Скай

Дайпало. Давным-давно, весенней порой, когда река в каньоне переполнилась снеговой, ледяной, талой водой, сбегающей со склонов, кугуар вознамерился переплыть её, но не смог справиться с течением. Жестокая судорога свела ему лапы. Он беспомощно выбрался из обжигающей холодом воды и тоскливо бродил по берегу. Но вот он увидел молодого вороного жеребца, который тоже собирался переплыть на другой берег. — Послушай, послушай, — сказал ему кугуар, — если ты перевезёшь меня через реку на своей спине, то я… Тут он замолчал. Право же, ему нечего было предложить жеребцу взамен. — То ты — что? — с любопытством спросил тот, прядая ушами. — То я не загрызу тебя, — угрюмо ответил кугуар. Перевёз ли жеребец кугуара? Загрыз ли его кугуар? Мы не знаем. Для нас эта история закончена. Кцедаба. * * * Мисс Рози Пембертон была гораздо старше его самого, подумал Скайхок, как всегда, при виде неё, но глаза её в сеточке морщин были молодыми. Живыми и ясными. В волосах, тщательно стянутых в пучок на затылке, кое-где светилась седина, но спина её была прямой, как у юной девушки, а пальцы красивых рук унизаны серебряными с бирюзой кольцами. Мисс Рози Пембертон была учительницей индейской «Школы за выживание» в резервации Сан-Пекос. Именно ей Скайхок всегда привозил деньги, отобранные у наркобарыг и других мудил, зная, что она распределит их среди нуждающихся гораздо лучше, нежели племенной Совет, где засели продажные шкуры, улёгшиеся под федералов. Она распределяла деньги по справедливости. — Вы никогда не спрашиваете, откуда я беру бабло, — сказал вдруг Скайхок, поперхнулся жаргонным словцом и под её строгим взглядом почувствовал себя провинившимся мальчишкой. — А мне нужно это знать? — спокойно отозвалась она, и Скайхок отрицательно покачал головой. — Нет. Но вам нужно знать, что однажды я могу не прийти. Если меня убьют. — Я откладываю, — ответила она, не поведя и бровью. — Мы тратим по минимуму, именно с учётом того, что однажды вы... можете не прийти. Её прохладные пальцы вдруг легко легли на его запястье, а пытливые карие глаза заглянули в лицо: — Но я никогда не думала о вашей смерти. Просто обстоятельства могут измениться. Вы можете уехать отсюда. Жениться, наконец. Перестать заниматься этой… благотворительностью. — Май-о, пока я жив, я буду это делать, — хрипло вымолвил Скайхок. — Это не благотворительность, а мой долг. И… чёрт, мне жаль, что, когда я учился в этой школе, вас тут не было. Он улыбнулся, и тогда она тоже улыбнулась в ответ, сразу показавшись ему моложе лет на десять: — Вот так комплимент! Выйдя из её кабинета, Скайхок спустился с крыльца школы, прищурился на солнце и надел тёмные очки, заткнутые дужкой за вырез его футболки. Ребятишки, как стайка вспугнутых птиц, брызнули в разные стороны от его «Харлея», поставленного на прикол у школьной ограды. Скайхок рассмеялся и вдруг подумал, что и у Джона Юты тоже наверняка не было такой учительницы, как мисс Пембертон, строгой, справедливой и всё понимающей. Странно, почему это сейчас пришло ему на ум. Он оседлал своего коня и крикнул парочке самых смелых сорванцов, не отбежавших далеко от мотоцикла: — Эй, воронята! Могу прокатить! — и снова рассмеялся, когда они ринулись к нему, визжа от восторга. — Аккуратнее! — крикнула мисс Пембертон с крыльца, и Скай обернулся к ней, виновато улыбаясь: — Май-о, прокачу, как на велосипеде, честное слово! Мальчишки уселись сзади него на сиденье, вцепившись в его потёртую куртку побелевшими от напряжения грязными пальцами. Скай вспомнил, как сам напросился на седло к Медвежьей Лапе, победителю скачек, в достопамятный день священного жертвоприношения. Медвежья Лапа уехал в Феникс, спился и умер спустя три года после этого праздника. Скайхок тряхнул головой и повёл «Харлей» прочь на самой малой скорости. У границы селения он затормозил, спустил пацанят наземь и с улыбкой посмотрел, как они мчатся обратно к школе, сверкая босыми пятками. Сейчас именно школа, а не церковь, сильнее всего возвышалась над селением. Третий её этаж, с библиотекой и спортзалом, был достроен на его деньги. Он невольно поглядел в сторону, на чернеющий, словно разинутая пасть, заброшенный медный рудник, и снова тронул байк с места. * * * Воздух здесь был чище, горизонт шире и выше, удовольствия ярче. Здесь, в логове Волков, Юте дышалось свободно, как никогда. Но надо было ехать в город, под благовидным предлогом — надо, мол, забрать шмотки со съёмной квартиры. На деле же это стало для Юты попыткой выйти на связь с конторой. Пришлось найти старый телефон-автомат на пустынной заправке, где ветер гонял комки сухой травы и обрывки упаковочной бумаги. О вчерашнем инциденте в конторе уже знали, и Юта получил по полной. — Сэр, это же были наркоторговцы, — попытался оправдаться он. — Ребята… то есть Волки, уничтожили до хрена наркоты... — Не в твоей компетенции об этом судить, агент Юта! И если мне ещё раз покажется, что ты пытаешься оправдывать этих бешеных байкеров, ты положишь мне на стол не только значок, но и голову! — процедил специальный агент Хэнкс, возглавлявший отдел. Именно он, угрюмый и чопорный придира, был непосредственным начальником Юты. — Да, сэр, — деревянным голосом выдавил Юта. — Понял, сэр. — На этом всё. Сделай так, чтобы этот Вождь проболтался тебе о следующей такой вылазке, там-то мы его и встретим. — Сделаю всё возможное, сэр. — Выполняй. Короткие гудки... Джон с такой силой саданул трубкой по корпусу телефона, что она треснула. Проклятье! Он должен был предать Вождя, чьи взгляды начинал разделять, и более того, кем увлёкся. Безо всякой взаимности, без надежды. Как идиот, как мальчишка. Запал. Пропал. Себе-то он мог признаться в этом. Он невольно вздрагивал, слыша глубокий голос Ская, жадно глазел на него исподтишка, лаская взглядом, пока никто этого не замечал, пока народ весело галдел вокруг — в клубе, на стоянке, в гараже у байков. Он просто зависал, когда удавалось поймать серьёзный, а иногда лукавый взгляд Ская, увидеть улыбку, обращённую только к нему. Блядь, он, Джон Юта, всегда державший свою личную жизнь под тяжёлым замком — ни близкие, ни друзья никогда не догадывались о его бисексуальности, — взял и влюбился так, что готов был спалиться. В того, за кем обязан был следить. В преступника, которого должен был засадить за решётку. Сознавать это было невыносимо. Юта вернулся в клуб с сумкой в руках и рюкзаком за плечами. Полученные от Вождя деньги он потратил на запчасти, которые брякали как раз в рюкзаке, и потому первым делом полез в гараж. А уже ближе к вечеру выгнал из гаража под самые окна Скайхока старенькую «Шевроле Импалу», которую наконец починил. Глаза его сияли, как у ребёнка, запускающего воздушного змея. Он весело посигналил и высунулся в приоткрытую дверцу, задрав голову в попытке увидеть Вождя. Скайхок действительно стоял у своего окна и, заметив радостную чумазую физиономию Юты, восседавшего в подшаманенном им драндулете, только головой покачал. Но и сам широко улыбнулся в ответ и махнул рукой. Любит пацан железо, и руки у него растут откуда надо, нужным концом, подумал Скай. А что азарт бурлит в крови — так это вообще здорово. Лишь бы без толку не лез на рожон. Вождь вспомнил утреннюю разборку с Хэнком, которому он всё-таки хорошенько вломил за чуть было не устроенные гонки на шоссе по пути к Блу-Дезерт. Он всё-таки разрешил Хэнку провести такие гонки — только в пустыне, через несколько дней. Он знал, что парням необходимо выпустить пар, показать свою удаль. Никаких особых приготовлений для этого не требовалось — просто большая вечеринка в пустыне на железных конях. Плюс пара тачек, бухло и девки. Сами гонки тоже были несложными: по замкнутой трассе вокруг высоченного красно-бурого утёса. Но совсем рядом с местом старта пустыня обрывалась каньоном, обозначенным на картах как Стэндинг-Игл. Зияющая пропасть представляла опасность, если кто-то случайно разгонится или байк вильнёт в сторону, но разве адреналин не возбуждает? Не прочищает кровь? Ещё как! Сам Скайхок решил не принимать участия в забаве. Пусть молодняк резвится, ему полезней. Вождь поручил Хэнку организацию всего этого пикника у обрыва, доставку туда палаток, тентов, жаровен для барбекю и прочей лабуды. Остальные тоже с энтузиазмом принимали в этом шабаше участие, и Вождь подозревал, что гонять будет не меньше десятка раздолбаев — друзья-приятели его парней тоже напросились участвовать, прослышав про «Пустынные гонки», как народ их окрестил. Будет ли в них участвовать Джон Юта, Скайхок не спрашивал, но считал, что парень достаточно азартен, чтобы загореться. И ещё, как с одобрением отмечал Вождь, Юта чуть ли не всё время проводил в гараже, готовя к гонкам чужие байки. Наконец наступил долгожданный вечер гонок. Хэнк с частью ребят отправился к обрыву ещё утром, чтобы установить самое необходимое. Прекрасных дам и гостей вечеринки понесло туда уже с приходом темноты. Когда Юта приехал к утёсу, гонки ещё не начались, но вечеринка была в самом разгаре. Вокруг тентов и палаток горели костры. Из тачек била музыка, разжигающая кураж и желание танцевать. В укатанном круге посреди всего этого сборища пара ребят уже выделывалась, ставя свои байки на дыбы и нарезая пятаки. Толпа свистела и хлопала, пиво лилось рекой. Оставив свою «детку» на стоянке, Юта раздобыл себе пива и начал искать глазами Скайхока. Ему не терпелось увидеть его. Если не поговорить, так хоть просто постоять рядом. Вождь степенно переходил от одной группы ребят и их гостей к другой, пожимал парням руки и подмигивал хихикающим девчонкам. Большой Майк, следивший за выпивкой и едой, предупредительно сунул ему в руки банку пива. Ноздри щекотал запах жареного мяса, хорошего пойла, горящих дров. Взрёвывали моторы байков, пронзительно хохотали девчонки, музыка лилась из выставленных на крыши машин колонок. Красота. Скай остановился, поняв, что почему-то ищет глазами новичка. Юту. Их взгляды встретились где-то над языками костра. В свете пламени глаза Вождя блестели смешливо и ярко. Юта почувствовал, как его заливает волной душного жара, и машинально отхлебнул пива. А потом пошёл в сторону Ская, уже не раздумывая — мимо смеющихся девчонок, мимо Хэнка, с улыбкой похлопавшего его по плечу в знак приветствия. Но Юта лишь кивнул, не желая ни на миг упускать Скайхока из вида. — Вождь… — он с улыбкой отсалютовал ему двумя пальцами. — Ты что, приехал присмотреть за нами? Чтобы не шибко шалили? Они стояли совсем рядом друг с другом, и Скайхок неожиданно засмотрелся в ясные синие глаза парня, а потом, даже немного смешавшись, кашлянул и потёр переносицу. — Да нет… — неопределённо отозвался он и усмехнулся. — Ты иных вариантов совсем не предусматриваешь, что ли? Стариком меня считаешь? Изумление в глазах парня искренне его развеселило. — Ты любому здесь фору дашь, — неловко пробормотал тот, переступая с ноги на ногу. — Хэнк и меня уболтал погонять. Посмотрим, что получится. — он отхлебнул ещё немного пива, задумчиво щурясь. — Будешь болеть за меня — между попытками отбиться от здешних красоток? — Могу и не отбиваться, — хмыкнул Вождь. — Но болеть за тебя не буду… — он с удовольствием сделал драматическую паузу и выпалил: — Хочу сам с тобой погонять. Теперь он уже открыто рассмеялся, глядя на обалдевшего парня. — Вот как?.. — Юта возбуждённо сверкнул глазами. — На деньги? Мне сказали, что мой забег будет с Виктором. Решил его подвинуть? Ну что ж, я не против. — Деньги твои мне ни к чему, — пожал плечами Скайхок и на миг наклонился к уху Юты, чтобы тот лучше его расслышал в царившем вокруг гаме. — Просто хочу надрать тебе задницу, чтоб не борзел. Надо же, он не про-отив, — снова рассмеявшись, Вождь потрепал Юту по загривку — так вожак треплет волчонка, в шутку, но зубами прихватывает. — Ну и посмотреть, чего ты стоишь, м? Он подумал, что так лучше всего видно человека — когда на излом его берёшь. И ещё подумал, что Джон Юта его самого на таком изломе увидит. От шёпота Ская, щекочущего ухо, и от его хватки волосы на затылке у Юты просто дыбом поднялись. Чёрт, да Скай прямо угробить его решил! Юта кое-как отстранился и с напускной лёгкостью ответил: — Ну, идёт. Либо ты меня, либо я тебя. Только победитель получит всё, что захочет. Уж если рисковать, то всерьёз, без балды. — Май-о, — невозмутимо согласился Скайхок. — Даю слово, что возьмёшь, чего ни попросишь, если обойдёшь меня… ну, кроме «Эйч-Ди», само собой. А вот что у тебя есть такого, Джон Юта, что я смогу заполучить, м? — он лукаво рассмеялся, но тут же спохватился: — Ты прости. Обидеть не хотел. Вообще не знаю, с хрена ли в такие игры с молодняком лезу. Но хочется… расслабиться хоть иногда. Прости, парень, — повторил он. — Что захочешь, то и возьмёшь, — проговорил Джон непослушным голосом. — Детка — всё, что у меня есть. Не думаю, что она тебе по душе придётся после твоего-то зверя. — Ну, отнимать у всадника его коня — распоследнее дело, — возразил Вождь. — Ладно, я вот что скажу… Он хотел заверить Юту, что всё это — просто шутка, но не успел. Возле костров раздался новый взрыв восторженных воплей и визга. Хэнк легко, несмотря на свои габариты, вскочил на ящик, чтобы объявить о начале гонок. Его мощная фигура чётко вырисовывалась на фоне пламени. На стартовой полосе, куда гонщикам предстояло вернуться после того, как они обогнут утёс, были расставлены жестяные мусорные баки с пылающим внутри хламом. Возбуждённые зеваки радостно толпились тут, а самые резвые вскарабкались на вершину утёса, размахивая фонарями. Вокруг тонула в кромешной тьме дышавшая ночной прохладой пустыня, которую вот-вот предстояло прорезать мотоциклам. Отсветы пламени плясали на лицах байкеров и на блестящих хромированных боках готовых к гонке мощных зверей. — Волки и волчицы! — разорялся во всю глотку Хэнк. — Пришло время повеселиться как надо! Запустим первою парочку летунов?! Ну-ка, ну-ка! Делаем ставки! Виктор против новенького! Под вопли толпы Скайхок протолкался к Хэнку и, дождавшись, когда тот ненадолго заткнется, поманил его пальцем: — Сможешь сам стыкнуться с Виктором? Ты его Юте обещал. Так вот, Юта — мой, — он тихо хохотнул, увидев, как округлились глаза Хэнка: — Чего уставился, обалдуй? Я тоже хочу погонять в своё удовольствие. Что тут эдакого? Он оглянулся и обнаружил, что Юта стоит за его спиной — тоже с внезапно ошарашенным видом. Хэнк закрыл рот, посмотрел на Юту, а потом — снова на босса. — Виктор с новенького мечтает бабки срубить, — пробормотал он. — Проучить его за прыть, что ли? Могу. Но послушай, Вождь! — его глаза вспыхнули азартом. — А гоните-ка втроём! Я перекромсаю ставки. А? Виктор уже подкатывал к старту свой «Триумф» — медленно, горделиво, под свист и хлопки. Юта бросил полупустую банку с пивом куда-то далеко в темноту. Слова Вождя — мол, Юта мой, — опьянили его почище любого пойла. Он все же постарался взять себя в руки и здраво оценить шансы своей небольшой и более лёгкой «Хонды» в сравнении с «Харлеем» Скайхока и «Триумфом» Виктора. Эти звери, конечно, были куда мощнее, но ведь предстояло гнать не по прямой, и на песчаных гребнях его детка могла оказаться гораздо более маневренной. Скайхок тем временем кивнул в знак согласия: — Ладно, объявляй. И ухмыльнулся, представив себе, что за бардак здесь сейчас начнётся, и какие будут ставки.