Скай

После удачной операции в баре, как всегда, стоял радостный возбуждённый гвалт, и пойло лилось рекой. Ну, конечно, как не повыёбываться перед бабами и перед теми, кого не взяли на дело, усмехнулся Вождь. Но его парни и вправду были молодцами, сработали чётко, в штаны никто не наложил. А то, что сейчас они орали, перебивая друг друга и взахлёб расписывая свои подвиги — так это как раз было нормально — так выходил нервяк. Самое главное — все остались живы, даже не ранены. Сейчас им надо было выпить, и Майк поспешно разливал по стаканам годный, не палёный скотч, бренди и джин. Ребята дружно опрокидывали пойло в глотки, не переставая наперебой болтать и лапать липнувших к ним девок. «Поправочка», — подумал Скайхок, зацепившись взглядом за новичка. Юта. Джон Юта не орал, не пил, не тискал девчонок, хотя те висли на нём, а ребята то и дело хлопали его по плечам. Он смотрел напряжённо. На него смотрел, на Скайхока. Скай неторопливо прошёл своей хищной поступью меж расступившихся и примолкших парней к барной стойке. Майк проворно набулькал ему скотча и, повинуясь едва заметному жесту, так же быстро налил виски во второй стакан. Вождь повернулся от стойки с двумя стаканами в руках и снова поймал напряжённый, почти физически ощутимый, взгляд Юты. Властно кивнул ему: — Подойди-ка. Его голос, вроде и негромкий, прорезал царивший в баре гам, как ножом. Услышав его, Юта мягко высвободился из настойчивых рук Хлои и неспешно пошёл к нему. Ловко миновал бильярдный стол и пьяно размахивающего руками Виктора, похлопал качнувшегося ему навстречу Хэнка по могучему плечу и встал перед Скайхоком — серьезный, бледный, совершенно трезвый. Вопросительно поднял брови: — Вождь? Тот просто протянул ему стакан и, когда парень его взял, отсалютовал ему своим, коротко бросив: — С прибытием. Тёмные глубокие глаза его улыбались, когда он одним духом осушил свой стакан, даже не поморщившись. И добавил, ещё раз взглянув в синие тревожные глаза парня: — И спасибо за то, что держал мне спину, Джон Юта. Парни вокруг радостно заорали. Джон только сейчас чуть заметно улыбнулся. Его приняли. Можно было наконец выдохнуть с облегчением, да вот только никак не выдыхалось. Последовав примеру Вождя, он осушил свой стакан до дна и закашлялся, прижимая запястье к обожжённым губам. — Это значит, я в стае? — он неотрывно глядел в глаза Скайхока, даже воплей вокруг не слыша. Только ощутил, как его несколько раз одобрительно хлопнули по спине, но не обернулся. — Да, ты в стае, Волк, — негромко подтвердил Скай, помедлив немного, а потом шагнул к бильярдному столу, легко неся в руке дорожную сумку, которую взял из багажника битого «доджа» барыг. Сумку с баблом. Скай всегда делил взятое честно, при всех. Открыв «молнию» сумки, он высыпал на стол туго перетянутые резинками пачки баксов. И кивнул Хэнку: — Считай, старик. Когда пачки были пересчитаны, он так же спокойно разделил бабло на две равные доли. Одну половину сгрёб обратно в сумку и застегнул её, вторую кучу снова пододвинул к Хэнку: — Дели на семерых. Поверх голов балагурящих пьяных ребят снова глянул на Юту. Парня слегка повело, это было понятно: массы тела и объёма крови у него было поменьше, чем у Вождя. Однако взгляд его остался твёрдым. Трезвым. И Вождю не нравился этот взгляд. Он взял со стола свою равную со всеми долю бабла, которую Хэнк отсчитал ему первым — и неторопливо направился к лестнице. Проходя мимо Юты, тихо сказал ему: — Бабки получишь, приберёшь — зайди ко мне. И… если тебе не нравится та нора, где тебя сперва поселили, выбери любую другую из свободных и обустраивайся. Майк даст тебе ключи. Всё это время Юта наблюдал за происходящим будто со стороны. Будто кино смотрел и видел всё: и справедливую делёжку, и то, как каждый из ребят ждёт, каждый радуется, без слов понимая друг друга. Стая, думал Юта, стая во главе с вожаком приняла его. А он на самом деле никогда не станет частью этой стаи, потому что система поставила на нём своё клеймо. И приказала загнать этих волков в клетки. Он смотрел на Скайхока, не в силах отвести глаз. Вождь. Такому не страшно было довериться абсолютно. Отдать свою жизнь за него. Когда рядом с тобой нет того, кто вёл бы тебя по жизни и был опорой, то именно за таких, как Вождь, хотелось уцепиться и не отпускать, идти за ним хоть на край света, хоть к чёрту на рога. И он сейчас позвал его к себе! * * * Выпитое виски Скайхока почти не проняло. Сейчас он хотел только ополоснуться и переодеться. Смыть с себя пролитую кровь, дым, гарь. Смыть с себя смерть. Но нужно было дождаться Юту. Поговорить с ним. Деланное спокойствие парня не могло скрыть его смятения. Что-то грызло его, жгло, как огнём. Скайхок привык заботиться о каждом из членов своей стаи, как отец или старший брат, временами даже отвешивая затрещины заслужившим, хотя был немногим старше некоторых из своих Волков. Боль их душ тоже была его заботой. «Прямо какой-то грёбаный пастор», — подумал он с усмешкой. Тем временем Джон с изрядным удивлением получил причитающуюся ему сумму. Денег оказалось даже больше, чем он рассчитывал. Спрятав купюры во внутренний карман куртки и закинув её на плечо, Юта стремительно поднялся по лестнице. Оказавшись в коридоре, он легонько стукнул в дверь комнаты Скайхока и, не дожидаясь ответа, распахнул её. — Вождь? Я пришёл, как ты сказал. Будешь ругать? Или посвящать в правила поведения клуба? — ещё не видя Скайхока, выпалил он. Скай не слышал, как парень вошёл. По правде говоря, он заключил, что Юта сперва примется, пользуясь разрешением, обустраивать себе новое логово — рангом попристойнее, чем выделенная ему ранее комнатушка из разряда тех, где все обычно трахали баб. Поэтому Вождь спокойно вылез из-под душа, вытерся, обернул вокруг бёдер влажное полотенце и вышел в спальню. И едва не присвистнул, увидев болтавшегося в кабинете Юту, который, в свою очередь, вытаращился на него, как на привидение, а потом что-то промямлил, покраснел и поспешно отвёл глаза. Вождь хмыкнул при виде явного замешательства пацана. Тот так смутился, словно был невинной девицей. — Присядь, — велел он мягко. — Я сейчас. Он даже дверь прикрыл, чтобы не смущать парня ещё сильнее. Быстро надел чистые джинсы, чёрную, как у Юты, футболку, и вышел к нему босиком, на ходу небрежно ероша чёрную жёсткую гриву волос. Юта же так и стоял столбом, думая, что сейчас просто захлебнётся слюной. Перед глазами у него всё ещё маячило почти обнажённое, поблескивающее от влаги тело Ская, сейчас скрытое одеждой... Да чёрт возьми, что за сумасшествие?! Его же просто убьют! Он длинно выдохнул и откашлялся, заставив себя поднять глаза. — Ты не стал обустраиваться? — спросил Скайхок так же мягко. — Почему? — Успею еще, — отозвался Юта как мог беззаботно. — Всё равно сперва мне надо попасть в свою съемную хату и рассчитаться с хозяйкой. А что ты хотел мне сказать? — Уж шибко смурной ты был там, внизу, — ответил Вождь, продолжая машинально ерошить волосы. — Ты что, решил, что убил того мудака, что ли? Нет, не убил… — он сделал паузу. — Перебил ему плечо, но не убил. По сути, ты не выполнил моего приказа, но… — он опять немного помолчал. — Я рад, что так вышло, Джон Юта. Что ты не взял на душу греха человекоубийства. Хотя это и не люди вовсе были. Когда индеец идёт на охоту, он просит прощения у духа каждого убитого ими зверя. У этих же подонков нет души, поверь. Юта вздрогнул. — Так ты заметил, — тихо выдохнул он. — Да, я изо всех сил старался не убить просто по приказу. Но если бы надо было… если бы кто-то из них целился тебе в спину, то я убил бы его, не задумываясь. Едва произнеся это, он понял, что сказал чистую правду. — Тем не менее, в стаю ты меня взял. Будут ещё проверки? — спросил он. — Если подтвердится твой рассказ о себе — нет, — без раздумий отозвался Скайхок. — Сам понимаешь, у меня есть свои каналы, и проверить то, что ты говорил, я могу. Но даже сейчас, — он на мгновение сжал губы, — я склонен доверять тебе. Это, может, было глупостью, подумал Скайхок, но то, что парень говорил, то, как он держался, заставляло ему верить. Даже то, что он никому не навязывался, не пытался втереться в доверие — тоже было ему в плюс. Сам Скайхок на его месте вёл бы себя точно так же. Юта и перед ним самим не лебезил, не старался показаться круче, чем был. Но смотрел парень на него иногда всё-таки странно. Как… голодный, внезапно понял Скайхок. Будто чего-то хотел и не мог от него получить. — За доверие спасибо, — наконец вымолвил Юта, изо всех сил скрывая своё смятение. Да, часть задания Бюро он, бесспорно, выполнил, только от этого ему стало ещё хуже, ещё паршивей на душе. Он, хоть убей, не видел в Вожде того самого подонка, на охоту за которым его отправили. Не видел преступника. Преступниками были как раз те люди, которых грабили Волки. И то, что они сжигали на месте взятую у барыг наркоту, а не пытались с выгодой для себя её толкнуть, тоже заставляло их уважать. Но ведь они преступали закон! Вождь ещё раз внимательно поглядел в явно взволнованное лицо Юты и мягко осведомился: — Ты не обижен делёжкой? Сообразив, о чём он спрашивает, Юта отрицательно мотнул головой. — Денег я получил даже больше, чем рассчитывал. За это тоже спасибо, — добавил он, но Скайхок спокойно перебил его: — Чтобы ты не гадал, куда уходит половина нашей добычи, я тебе скажу сразу — я отдаю деньги в резервацию, в которой вырос. Мои люди согласны с этим. Если ты станешь моим, ты тоже должен знать - так будет и впредь. Правительство держит индейцев за колючей проволокой, как зверей. Но звери в зверинце живут куда лучше, можешь мне поверить, — Скайхок сухо усмехнулся. — Поэтому я делаю для своего племени всё, что могу. Юта машинально кивнул, хотя был потрясён до глубины души. Его уважение к Вождю возросло многократно. Когда он наконец повернулся к двери, невнятно пробормотав: «Пойду всё-таки в новую берлогу», в голове у него билось только: «Если ты станешь моим»… — Юта, — негромко окликнул его Скайхок, и тот порывисто повернулся. — Тебя пулей оцарапало, — Вождь коснулся пальцем собственного левого виска. — Промой чем-нибудь, хоть сивухой, что ли. Всё, ступай. * * * …Прямо за резервацией лежал старый медный рудник, заброшенный и мёртвый, как древние селения-призраки. И, как следы странной спешки, с какой отсюда уходили люди, валялись повсюду разбитые проржавевшие кирки, мотыги, обгорелое и трухлявое дерево; тысячи осколков бесцветного, зелёного и янтарного стекла на взбугрившемся грунте. За дорогой, выше по склону, но ниже залитого солнцем утёса, чернело устье шахты, обрамленное серым деревянным каркасом. Устье было темнее всякой тени, ничего другого не было вокруг, что чернело бы так же густо. Скайхок знал, что внизу, в ледяной тьме, живут духи. Проведя ладонью по волосам, он отошёл от окна, возле которого стоял, невидяще глядя в сгустившийся сумрак, прорезаемый лишь полосами света из окон клуба. В резервации царил пиздец и нищета голимая, он был счастлив вырваться оттуда, уйти в армию, побывать во всех тех местах, в которых бывал, стать тем, кем он стал… но сердцем он всё равно не смог отойти от этой нищей бесплодной земли. И сейчас его странно грела мысль о том, что Юта его понял.