Flowery boy

Ровно в шесть часов каждое утро у Луи звенит будильник и по комнате расплывается акустическая версия одной из песен Эда Ширана (на самом деле Лу сам не знал, но был уверен, что это что-то связанное с осенью, но и это тоже было не особо точно). Быстро приняв душ, юноша собирается, сонно разглаживая складочки на своей белой футболке, а после находит очки, раздумывая над тем, стоит ли их надевать и подходят ли они для венка из ромашек. Мама уже зовет к столу и мальчишка, даже не заморачиваясь, решает надеть голубые джинсовые шорты и все-таки берет с собой очки, используя их сейчас как ободок для длинной челки. Лу спустился на кухню, тут же разместившись за столом и начал поедать свой завтрак. Джоанна всегда готовила замечательно и это была почти единственная еда, которую ел ее сын («Мам, в кафе ужасно и могут быть тараканы, пойдем лучше в гости к нашей соседке!»). Она сидела перед парнем и любовалась с улыбкой, как он уплетал за обе щеки блины и французские тосты. Съев все до последней крошки, он довольно улыбнулся и встал из-за стола, опустив оправу на глаза. — Спасибо, было как всегда очень вкусно, — он подошёл к улыбающейся женщине и обнял ее за плечи. — Скоро нужно открывать магазин, Бу, поторопись. Мальчик кивнул и направился к выходу, помахав напоследок Джо рукой. В наушниках уже играет песня Майли Сайрус и прохладный ветерок развивает непослушные волосы, а челка лезет в глаза каждый раз, когда нужно отталкиваться ногой в белых вансах с нарисованными васильками, чтобы черный скейт, подарок Зейна на пятнадцатилетие, ехал быстрее. Магазинчик не так далеко и можно добраться на нем, пока мама не видит («Сынок, это опасно! Твой Малик тебя в могилу загонит!»). Раньше Джоанна не разрешала им общаться, потому что Лу — милый и маленький, а Малик —  имеет большое количество татуировок и курит. Именно курение мешает их дружбе, но если бы они не были знакомы с трех лет и их мамы не общались. Луи доезжает до цветочного и открывает его напевая ту саму песню себе под милый носик, включает свет и подключает телефон к небольшой колонке, что стоит в самой середине шкафа, заставленного фиалками, петуньями и всем, что только может расти в небольших горшочках. Снова песня Эда Ширана и парнишка подпевает каждому слову, сплетая свой венок из ромашек. Присядь со мной, Укрой меня, Прижми меня к себе. Приляг со мной И сожми меня в своих объятиях. И твоё сердце прямо в моей груди, твои губы впиваются мне в шею. Я утопаю в твоих глазах, которые меня ещё не знают.

***

Как только мальчик надел на голову венок, зашёл высокий мужчина. Луи обернулся на звон колокольчиков от двери и увидел то, как незнакомец запускает руку в свои каштановые кудри, опустив взгляд. Он был одет в чёрную рубашку с закатанными рукавами и обычные чёрные джинсы. Тот же, взглянув на мальчика своими изумрудными глазами, услышал робкое «Добро пожаловать», усмехаясь про себя. Кудрявый кратко улыбнулся, увидев венок из ромашек в волосах юноши. Жуя жвачку, он подошёл к стойке и хрипло произнёс: — Здравствуй, — быстро глянув на голубой бейдж, чуть позже добавил. — Лу. Томмо закусил губу от того, как мужчина произнёс его имя. — Ч-чем я могу помочь, мистер..? — стараясь натянуть улыбку, сказал мальчик, разглядывая крепкие мышцы старшего под полупрозрачной тканью рубашки. Луи ожидал, пока мужчина скажет ему своё имя. — Мистер Стайлс, — произнёс тот, глядя на персиковые губки юноши со следами клубничной гигиенической помады, представляя, какие они на вкус. Томлинсон заметил его взгляд и его щечки приобрели румянец, и он отвернул голову. Гарри достал из кармана пару десятков фунтов и протянул их Луи. — Что-нибудь на твой вкус, милый, — ухмыляется одним уголком своих греховных губ, из которых вместо крови, возможно, течет самое дорогое, красное и самое сладкое вино. Луи кивнул, положил половину денег в кассу, остальные оставив на столе, и пошел в небольшую комнатку, откуда взял самые красивые цветочки, приготавливая для них ленту и бумагу для упаковки. Мужчина сел на маленький пуфик рядом с цветами, о названии которых даже не догадывался, и стал рассматривать их только интереса ради, удивляясь приятному запаху некоторых готовых букетов. — Может, нарциссы? Они очень нежные, особенно белые, — голубоглазый заправляет волосы за ушко, показываясь снова за прилавком, и указывает рукой на те самые цветы, о которых говорил. — Они- они правда прекрасные, мистер Стайлс, к тому же подойдут как и для девушки, так и для женщины, но я могу предложить что-то другое, если Вас не устраивает это, — опускает голову к белоснежным бутончикам вдыхая мягкий, слегка одурманивающий аромат. — Нет. Все отлично, мне нравится, — Гарри подошёл к нему и забрал букет цветов, нарочно касаясь его рук, чувствуя легкую дрожь парня, словно ток пробежался по всему тельцу Лу. Мальчик заметно покрылся мурашками от неожиданного контакта с длинными пальцами Стайлса, пряча взгляд за бликами очков. — Спасибо, малыш, — кудрявый улыбнулся и подмигнул напоследок робкому мальчишке. — До свидания, приходите еще! — банальная фраза? Очень. Но Томмо правда хотел увидеть мужчину еще раз и полюбоваться его чертами лица. Луи облегченно выдохнул, когда тот покинул помещение. В тот момент юноша подумал о том, как сильно он нервничал в присутствии мужчины, который был явно старше его на несколько лет, а может и на целый десяток. Тем временем, Гарри сел в машину, положив цветы на сиденье, что находилось рядом. Он глядел на букет и думал о том, насколько невинным и чувствительным был мальчик из цветочной лавки, сравнивая его глаза с васильками где-то глубоко в голове. Обслужив ещё пару клиентов, шатен ушёл пораньше, так как это был первый день работы в магазине. Закрыв дверь, он поехал в сторону дома на том же скейте и с этой же песней Майли. Голубоглазый думал о том, насколько тоскливо ему будет без матери, которая должна была уехать аж на противоположную сторону страны на заработки. Он с детства не любил оставаться порознь с Джоанной, не чувствовал себя комфортно даже в собственной комнате, когда ее нет и из духовки не идет приятный запах выпечки или мягкий голос не поет забавные песни ее молодости. Луи и сам не заметил, как быстро доехал до дома. Увидев, что свет горит в гостиной, он нахмурил брови, ведь обычно все время его мать проводила на кухне. Подросток постучал в дверь и ее распахнула Джо с горящими глазами и довольной улыбкой. — Солнце, у нас гости. Я боюсь оставлять тебя одного, поэтому я позвонила своему очень близкому приятелю, чтобы он приглядел за тобой. Будь вежлив, — женщина взяла его за руку и нетерпеливо потянула его в комнату с гостем. — Знакомься, это Гарри. Он будет с тобой все время, пока меня не будет рядом. Томлинсон замер, когда увидел знакомые кудри и зеленые глаза, что прожигали дыру взглядом, тут же залечивая ментальные раны. Это был мистер Стайлс, которому он продал букет нарциссов, что сейчас были на столе в небольшом кувшинчике с водой. Мужчина подошёл к нему и протянул руку, дабы поздороваться. — И снова здравствуй, Лу, — Гарри улыбнулся дьявольской улыбкой, показывая свои идеальные зубы и глубокие ямочки, делающие его лицо невинным. Юноша робко пожал ему руку, все ещё не веря своим глазам. Как же узок мир. — Добрый вечер? — Луи пожимает руку Стайлса и в смущении прячется за маму на несколько секунд, когдкогубегаяа чувствует горячие губы на мвоей ладошке, после убегая на кухню за стаканом воды. — Почему он? — лепечет себе под нос парнишка и фыркает, выпивая залпом из своей кружки.

***

Томмо не нравится то, что с ним будет няньчиться Стайлс, ведь он уже взрослый и может один оставаться дома без присмотра. Мальчик в сердцах топает ножками и лестница еще сильнее скрипит при каждом шаге. Почему это не та милая старушка с соседней улицы, а этот… чертов Аполлон, если не круче? Наклоняется вниз и начинает расшнуровывать свои кеды, ругая себя за тугие узлы. Справившись с этим, он направился в ванную комнату, дабы посмотреть на свой вид. В зеркале он увидел парня с взъерошенными от ветра волосами и красными губами от частых укусов, и красными щеками. Тщетно попытавшись убрать беспорядок на голове, который создал ветер, он умывается и с трудом снимает венок, который запутался в его волосах. Не успев перевести дух, он услышал звонкий голос своей мамы: — Дорогой, куда ты убежал? Иди сюда. Покажи Гарри наш дом, а я пока накрою на стол. Томлинсон слышал улыбку в ее голосе и раздраженно выдохнул. — Хорошо, мам, только переоденусь, — на выдохе произносит и выходит из ванной комнаты и идет к себе, снимая уличную одежду и берет короткие хлопковые шорты лилового цвета и огромную белую футболку Малика («Зи, потом заберешь! Смотри, какой я секси в ней, да?»), что закрывает шортики почти полностью. — Мистер Стайлс? — прикрикивает и спускается вниз по перилам лестницы, чуть спотыкаясь, когда приземляется. — За что мне это, — хнычет и поднимает очки на макушку, щурясь из-за своей близорукости. — Сэр? — входит в кухню и опирается о косяк, наблюдая за тем, как длинные кудри слегка подпрыгивают, когда он поднимает любопытный взгляд на небольшие рисунки цветов, размещенных на стене. — Мама просит показать Вам дом, но я не думаю, что мне нравится эта идея, так что мы просто пойдем в мою комнату и Вы немного расскажете о себе, идет? — тихо проговаривает (он не хочет видеть грусть в глазах матушки), берет маленькую упаковку персикового сока и засовывает трубочку внутрь, губами пытаясь поймать ее. Перестав рассматривать цветы, он глядит на мальчика, который, возможно, нарочно обхватил губками трубочку и втянул щеки. Зеленоглазый опустил взгляд и увидел идеально гладкие ножки Лу. От такой картины он подсознательно сжал зубы, показывая свои острые скулы. Спустя пару мгновений, все — таки заговорил: — Я расскажу о себе, только если ты тоже это сделаешь. А пока пойдём, покажи мне свою комнату, — мужчина кивнул в сторону лестницы. Проходя рядом с Луи, он обнаружил, что тот был ниже его на голову. Томлинсон резво поднялся по лестнице, оставив стакан на столе. Когда они дошли до нужной комнаты, юноша открыл ее, прошёл первым и сел на кровать, дав Гарри время закрыть дверь. Томмо садится в позу лотоса и сверлит дыру в кудрявом. — Вам не особо хочется иметь дело со мной, верно? — Луи не хочет быть таким резким, но он все еще подросток и ему можно делать так в любое время. Томмо потягивается и поднимает руки вверх, оголяя нижнюю часть своего плоского животика, тут же падая в бежевые подушки на спину, открывая живот полностью и даже не беспокоясь о том, что его можно увидеть потому что ладошки накрывают почти всю кожу. Гарри сел рядом и повернулся к нему корпусом тела. Он оглядел хрупкое тельце мальчика и в его голову сразу полезли мысли о том, как он втрахивает это милое тельце в матрац, выбивая из него протяжные стоны, всхлипы и мольбы о большем. Откинув грязные мысли, он понял, что Луи залился краской под его взглядом. Маленький, несовершеннолетний мальчик. — Я, ну… Может, Вы перестанете так смотреть на меня? — вся грубость ушла и на смену ей пришло смущение, а Томмо закрывает лицо ладонями, когда чувствует румянец, позабыв голом животе совсем. — Это странно, — фыркает и прикрывает глаза, судорожно вздыхая и сгибая ножки в коленях, оглядывая фигуру Гарри. Шатен прижимает к себе любимую игрушку — розовый единорог Флаффи средних размеров — к себе. — Скажите честно, Вам ведь правда никуда не упирается сидеть со мной? — Луи хотел быть более открытым и включить свою внутреннюю сучку, но все никак не получалось из-за давления старшего. — Какой грубый мальчик, — Гарри усмехнулся смущению младшего и пододвинулся чуть ближе к нему. Стайлс облизнул губы и убрал руки Лу. Юноша смутился и посмотрел на него расширенными глазами. — Ч-что вы делаете? Не надо, пожалуйста, — мальчик придвинулся ближе к нему, противореча своим же словам и блаженно прикрыл глаза, когда кудрявый провёл кончиками пальцев по его худенькому животу вверх, на котором еле виднелись кубики. Стайлс с полуулыбкой задрал футболку парня почти до конца и стал играться с блестящей бусинкой пирсинга на соске Томмо. — Мистер Стайлс, не нужно, — хнычет и упирается одной ладошкой в крепкую грудь, а другую кладет на руку Гарри, чуть сжимая ее и сдвигая ниже, чтобы убрать, на что брюнет лишь усмехнулся, игнорируя просьбу мальчишки, длинными пальцами оглаживая небольшой рельеф. — Но… В-ведь мама дома и… Рядом, — гулко сглатывает юноша и распахивает свои огромные голубые глаза, которые в момент стали синими из-за зрачков, почти полностью закрывающих радужку. — Пожалуйста, сэр, — он не знает, чего именно просит, потому что рука на его животике так прекрасно ощущается (возможно, Луи хотел бы, чтобы она была немного в другом месте). — Я не хочу, — еле выдавливает из себя отворачивает голову в сторону, едва не прокусывая нижнюю губу острыми зубками. — Это неправильно, я прилежный мальчик, — Томлинсон еще тише шепчет и сводит ножки. Гарри же в одно мгновение удобно устроился прямо перед идеально выбритыми ножками смущенного мальчика. — Ты уже хочешь почувствовать мои поцелуи на своём теле, котенок, признайся, — старший самодовольно положил руки на его коленки и слегка надавил, дабы раздвинуть их. Юноша поддался его движениям, раскрываясь для ухмыляющегося Гарри, приговаривая тоненьким голоском: — Пожалуйста, мистер Стайлс, не нужно, — его тело покрылось мурашками, что не осталось незамеченным мужчиной. Кудрявый убрал нижнюю губу мальчика из плена его же ровных зубок. — Ты когда-нибудь прежде целовался? — спросил зеленоглазый, не отрывая взгляда от его губ, облизываясь. Томлинсон отвёл взгляд и пуще покраснел, покачав головой в знак отрицания. Гарри улыбнулся в умилении. Он развернул личико младшего парня, взяв его за подбородок большим и указательным пальцем. — Я… н-нет, я не- я не целовался и не хочу сейчас, — тихонько всхлипывает от всех слов и действий, а в трусиках с котятами уже совсем немного тесно.  — Мистер Стайлс… — убирает руку мужчины от своего лица и отворачивает голову снова, а вместо того, чтобы кусать губки, он поджимает их, делая тоненькую розовую полоску. — Не хочу целовать того, кого не люблю и не знаю, — вздыхает и сжимает бежевый плед под собой в малюсеньких ладошках. — Потому что не будет смысла в первом поцелуе, правильно? — пытается снова свести ножки от неприятного покалывания внизу живота. — Это плохо и мы не знаем друг друга достаточно для того, чтобы лежать так, — да и какая к черту разница, что сейчас самые мокрые мечты парня сбываются. — М-мне страшно, — честно, но до ужаса дрожащим голоском щебечет Луи и опускает фотболку до конца ребер, пока сильные руки не останавливаются на осиной талии. — И чем же я напугал тебя, прелесть? — Гарольд будто бы непонимающе хлопает черными ресницами, обрамляющими дьявольские изумруды, раздумывая о том, носит ли такое невинное чудо чулки в школу, скрывая их под брюками и оглаживает фарфоровую кожу кончиками бесконечных пальцев. — Милый, ты такой хороший мальчик… Такой податливый и только для меня, да? — наклоняется к ушку Томмо, оставляя на мочке влажный поцелуй, на что слышит судорожный вдох. — Пожалуйста, — на выдохе произнёс мальчик, после чего Стайлс одобрительно улыбнулся. Нависнув над парнем, Стайлс провёл по его бедру своей большой ладонью и аккуратно поправил задравшиеся шортики. Кольцо на безымянном пальце мужчины щекотало кожу шатена. Другая рука рядом с головой младшего служила ему опорой. Он склонился к его шее и опаляя ее горячим дыханием, шептал: — Такой сладкий малыш теперь весь мой. Тебе нравится раскрываться для меня так быстро, да? Я такой наглый, — последовал укус бледной и нежной кожи голубоглазого. С его стороны Гарри услышал полу-выдох полу-стон, после чего Томлинсон положил свои ручки на широкие плечи Стайлса, постепенно опуская их к его накаченным рукам. Мышцы на бедре Луи немного сжимаются от напряжения и Томмо ахает.  — Н-нет, мне не нравится, мистер Стайлс, — выгибается навстречу прикосновениям и слабо толкает мужчину в грудь. — Я не… Я не хочу этого и я не Ваш, — цепляется короткими ноготками за ткань рубашки. Мурашки поднимают светленькие волоски на руках, а длинные реснички трепещут. Малыш проводит пальчиками от локтей до плеч и сжимает их со всей своей силы и старается отстранить от себя и борится со своей подростковой эмоциональностью, лишь скромно приподнимая бедра на несколько мгновений для такого нужного трения. Дыхание сбивается совсем и в голове всплывают совсем не невинные образы брюнета. Самое страшное сейчас — испачкать белье в эякуляте. Луи так отчаянно толкался на встречу прикосновениям, что Гарри решил дать ему все, что требует его тело. Он в одно мгновение снял футболку с мальчика и положил ее рядом. — Прошу Вас, мистер Стайлс, — хныкал мальчик, инстинктивно сводя коленки вместе, преградой которых было крепкое тело Гарри, который в то время был уже достаточно возбуждён. Голубоглазый упирался ладошками о грудь старшего и это порядком надоело второму. Он взял раннее снятую футболку и поднял руки Томмо, связывая тонкие запястья вместе. Тот же, уже почти плакал, то ли от страха, то ли от возбуждения. Гарри чуть отстранился от мальчика, оглядывая его и подмечая, что он выглядит прекрасно с этим румянцем, слезящимися глазами и наконец привязанными руками. Кудрявый быстро убрал злосчастные волосы, которые ему так мешали, в высокий неаккуратный пучок. Одна выбившаяся прядь опустилась прямо рядом с лицом зеленоглазого. Он улыбнулся и наклонился к шее Луи, одаряя ее горячими и мокрыми поцелуями, на что тот извивался под ним и откинул голову назад, чтобы дать больше пространства для его поцелуев. — Тебе хорошо, малыш, да? Такой прекрасный для меня, так быстро влюбился в мои поцелуи, — шептал Гарри куда-то в изгиб шеи юноши, оставляя после себя влажные следы на молочной коже. Луи тяжело дышал и не мог сдерживать стоны, ибо был слишком чувствительным из-за того, что прежде у него такого никогда не было. Тонкие дорожки слез текут по розовеньким щекам мальчика, а сам Лу извивается и старается вырвать руки из узлов, не желая терпеть больше слишком сладкой пытки. Это домогательство. — Мистер Стайлс, пожалуйста, отвяжите меня, — бормочет и терзает свои губки, дабы из них не вырывались тихие сладкие стоны, которые практически невозможно сдержать. — Я… Это неправильно, я не хочу, — почти задыхается в своих мольбах и всхлипах, даже не закрывая глаза. Кудрявая прядь выглядит прекрасно с сочетании с этом дьявольски-ангельским лицом Гарри. — Твое тело хочет этого, милый,— томно шепчет в шею голубоглазого и проводит кончиками пальцев по небольшой выпуклости в шортиках, затыкая подростка ладонью. Фарфоровая кожа на шейке уже осквернена красными метками, но малыш продолжает верить в то, что Стайлс не оставит следов на невинной коже (ох, как ему нравится, но эти засосы не значат ничего хорошего в реальном мире и он слишком испуган сейчас). Мальчик сладко застонал в ладонь старшего, слегка толкнувшись в воздух, чтобы получить больше касаний. Он прикрыл глазки в удовольствии и сразу же распахнул их после того, как услышал: — Ребята, время обеда! Спускайтесь, — прокричала Джоанна с нижнего этажа. Гарри разочарованно вздохнул. — Да, мы идём, Джей! — ответил Стайлс, будто не он сейчас нависает над связанным 16-летним мальчиком, что плачет от ощущений. Напоследок чмокнув в сомкнутые губы юношу, который в ожидании глядел на него, он одним движением развязал его и отдал футболку. Заправив злосчастную прядь себе за ухо, он мягко улыбнулся парнишке и вышел из комнаты, поправляя по дороге рубашку и штаны в области паха. Томмо вытер слезы и надел футболку, быстро забегая в ванную. Он глянул на себя и увидел мальчика с красными губами от укусов и заплаканным лицом. На шее красовалось несколько идеальных бордово-красных меток. Лу почувствовал нечто странное внизу живота. Как будто невидимый узел внутри развязывается. Приятно и немного больно? Любимые шортики были испачканы, а это расстраивало еще сильнее.

***

Пока Луи умывался и надевал что-то, что могло бы прикрыть засосы, Гарри сидел за столом. — Почему Лу не спустился с тобой? Опять дуется на меня? — ненароком спросила Джо, на что Гарри пожал плечами. Через несколько минут Томмо был уже на кухне. — Ты чего задерживаешься? — она задала тот же вопрос Бу. — Я переодевался, да. Холодно, — неуверенно произнёс парень и потер пострадавшую шею. — Летом? — Томлинсон подняла бровь и глянула на юношу с подозрением. — Да. Видимо, заболеваю. Она подошла к Луи и приложила руку к его лбу. — Ты весь горишь! — она забеспокоилась. Гарри кусал губы, изо всех сил скрывая ухмылку, понимая, что жар у шатена не из-за болезни. — Мам, можно, пожалуйста, я не буду обедать? У меня нет аппетита, вот, — опустив голову, бормочет мальчик. — И я поменяю в своей комнате простынь, ладно? И… У меня, наверное, болит голова, так что я посплю немного. Не входи в мою комнату, пожалуйста, я- я в порядке, угу? — Луи обвивает свое тело крохотными ручками и шмыгает носиком из-за недавних слез.

***

Сейчас нет настроения на что-то милое и на юноше обычные белые боксеры с красными спортивными шортами с манжетами и черная водолазка. — Это не мои диеты, мне правда плохо, — приподнимает одну ладошку в защищающем жесте, ведь знает, что матушка не терпит голодовок сына. — Вечером, может, все пройдет? — обнимает Джо и разворачивается, так и не дав сказать матери и слова. — Приятного аппетита Вам, мистер Стайлс, — холодно проговаривает мальчишка и торопится в свою комнату, путаясь в ногах.

***

Гарри его поцеловал? Нет, это не поцелуй, все хорошо… Он утешал себя уже лежа под одеялом со свежим бельем, а та майка наводит плохие воспоминания. Что же сделал бы кудрявый демон, если бы мама была не дома? — еще один вопрос, на который у Лу нет ответа. Почему ему понравились эти гигантские руки на нежной коже? Столько вопросов, но школьник не старается ответить на них сейчас.

***

Нужно отдохнуть, а потом, возможно, он наберется смелости спросить все, что хотел, у самого Стайлса.