями его голое горячее тело. Лицом к лицу, вот так. Только так. Юта вывернулся и навис над Скайхоком, тяжело дыша. — Прости, прости… я спятил, да, — бессвязно пробормотал он. — Но я до смерти тебя хочу... — он кое-как улыбнулся, лихорадочно пожирая взглядом распростёртого под ним Скайхока. — Ну же, Скай… «Скай… Скай…» — это прозвучало как крик ястреба, там, высоко, в ослепительно синем, полном солнца небе. Скайхок глубоко вздохнул, чуть прикрыв глаза, соглашаясь, смиряясь. Заранее принимая всё, чего захочет этот малахольный бешеный стервец. Ястреб. Джон Юта. «До смерти тебя хочу»… * * * Скайхок очнулся от того, что рука Юты легла на его влажную, покрытую испариной спину, настойчиво погладила, прошлась вверх, к лопаткам, запуталась в разметавшихся волосах. Скайхок лежал ничком, и каждая мышца, каждая жилка в его теле дрожала, расслабляясь. Дождь всё так же мерно шумел, заливая подоконник. Комнату наполнял запах дождя, ветра и выплеснувшегося семени. Скайхок сонно улыбнулся, косясь на Юту, сидевшего рядом с поджатыми ногами, голого, как новорождённый. — Я тебя люблю, — сорванным голосом выпалил Юта и, не успел Скай опомниться от этого заявления, тут же добавил: — Ага, как в сраных киношках, мать их. Слабая усмешка искривила его рот, когда он закончил, уставившись на Ская всё тем же лихорадочным и безнадёжным взглядом: — И я федеральный агент под прикрытием. Вот так. Скай медленно приподнялся и тоже сел, не сводя с него глаз. — Просил же меня выгнать, — прошептал Юта. Болезненная ухмылка, похожая на гримасу, будто примёрзла к его распухшим губам. Скай протянул руку и мягко накрыл эти губы, удивлённо шевельнувшиеся под его пальцами. Теперь он знал их вкус. О да, ещё как. Вкус его гибкого крепкого тела. Вкус его семени. Вкус его сердца. Словно он, как волк, выгрыз Юте нутро, и тот сделал с ним то же самое. — Чуял же, что есть что-то ещё, — с досадой на себя пробормотал Скайхок и, снова ощутив, как дрогнули горячие губы Юты, сердито предупредил: — Будешь молоть какую-нибудь херь про то, что теперь я, дескать, должен тебя убить, отпизжу в хуй. Юта схватил его руку обеими руками и повалился на постель, сотрясаясь всем телом. Ржал он или плакал, было непонятно. Возможно, и то, и другое. Скайхок только головой покачал, невольно усмехаясь. Главным было то, что они принадлежат друг другу, и точка. Как этого мог не понять такой сообразительный стервец, как Юта? Джон Юта, ястреб-оборотень и федеральный агент, приятно познакомиться. Дождавшись, когда тот немного поутихнет, Скай легонько пихнул его кулаком в тёплое гладкое бедро: — Рассказывай давай. Юта сел, улыбаясь теперь уже по-настоящему. Не стесняясь, утёр глаза тыльной стороной ладони, шмыгнул носом и принялся рассказывать всё по порядку, начиная с того момента, как получил задание найти банду Пустынных Волков. — Контора хочет, чтобы я сдал им твою… нашу следующую операцию, хочет взять тебя на месте с поличным, — устало закончил он, глядя на сидящего рядом Ская, сохраняющего полнейшую невозмутимость, стройного, бронзовокожего, похожего на бога пустыни. — И что теперь делать? — Что, что, — проворчал Скай, снова укладываясь на постель и притягивая Юту к себе так, что тот опрокинулся сверху. — Придётся думать, как наебать твою контору, вот что. Не ссы, придумаем. Юта длинно, прерывисто выдохнул. Он всё ещё не мог поверить в происходящее после стольких дней смятения, мучительной тоски и безнадёги, Весь его мир изменился разом. Он опять уселся на кровати. Глаза его блестели. — Возьми, — хрипло вымолвил он, снимая с шеи цепочку с братниным жетоном и протягивая Скаю. — Не спорь. Ничего не говори. Я знаю, что парни спросят. Я не знаю, что ты им скажешь. Но это — самое дорогое, что у меня есть. Просто возьми и надень. Скай взял цепочку у него из рук и аккуратно надел себе на шею. Молча. Но потом всё-таки негромко произнёс: — Май-о. Ну, а мне нечего дать тебе, Джон Юта, кроме… — Кроме… — эхом выдохнул тот, не сводя с него потемневшего напряжённого взгляда, и Скайхок просто закончил: — Кроме себя. * * * Дайпало. Лежит земля, из рассвета сотворённая, из цветени и зелени сотворённая, извечная и непреходящая. Вот она, эта земля, взгляни на неё, она твоя. Многими красками пестрит она от цветных глин и песков. Красные, голубые, пегие кони пасутся на ней, а дальше, на горах, темнеет чаща. Тиха эта земля и могуча. Прекрасна вся, куда ни глянь. Кцедаба.