Крылья бабочки

      У Кита зрение минус три, но это не делает его умным мальчишкой, который день и ночь сидит за учебниками, пытаясь понять ненужную ему задачу по геометрии, чтобы за семестр у него вышел хороший балл, и тогда его сестра не сожрёт за великую науку. Он ненавидел математику во всех её направлениях и подлинно считал себя гуманитарием, пусть и не понимал некоторые темы в английском языке. Кит хороший парень, но его вспыльчивый характер оставляет желать лучшего. Например, на прошлой неделе он снова чуть не ударил головой об парту своего одногруппника — Лэнса МакКлейна — и по совместительству лучшего друга. Кит любил Лэнса, но порой его хотелось придушить.       Сначала может показаться, что у него плохо с общением, но у него есть ещё четверо замечательных друзей, находившиеся сейчас в другом конце города на практике, а его, как самого лучшего (ладно, чуточку преувеличил) студента, отправили в самую престижную больницу Бруклина. Когане любил профессию хирурга, но когда им пришлось побывать на операции, пол его группы, в том числе и Кита, чуть не вырвало от столь яркого зрелища, но Кит не был бы Китом, если бы не достойно отстоял, скрестив руки на груди, а после героически получить прозвище «Ланкастер». Лэнс благородно назвал себя «Йорком», но Широ-«Тюдор» всё же получил всю славу.       И вот он, морщась от отвратительного запаха больницы, шёл по длинному белому коридору и, даже не постучав, зашёл в кабинет. Его поджидала милая женщина лет пятидесяти в характерном халате. Она была слишком яркой, и порой Киту приходилось жмуриться: она маячила из стороны в сторону. — Ты слишком рано! — со шведским акцентом произнесла женщина, наигранно всплеснув руками. — Тем не менее вовремя. Кит, дорогуша, не сходишь ли ты вот в этот магазин? — она протянула листочек с адресом и десять долларов. — Мне срочно нужен один препарат.       Когане промолчал, понимая, что выбора как такового у него не было, только вот перспектива ехать в другой конец города ему не сильно-то и нравилась, но спорить с достаточно упёртой женщиной ему не хотелось и осознание того, что ему надо смириться с тем, что снова придётся столкнуться с холодным утром Бруклина, не радовало. Но он хороший, поэтому взял все нужные бумажки и покинул кабинет, идя к выходу из больницы.       На часах уже восемь часов утра, большинство кафе работает с десяти, а забегать в макдак он не собирался. Даже чёртов холод не заставит его зайти туда и купить чашечку кофе.       В салоне такси было тепло.       Кит не из тех парней, которые смотрят в окно и думают о смысле своей бренной жизни, о том, как сделать мир лучше и о прочем меланхоличном дерьме, но и жизнерадостным его не назовёшь. Он не был серой мышью, но был такого «средненького» типажа. Наверное это причина того, что с ним никто не хочет встречаться, только дружить. Кит не жаловался на это, ему вполне комфортно одному.       Расплатившись, парень глянул на вывеску аптеки и поморщился: это место выглядело как в дешёвом боевике, и словно вот-вот из-за угла выскочат плохие парни, ограбят эту аптеку и не успеют скрыться с места преступления, потому что в той самой аптеке находился герой, который должен спасти мир. Фыркнув, он зашёл в помещение и блять, с его лицом тут же познакомилась рукоятка Mauser C96. Точь-в-точь как у его отца. — На землю! — голос прокуренный, мерзкий.       Парень стиснул зубы и краем глаза заметил очертания мужских ног, а около кассы лежал другой человек и исподлобья смотрел на него. Кит не видел его лица, но жестом показал ему молчать. — Гражданский! — второй писклявый. — Ну и чё нам делать? Убьём — придётся труп прятать.       Когане сразу же представил, как диктор с бесстрастным лицом говорит, что тело одного из студентов Бруклинского университета нашли в канаве, и личность была установлена лишь при помощи документов. Да, картина так себе, но выстрел, задевший одного из мужиков, заставил Кита мгновенно среагировать и, сбив того, кто его ударил, выхватить пустой пистолет. Второй выстрел вынудил парня вздрогнуть и напомнить, где и при каких обстоятельствах он находится. Тот самый человек, лежавший на полу, выстрелил, и у него появилось двоякое ощущение. — О боже, у вас кровь, — дрожащими руками он помог незнакомцу встать. Он ощутил, как незнакомец всем телом навалился на него, что тот снова не упал. Мужчина был очень высоким. — Вам в больницу надо.       Кит впервые почувствовал беспомощность, даже если он в двух шагах врач. В голове полнейшая каша, руки до сих пор дрожат, а бешеное сердцебиение почти оглушает, но тем не менее, до него доходят слова другого человека. — Чш, малыш, — тот хрипло посмеивался, лбом прижимаясь к его плечу, — дай немного подумать.       Даже чёртово обращение «малыш» не заставило его возмутиться. — Итак… — он шепчет почти в ухо, заставляя краснеть. — Нам нужно выйти и поймать такси. — Какое такси, господи? В-вы кровью истекаете! Нужно… нужно обработать рану и... — Солнышко, — Кит вздрогнул от такого тона, — я очень тебе благодарен, но сейчас нам нужно вызвать такси.       Когане не прокомментировал его слова и старался подстроиться под шаги человека, желая скорее добраться до дороги. И… А что дальше? Он его пристрелит? Или заставит пойти за ним? Так и закончится жизнь двадцатитрёхлетнего Кита Когане, который оказался не в том месте, не в то время по просьбе сердобольного врача. На дороге практически не было машин, не говоря уже о такси. В голове созрел план просто бросить этого… этого и убежать куда подальше, но было два фактора, которые мешали это сделать: у незнакомца пистолет и его совесть. Банальная совесть не могла позволить бросить человека в таком ужасном состоянии, пусть он и какой-то преступник, может быть. Может, он не так всё воспринял, и на самом деле есть объяснение всей этой вакханалии? «Господи, помоги мне». — Вот чёрт, — он оглянулся. — А ну-ка!.. Давай к той телефонной будке. Солнышко, я понимаю, тебе тяжело, но это последний... ладно, предпоследний рывок, если я дозвонюсь.       Мужчина ненадолго отлип от парня, набирая заученный номер. Ему было настолько плохо, что даже гудки звенели в его голове, отчего разгоралась сильная головная боль. И когда на той стороне трубки раздался грубый голос, он сдавленно выдыхает: — Я жив, но, если вы не приедете, я умру, — и сбросил.       Они знали, где он.       Спасший его до сих пор стоял там, хотя он предоставил ему возможность сбежать. И Кит думал об этом. Уйти, улизнуть, убежать. Мужчина повернулся, и тот не мог отвести взгляда, смотря тому прямо в синие глаза. Неожиданно от такого взгляда становилось спокойно, но нельзя терять бдительности. Если присмотреться… то он совершенно не похож на какого-то преступника, хотя он сам по себе знает: внешность обманчива. Сглотнув ком, Когане понял, что теперь, когда он увидел его лицо, вряд ли с ним будет всё в порядке. Пристрелит и сожжет. И это в лучшем случае. — Раз ты не ушёл, хочу узнать твоё имя и… если я ступлю шаг — я упаду, — намёк понят. — Кит. Ты же… не преступник? — О, нет, — он посмеялся, — я похож на преступника? Кит, ты почти обидел меня, но скажу тебе по секрету, — он съёжился от этого странного оскала на лице парня, — я мафия.       И в какое дерьмо он влез на этот раз?