Зло знает мое имя

Я проснулась, хотя мне казалось, что это был не сон, а мучение, которое засасывало меня с головой, погружая в бездну тьмы и страха. Моран и сам спал отвратительно, и когда я начинала кричать, будил меня, и зажигал свечи. Надолго кошмары о смерти Лести, моих родителей и сестры врезались в память, и изощряясь, превращались из светлого воспоминания во что-то мерзкое и липкое. Утром я проснулась раньше мужа, и тут же поднявшись, покинула комнату. Я знала, что они ждут меня. Сердцем чуяла, внизу, у камина, меня ждут брат с сестрой, которым утром уже донесли, что я проснулась после недельного сна. Оба потеряли надежду. Не просчиталась. Маленькая Делия, со спутанными, рыжими волосами, сидела в невзрачном домашнем платье, положив голову на плечо Ксандеру. Он же был одет в военную форму Эфии, так как являлся ее главнокомандующим, и теперь отвечал за потери, награды, и прочую военную документацию, отчетность. Сине-голубой китель шел ему как никогда. Когда оба увидели меня, в ночной рубашке, босую, и вообще не в лучшем виде, поднялись с софы, и замерли, боясь подойти. Когда я спустилась, сестренка бросилась ко мне, и уткнувшись в грудь лбом, начала плакать, до боли сжимая мою сорочку вместе с кожей. Но я не стала возражать. Мне тоже хотелось чувствовать, что я живая, учитывая, что побывала на том свете. Закрыв лицо рукой, брат прислонился к стене, и тихо что-то сказал сам себе. После, мы долго разговаривали с ними, и обсуждали, что делать дальше. После того, как я поразила мечом Рена, вся его армия, как и обещала Сайбер, застыла и покрылась льдом. Это явление так никто и не смог объяснить, однако мой подвиг, как той, кто убил короля, расходился среди народа с молниеносной скоростью. Те, кто видел меня, еще добавляли про белого оленя, что вовсе не был выдумкой. Я даже успела полюбить эту эгоистичную «лошадку» Утром вся замороженная армия растаяла, как будто ее и не было. Потери были не так велики, и все, кого я любила, остались живы. Бабушка, Толь, Талив. Разве что, Силестина… Под окна нашего замка народ приносил белые розы, когда узнали, что я иду на поправку. Чуть ли не весь первый этаж был завален цветами, которые выращивали в немногочисленных теплицах Айона. Но мне хотелось взять все эти бутоны, принести их Лести. Так и я поступила на третий день после пробуждения. Ее прах, как велел Моран, временно разместили в королевском склепе, до того, как я приму решение, где ей обрести вечный покой. Я знала, что больше всего ее сердце рвалось на Юг, где мы росли, и прожили самые счастливые моменты. Настало время опустить ее, и дать побыть одной. Собрав почетный корабль, усыпанный белыми розами, мы, всей семьей проводили вазу с ее прахом в океан. Вместе с ним уплывало мое детство, и наивные надежды, о вечности близких людей. Так уж вышло, что Запад, хоть и остался без короля и наследника, взбунтовался, и нашему влиянию, пока не прилетели восточные ящеры и крылатые медведи, которые целыми группами приходили к нашему замку, которые быстро успокоили бунтующих людей, и нам даже удалось объяснить, что несмотря на репарации, мы не собираемся душить население. Так как Моран просто на дух не переносил Западный народ, его покорение мы доверили Заре и Таливу, которые при это согласились поделиться с нами парой графств и плодородными землями. Самый выгодной партией в данном случае стал бы брак Делии и Талива, но по стечению многих обстоятельств, спустя несколько лет, Делия стала женой Ксандера и уехала с ним править южными территориями. Загнать ее на Север, в гости хотя бы к племяннику, стоило большого труда. Постепенно, мир оправлялся и заживлял свои раны. У нас родился сын, маленький принц, как я и думала, и как только это случилось, мой дар покинул меня, и я снова стала бояться холода. Самым сложным было будущему королю, истинному наследнику Севера, пробудившего крылья медведей еще в утробе матери, дать имя. Если бы родилась девочка, я бы без колебаний навала ее Лестой, в честь Силестины, однако все, как всегда, пошло не по плану. Долго ломая голову и соединяя имена, мы в итоге пришли к компромиссу – Селмор, соединив имя отца и девушки, которая не давала умереть мне и ему очень долгое время. Он рос очень спокойным и усидчивым мальчишкой, будто мудрым с самого детства. Я смотрела на его серые отцовы глазки вечерами, и вспоминала, как долго я шла к тому, чтобы стать сильной и счастливой. Как многим пришлось пожертвовать, чтобы мой сын мог бегать вокруг, гоняясь за медвежонком по снегу. Отец любил его слишком сильно, иногда забывая быть строгим и справедливым. Моран слишком долго ждал рождения новой семьи, и теперь ежесекундно следил за ее сохранностью и счастьем. Бывает, сидя на коленях у отца, Селмор спрашивал о его шрамах, о том, как он встретил меня, как прошла та самая Ледяная битва, где замерзло целое войско. С удовольствием, Моран рассказывал ему о своих походах, о моих приключениях и наших общих воспоминаниях. Как сказку, он внимал услышанное с восторгом и трепетом, все спрашивая, когда он станет таким же сильным и великим, как мы. - Ты будешь намного сильнее нас, малыш, - смеялась я, поглаживая его по волнистой шевелюре. Я всегда имела способность предугадывать будущее.