Пленники любви

      Я никогда не думал, что одиночество коснётся меня лично. Считается, что это, скорее, бабская проблема, чем мужская. Да и мне ли быть одиноким? Я не бываю один, я окружён вниманием, порой даже навязчивым. Но сейчас я впервые в жизни в полной мере понял, что такое одиночество. Если бы не работа, не ответственность за судьбы других людей, не сыновья, я бы наверное прямо сейчас застрелился из одного из моих любимых, коллекционных...       Артура я, конечно, видел, но не каждый день и не дома, а только на работе. Сказать, что мне его не хватало - это ничего не сказать. Каждый вечер я хотел взять его за руку и отвезти к себе...то есть, к нам домой. Эта пытка разлукой резала меня без ножа, но я не давил на Артура, ремонт - так ремонт, даже, если он этот ремонт в своей квартире выдумал и сидел там, уставившись в одну точку на стене, а не активно обклеивая эту стену новыми обоями. Надо дать ему хоть неделю, да хоть месяц передохнуть от меня, если ему это так нужно. А там уже буду действовать, завоёвывать его внимание снова. Я знаю, что это, скорее всего, будет непросто, но без него я не смогу. Без него - хоть в петлю.       Денис с Андреем были то на рыбалке, то на передовой, в таких местах, где никакой мобильной связи нет, а если есть, то она не нужна и неуместна. Иногда я уставал от общения с гиперактивным Дэни, но сейчас мне не хватало его поддержки. Даже если бы он изматерил меня, ругая за измену Артуру, заставил есть приготовленную им вонючую рыбу, навязчиво учил готовить блюда его национальной кухни, нудно и долго рассказывал на недорусском языке о разнице между одной и другой снайперской винтовкой или вообще говорил на своём родном языке, забывшись после стопки, я был бы рад общению с ним. Более светлого и жизнелюбивого человека я не знал. Вот такой парадокс. Снайпер, любящий жизнь, но дарящий смерть. Он всегда отшучивался, отвечая на вопрос, скольких противников он ликвидировал, ссылался на амнезию. Но я уверен, что он точно помнит количество убиенных им и каждого помнит в лицо. И, что удивительно, души убитых не приходят к Дэни во сне, он спит как младенец, чья совесть чиста, мне доводилось наблюдать это несколько раз. Оно и понятно. Он не просто мужик с винтовкой, убивающий кого попало, а настоящий воин, который зря стрелять не станет, и дарует смерть от своей пули лишь избранным, а именно - конченным отморозкам по ту сторону фронта.       Надя позвонила мне с известием, что забеременела от своего нового кавалера. Никаких эмоций у меня эта новость не вызвала. Я сдержанно поздравил её и пожелал успешно выносить ребёнка. Она, вероятно, надеялась на мою ревность, но я был совершенно спокоен и безразличен. Наверное, я говорил с ней в несвойственной мне манере, потому что она даже заволновалась и спросила, что у меня случилось. Я ответил, что ничего особенного.       Лёха, судя по всему, снюхался-таки с Олегом. Насколько далеко у них всё зашло, я точно не знал, но ко мне этот красавчик остыл либо упорно и убедительно делал вид, что больше в моей компании не заинтересован. И ладно, хватит с меня этих порочных отношений.       Но однажды в курилке Лёха завёл разговор на больную для меня тему.       - Говорят, вы с Артуром теперь живёте отдельно?       - Говорят, что кур доят, - ответил я русской поговоркой. - А ты с какой целью интересуешься?       - Да так просто...       - Он ремонт делает в своей квартире.       - Ого. С чего это вдруг? Продавать её собрался или сдавать?       - Сам у него спроси, если тебе так интересно.       - Саша, мне ты интересен, а не твой больной на голову укроп, - сказал он без злобы, спокойно, но эта фраза выбесила меня.       Я весь день был не в духе, орал и матерился на подчинённых по поводу и без, а сейчас дерзкое высказывание Лёхи стало последней каплей, переполнившей чашу терпения, и я взорвался окончательно. Ведь он прекрасно знал, как я могу отреагировать на негативные высказывания относительно Артура, но словно дразнил меня и проверял на прочность, говоря гадости о нём.       Я схватил Лёху за шею и зарычал, как обезумевший:       - Не смей, слышишь?! Сучонок! Не смей так называть дорогого мне человека! Ты понял меня?!       К счастью, свидетелей моего срыва не было - мы находились одни в курилке. Я смотрел на это лицо, которым совсем недавно любовался и восхищался, на которое даже кончал, и не испытывал сейчас ничего к его обладателю, кроме отвращения и гнева. В эти глаза не хотелось глядеть, эти губы не хотелось целовать. Я бы легко плюнул сейчас в красивое лицо Лёхи.       Он кивнул и взглянул на меня как-то по-особенному, так, что мне стало страшно от его взгляда. Он не сопротивлялся моим действиям и, наверное, с лёгкостью принял бы смерть от моей руки. Я опомнился и отпустил его. На длинной нежной шее остались пятна от моих пальцев. Он откашлялся, ухмыльнулся и прохрипел:       - Это я уже уяснил. Артур дорогой, а я для тебя так, дешёвка.       - Я этого не говорил.       - Ну да... Ты мне совсем другое говорил - как я тебе дорог. Что-то быстро я обесценился, как гривна или рубль. Прямо девальвация какая-то. Обвал национальной валюты, бля. Ну, ничего. Найдутся и те, кто оценит меня по достоинству.       - Не сомневаюсь в этом. Ты видный парень.       - Я, может, и видный, только вот ты меня в упор не видишь, - вздохнул Лёха и резко перешёл на "Вы": - Разрешите идти?       - Иди. Нет, постой... Ладно, иди.       - Так мне стоять или идти?       - Иди, Алёша. Не в настроении я сегодня.       - Я заметил. Может, я могу чем-то помочь?       - Может. Но лучше не надо. Я сам разберусь.       - Саш, я смотрю, ты весь извёлся, - произнёс он вкрадчиво, на полтона ниже. - Ради чего твои страдания? Отношения должны быть в радость, а не в тягость.       - Отношения разные бывают, - возразил я.       - Со мной ты выглядел счастливее.       - С тобой я из койки не вылезал.       - Это точно, - улыбнулся Лёха. - Здорово мы зажигали. Захочешь повторить - обращайся, - он дотронулся до моей руки, подмигнул мне и неспешно покинул курилку, обернувшись и одарив меня таким взглядом, что мне захотелось пойти за ним.       Я прекрасно понимал, что бесился сейчас не из-за Лёхи, а из-за того, что его присутствие в моей жизни напоминает о том, что было между нами и склоняет к повтору того безумия. Уволить его, что ли...       Без Артура мне было очень тоскливо и одиноко. Я погрузился в такой мрак, в котором не находился ещё никогда в жизни. Наверное, как раз в этом депрессивном состоянии люди впервые задумываются о самоубийстве. И я прекрасно понимал, что сам являюсь виновником такого морального состояния, понеся справедливое наказание за свою грязную измену, расплату в виде чёрной дыры на душе, которая с каждым днём становилась всё глубже, разрывая меня на куски.       По вечерам я приходил в пустую холодную хату - именно такой она стала после ухода Артура, курил на кухне у окна, глядя в равнодушное зимнее небо, и вспоминал о нас разные моменты, и счастливые, и драматичные. Я любовался фотографиями Артура в телефоне. На меня смотрел парень с таким преданным любящим взглядом, что щемило сердце, а слёзы сами собой начинали литься по моим небритым щекам. Как я мог? На кого я променял того, о ком так долго мечтал и с кем собирался провести остаток жизни? На того, кто дал мне сиюминутное удовольствие?       Я почти не ел. Без Артура вся еда казалась пресной, коньяк - водой, кофе - помоями. Я почти не спал, лёжа в одиночестве на огромной кровати и не чувствуя рядом родного тепла, тихого дыхания, вскриков от ночных кошмаров. Не помогало даже сильное снотворное. Засыпал я лишь под утро на пару часов и просыпался от боли в сердце. Я постоянно порывался позвонить Артуру среди ночи, но останавливал себя. Однажды я всё же это сделал, но его телефон был отключён.       Я бродил по тем местам, которые считал нашими. Я посещал храм, вымаливая прощение Артура. Я загрузил делами двух своих помощников, потому что сам не справлялся - какая может быть работа, когда мне жизнь не мила...       Как же я хотел отмотать время назад и не поддаваться искушению переспать с Лёхой! Чего мне тогда не хватало? Какого чёрта я запал на другого? Ведь всё у нас с Артуром было хорошо - и отношения душевные, и быт налаженный. Я не прощу себе этой измены. Но самое главное, чтобы меня простил Артур и снова принял в свою жизнь.

***

      - Артур, как твой ремонт? Может, моя помощь нужна? - спросил я как-то его. Это был отличный повод, чтобы снова сблизиться. - Говорят, что отношения проверяются совместной поклейкой обоев. Ну, или...я к тебе целую бригаду пришлю, если надо, они всё сделают в лучшем виде. Хочешь?       - Да нет, спасибо, я сам справляюсь.       - Ты там что-то серьёзное затеял?       - Ничего особенного. Так, по мелочам.       - Понятно... - разговор не особо клеился, прямо как в первые дни нашего знакомства. - Я тут хотел с сыновьями прогуляться, наконец. Составишь мне компанию в воскресенье, или у тебя планы? Они спрашивали про тебя, - добавил я.       - Составлю, конечно, если надо, - ответил он без эмоций.       - Если хочешь.       - Хочу, Саш.       - Артур, а ты вообще возвращаться ко мне собираешься? - вырвалось у меня.       - Я и так с тобой.       - Я вижу. Я о другом спрашиваю!       - Не сейчас, Саш. Дай мне время.       Он словно отгородился от меня стеной и отвечал как робот.       Настроение моё после этого разговора было паршивей некуда, я позвонил Алику, выпил с ним в кафе, при этом даже ни черта не захмелев и не расслабившись, перетёр о делах и покинул заведение в ещё более дурном настроении, чем было, но в салоне автомобиля мы всё же душевно поболтали, и эта беседа немного развеселила меня.       Алик был старше и мудрее всех в моём окружении, а ещё - тактичнее и интеллигентнее всех, поэтому обычно он не лез напролом с вопросами и советами, вёл себя деликатно, но как старший товарищ любил дать совет и направить на путь истинный. От его внимательного взора не ускользнуло моё состояние - наблюдательный, зараза.       - Что-то ты совсем расклеился, Санёк.       - В смысле?       - В смысле в зеркало на себя посмотри.       - Я не баба, чтоб в зеркала пялиться.       - Не баба, а расклеился, как баба. Дела сердечные?       - Они самые, - пробормотал я в ответ.       - Понятно...       - Да что тебе понятно-то?       - Да всё, - улыбнулся Алик.       - Понимальщик хренов... Скажи лучше, что мне делать, раз ты всё понимаешь.       - Это не мне решать, а тебе. Прислушайся к своему сердцу, оно всё знает.       - Да заебался я сердце слушать, пора мозги включать.       - Пока с сердцем не разберёшься, мозг не включится. Разум и чувства часто находятся в конфликте между собой, но в идеале они должны быть одним целым, и между ними нет никакой демаркационной линии, как для бойца с вражеской стороны, у которого кончились сигареты, а курить жуть, как хочется, и он идёт к противнику за куревом, наплевав на вероятность того, что он может быть убит, а потом эти парни общаются и даже становятся дружбанами. Лучше стрелять сигареты, чем стрелять друг в друга.       - Философ, бля... Ты вообще к чему всё это сейчас сказал?       - Да хер его знает, вискарь в голову ударил, - заржал Алик.       - Совсем ты маразматиком стал, старый пень.       - Пень пню рознь. Я, знаешь ли, кое в чём даже молодому деревцу фору дам! - похвастался мой соратник.       - Дурное дело нехитрое! Окружил себя целой рощей из молодых деревьев, питаешься их энергией, вот и молодеешь.       - Ну, зачем мне роща? Одного-двух юных бойцов вполне достаточно. Но лучше одного. Я за моногамию.       - Ты за моногОмию! - ухмыльнулся я.

***

      Терпение моё иссякало, и однажды я не удержался и навестил Артура на ночь глядя без предупреждения и без повода. Накануне мне приснился светлый трогательный сон, в котором Артур обнимал меня и улыбался мне. Сон был настолько реалистичным, что я чувствовал горячую кожу моего родного мальчика и слышал его дыхание. Я решил, что это хороший знак, поэтому набрался смелости и направился к Артуру именно сегодня, прихватив с собой коробку конфет с марципаном и серебряный браслет, который, как мне казалось, будет замечательно смотреться на руке любимого. Даже если Артур не пустит меня на порог, я просто оставлю ему всё это добро под дверью и уеду.       Затея была преждевременной, но больше терпеть эту пытку разлукой и неизвестностью я не мог. Я должен был делать первые шаги к нашему воссоединению, даже если шагов этих нужно сделать десятки километров.       Застыв около двери Артура, я никак не решался нажать на кнопку звонка. Сердце билось как бешеное. Да что ж я теряюсь, как пацан... Не идти же теперь обратно. Пока я собирался с духом, дверь вдруг открылась сама, и Артур вышел из квартиры с большим пакетом, из которого виднелись какие-то длинные доски типа дверных косяков.       - О, Боже... Саша?! - удивился он, вытаращив глаза, и улыбнулся. - Ты напугал меня.       - Извини.       - Что-то случилось? Я нужен по работе?       - Ты нужен мне по жизни, Артур. Вот, решил зайти, проведать тебя. Можно?       - Заходи, конечно. Я сейчас, только мусор выкину, - Артур потащил пакет по лестнице и оставил его между этажей, пояснив: - Завтра на помойку отнесу. Ты заходи, Саш. В подъезде холодно.       - Мне без тебя везде холодно, Артурка.       Я прошёл в квартиру, где действительно полным ходом шёл ремонт. Я заметил новые двери, новые обои, запах дерева, а в прихожей - целое скопление баночек со шпатлёвкой, краской и чем-то ещё.       - Ух ты! И ты всё это сам?! - впечатлился я.       - Ерунда. Я раньше подрабатывал ремонтами, так что кое-чего умею.       - Кое-чего? Не прибедняйся. Да ты на все руки мастер!       - Скажешь тоже...       Артур закрыл за мной дверь. Его горячая рука случайно дотронулась до моей, и я, не удержавшись от внезапного порыва, сжал её в своей ладони, а потом обнял его. Он был не против.       - Артурка... Как я по тебе соскучился! Без тебя жизни нет. Возвращайся ко мне!       - Мне тоже...плохо без тебя.       Я чувствовал, что это признание далось ему нелегко.       - Мальчик мой... Давай, не будем больше мучить друг друга? Ну, сколько можно? Возьми, это тебе. Конфеты и...браслет. Хотел сделать тебе приятное, но не знал, что принести. Вот, первое, что пришло в голову.       - Это лишнее, Саш, я и так тебе рад, без подарков, - смутился он. - Но спасибо. Ты проходи, я сейчас чайник поставлю.       Он улыбнулся во все зубы. И я улыбнулся вместе с ним. Я был счастлив от того, что он улыбается.       Внезапно с моей больной ногой стало плохо, и я присел на банкетку в прихожей.       - Что случилось? Болит? - сразу понял Артур.       - Нормально всё. Сейчас отпустит.       Артур достал тапочки и помог мне снять ботинки. Такой заботливый... Золото, а не парень. И я хотел променять это золото на дешёвую блестящую стекляшку? Да, Лёха охеренный, но я вижу нас вместе только в койке, а не в совместной жизни. Без бурных постельных утех я как-нибудь обойдусь, а вот без человека, которого я люблю всем сердцем, я точно пропаду. Дурак я, дурак, правильно Дэни про меня говорит.       Пока Артур колдовал у плиты, я любовался им и молчал, не зная, как начать разговор. А поговорить нам было нужно. Ведь все мои прошлые неуклюжие извинения выглядели как отмазки, серьёзной обстоятельной беседы у нас так и не произошло. Я должен набраться смелости и прояснить сложившуюся в наших отношениях напряжённую ситуацию, раз уж мне хватило наглости на измену.       Артур сел напротив, открыл коробку конфет. Я в очередной раз отметил, что он продолжает носить обручальное кольцо, что не могло не радовать.       - Давай померяем, - я надел на его запястье браслет.       - Да ни к чему это.       - К чему. Тебе идёт. Мужские руки нуждаются в украшениях не меньше женских. Особенно, такие, как твои. Сильные, умелые...       - Спасибо. Но в честь чего это? Ты же знаешь, я равнодушен к украшениям.       - В честь чего? Я и сам без понятия. Люблю я тебя. Не могу без тебя.       Он никак не отреагировал, не ответил на моё признание. Закрылся в себе, как раньше - опустил глаза, поджал губы... Будто и не было между нами ничего. Мне стало страшно от одного его вида. Неужели он опять пьёт эти свои колёса? Вряд ли. Он ответственно относится к своей работе и не вернётся к прошлому. Но проверить не мешает. А проверять-то как? Разве что, придумать внеплановую диспансеризацию и заставить его сдать анализ крови.       Господи...Ну, о чём я? Если и есть сейчас виновник в странном состоянии Артура, то это - я! Я сам всё испортил!       - Как ремонт?       - Всё хорошо. Скоро закончу.       - Ты молодец. Сколько ещё талантов в тебе скрывается, даже боюсь представить...       - Да ну, какие там таланты, всего-то двери поменял.       - Всего-то... Некоторые мастера даже гвоздь забить не могут. Ты ешь конфеты. Я помню, ты такие любишь.       - Спасибо, Саш.       - Ты как тут вообще? Нормально питаешься?       - Нормально.       - Знаю я твоё нормально. То ешь, то не ешь. Так нельзя.       - Не беспокойся, я не голодаю.       - Ага, так я и поверил.       В доказательство своих слов Артур широко открыл дверцу холодильника и продемонстрировал его содержимое. Продуктов в холодильнике было более, чем достаточно для человека, который живёт один.       Пока остывал чай в чашках, я завёл разговор о нас.       - Артур, я... догадываюсь, как больно сделал тебе. Я повёл себя как последний урод. И теперь ты имеешь полное право наказать меня как считаешь нужным. Но поверь мне, я уже наказан тем, что прихожу по вечерам в пустую хату. Хреново мне без тебя, Артурка. Без тебя жизни нет. Но это ничего, я справлюсь, я тебя дождусь, если не свихнусь окончательно, я буду ждать тебя, сколько нужно. Мне важнее, что чувствуешь ты. Что у тебя на душе, Артурка?       - Да вроде как всё в порядке. Не до души мне сейчас, сам видишь, делами занялся, - махнул он рукой в сторону прихожей, имея в виду благоустройство квартиры.       - Потому ты и занялся трудотерапией, что плохо на душе, - констатировал я.       - Возможно.       - Артур, скажи, как есть, что с тобой. Мы же не чужие люди!       Он закурил.       - А что ты хочешь услышать от меня, Саш?       - Правду.       - Не думаю, что она тебе понравится.       - Это не важно. Говори. Я хочу знать обо всём, что с тобой происходит.       - Зачем, Саш? - уточнил Артур. Вот упрямый.       - Что значит зачем? Ты - самый родной для меня человек. И я говорю это без преувеличения. Твоя боль - моя боль. Твоя радость - моя радость. Мне не всё равно, что ты чувствуешь. Я переживаю за тебя, места себе не нахожу.       - Может, тебе стоит поискать место рядом с Лёхой? Он тебя утешит. Он наверняка мастер в таких делах, раз практически прописался у тебя на хате в моё отсутствие, - съязвил Артур так дерзко, что я аж обалдел. В таком тоне он со мной ещё не общался.       - Чего? Да не нужен мне Лёха!       - Я наверное неудачно пошутил.       - Да уж.       - Только это не совсем шутка. Ты ведь думаешь о нём?       - Артур, сейчас я думаю только о тебе!       - Вот именно. Сейчас.       Он прошёлся по кухне с мрачным выражением лица, закурил вторую сигарету.       - Саш, ты знаешь, я никогда не мог представить, что буду чувствовать что-то подобное, потому что это ужасно, это кажется каким-то бредом. Но в последнее время я начал понимать, что мне было лучше в плену, чем здесь. Там я знал, чего мне ожидать. Я знал, что каждый день будет похож на предыдущий - мне будет больно и плохо, и в этом была какая-то пусть жуткая, но стабильность. А ещё в этом была честность, ведь никто не клялся мне в любви, мне сразу дали понять, что меня будут постоянно истязать физически и морально. А чего мне ожидать от тебя, Саша, я теперь не знаю. И это пугает меня. Понимаешь? Ты так легко запал на другого, что это убило всё моё доверие, это перечеркнуло всё, что было между нами, то, что нас связывало. Ведь между нами было какое-то чудо, оно действительно было, такое прекрасное и трогательное, как юный неокрепший цветок, а ты его вырвал и растоптал. Зачем, Саша?.. Теперь ничего не будет как прежде. Тот цветок нашей любви погиб. И неизвестно, сможем ли мы вырастить новый. Для этого надо быть очень хорошими садовниками и очень сильно желать, чтобы между нами выросло что-то новое. Понимаешь?       Я кивнул и спрятал лицо в ладони, чтобы Артур не видел моих слёз.       - Я всё понимаю, Артурка, мальчик мой... Я всё испоганил. Это было как затмение. Не нужны мне никакие Лёхи, мне с тобой хорошо. А в тот вечер... Всё пошло наперекосяк. Я был не в себе, как в тумане после встречи с Надей насчёт развода. Я начал сомневаться в своём решении. На душе было погано. А Лёха просто оказался в нужное время в нужном месте и удачно воспользовался моим состоянием. Он так откровенно предложил мне себя, аж противно, как девка на панели. Но я не оправдываюсь. Я ведь даже бухой не был, так что я соображал, что делаю. А потом...это случилось снова. И закрутилось... Я был сам не свой. Как будто с Лёхой был не я, а кто-то другой.       - Но это был ты, Саша, - возразил Артур и открыл окно. Морозный воздух немного привёл меня в чувства. - Я думал, ты с ним по пьяни замутил. А ты оказывается ещё и трезвый был... Значит, он тебе и правда понравился.       - Да не нравится он мне! - взвился я. - Обычный парень, каких миллионы! А ты - особенный!       - Это да. Особеннее некуда, учитывая мою биографию, - ухмыльнулся Артур. - Ты знаешь, Саш, а может, это всё не так уж и случайно произошло? Ты же постоянно держал в голове, кто я и откуда. Общаться с таким, как я, опасно для твоей репутации. А учитывая то, что я ещё и замочил местного героя...       - Героя, бля?! - стукнул я кулаком по столу. - Да его за этот героизм четвертовать надо было!       - ...С Лёхой тебе проще, веселее, чем со мной.       - В гробу я видел такое веселье. Мне нужен только ты! Лёха - это глупая ошибка.       - Он для тебя свой, не то, что я.       Артура словно заклинило. Он упорно продолжал сравнивать себя с соратником, который стал его соперником.       - Ты для меня свой! Ближе нету. Не могу я без тебя, задыхаюсь.       - Саш, а ты иди сюда. Подыши свежим воздухом, - позвал он меня к приоткрытому окну, как будто издеваясь. Ведь я имел в виду не отсутствие воздуха в буквальном смысле, а отсутствие того человека, которым я дышу.       Я подошёл к Артуру, встал рядом на определённой дистанции, чтобы не напрягать его, и уставился на горшки с цветами на подоконнике вместо того, чтобы неотрывно смотреть на любимый профиль, опять же, чтобы не смущать и не нервировать его. Керамические цветочные горшки были выдержаны в строгой гамме - чёрные, серые, чёрно-белые, а их содержимое радовало глаз - герань, бегония и ещё какие-то неведомые мне представители флоры цвели буйным цветом вопреки зимним холодам. Я впечатлился и похвалил Артура:       - А ты, оказывается, подпольный цветовод. Красиво! У моей Нади цветы вечно гибли, а у тебя тут целый зимний сад. Значит, позитивная у тебя энергия.       - Ерунда. Просто повезло. Мне подарили отростки, рассказали, как ухаживать, вот они и прижились. Хотя, я за ними и не ухаживаю совсем, даже поливать забываю.       - Ну да... Не мужское это занятие. Мужики обычно за девушками ухаживают, а не за цветами. А кто отростки-то подарил? Может, у него энергия хорошая и рука лёгкая?       - Наташа из бухгалтерии. У неё как раз цветы вянут, она их на работу принесла и мне в кабинет несколько горшков поставила. Они так разрослись, что их пришлось рассаживать, в кабинете на подоконнике уже места нет, вот она и предложила их мне домой забрать.       Я вспомнил молодую яркую брюнетку, которую я назначил личным помощником Артура после того, как он стал начальником Службы безопасности.       - Как тебе вообще с ней работается?       - Всё нормально. Она хорошая девушка.       Он сказал не "работник" или "сотрудник", а именно "девушка", но я не придал этому значение. Девушка ведь и правда была хорошая - умница, красавица.       - Артур, ты говорил такие страшные вещи. Неужели тебе было бы лучше в плену, чем здесь, сейчас, со мной? Может, у тебя этот, как его, шведский синдром, когда заложник влюбляется в своего похитителя?       - Не шведский, а стокгольмский. Нет, это другое, Саш. В плену я хотя бы знал, чего мне ждать. А с тобой всё начиналось так чудесно и светло, а теперь я не знаю, что и думать. Ты был моей мечтой, ты стал моим героем и моим мужчиной, и я очень благодарен судьбе за возможность быть рядом с тобой, но сейчас я ощущаю себя так, как будто меня снова без предупреждения кинули в какой-то тёмный подвал и лишили света. Я наверное сумбурно говорю, но объясняю, как могу. Я верил тебе. И я всё ещё пытаюсь верить. Но инцидент с Лёхой подкосил мою веру, Саш. А без веры как без света тяжело.       - Мне тоже темно без тебя. И холодно.       Я взял Артура за руку.       - Да уж, я чувствую. У тебя руки ледяные, - ухмыльнулся он. - Саш, уже поздно. Ты оставайся у меня. Не надо тебе за руль среди ночи, дорога скользкая.       Такого щедрого предложения я никак не ожидал.       - А можно? Я тебе не помешаю?       - Нет, конечно, - мягко улыбнулся Артур. - Правда, у меня бардак и краской пованивает. Ты уж извини.       - Бардака я не вижу. Вижу чистую уютную хату.       - Ну, до уюта тут ещё далеко, но спасибо.       - Это тебе спасибо за гостеприимство. Мне очень приятно побывать в квартире моего...мужа.       Я приобнял Артура. Он не отстранился, но и не ответил взаимностью.       - Саш, пойдём, я дам тебе халат и полотенце.       - Погоди, успеешь... Хочу вспомнить тебя на ощупь. Я так соскучился по тебе, Артурка.       Я ласкал его торс, запустив руки под майку, и шептал на украинском всякую любовную чепуху. Артур вроде оттаял и поплыл в моих объятиях, но не пожелал продолжения.       - Саш, пойдём спать, поздно уже. Я сегодня устал, если честно. Сейчас найду тебе халат. Только вспомню, где он... - Артур направился в комнату, я последовал за ним.       - Дался тебе этот халат! Я и без него обойдусь.       - У меня прохладно. Не хочу, чтобы ты простудился.       - Рядом с тобой не простужусь. Ты же меня согреешь? - улыбнулся я.       - Не уверен. Кровать у меня хоть и двуспальная, но маленькая, сам видишь, с твоей не сравнить.       Я окинул взглядом комнату, в которой кроме кровати и шкафа-купе был ещё и небольшой диван. Значит, Артур отдельно спать собрался. Ну, что ж... Как говорится, обидно, досадно, но ладно. Я всё же попытался возразить:       - Кровать как кровать. Мы легко на ней поместимся.       - Да я как-то на диване привык. И... от тебя отвык. Ты извини, Саш.       - Понятно, - вздохнул я. - А я вот никак от тебя не отвыкну. По ночам почти не сплю. Так непривычно жить одному. Пусто, бессмысленно... Брожу по хате как лунатик, курю и о тебе думаю. Нет мне жизни без тебя.       Артур изучал содержимое шкафа и словно не слышал меня, никак не реагируя на мои откровения.       - Куда же этот халат запропастился...       - Артурка, да не суетись ты. Тельняшку лучше дай.       - Точно, тельняшку. В ней теплее. Держи, Саш.       - Теплее мне рядом с тобой.       Я не удержался от соблазна поцеловать Артура в щёку, легко коснувшись губами, чтобы не спугнуть его.       - Саша, ты располагайся тут, а мне ещё на кухне кое-что доделать надо по ремонту.       - Чего? Какой ремонт среди ночи?       - Не бойся, я тихо, ничего сверлить не буду.       - А до завтра это не подождёт?       - Я недолго.       - Избегаешь моего общества?       - Да нет... - неубедительно ответил он.

***

      Я лежал в темноте, прислушиваясь к звукам, доносящимся с кухни. У меня не было сомнений, что Артур ничего там не делал сейчас по ремонту, а просто уединился, не желая находиться рядом со мной, пьёт чай, курит и ждёт, когда я засну, чтобы нам больше не общаться сегодня.       Я был рад, что я здесь, в квартире моего возлюбленного, но мне было больно оттого, что мой мальчик охладел ко мне. На глаза наворачивались слёзы. Неужели между нами всё кончено, и ничего не будет как прежде? Нет. Я не могу этого допустить. Я просто этого не вынесу. Я уже не представляю жизнь без него - моего родного, верного, странного и такого любимого.       Время было далеко за полночь, когда Артур, наконец, зашёл в комнату и лёг на скрипнувший диван. Я украдкой смотрел на его лицо, освещённое подсветкой экрана телефона, в котором он что-то изучал. Через несколько минут экран погас, Артур тяжело вздохнул и, кажется, заснул.       Кровать, любезно предоставленная мне Артуром для ночного отдыха, была весьма удобная, с хорошим матрасом, и после долгих размышлений о жизни меня всё же сморил сон.       Проснулся я от криков и бессвязного бормотания Артура. Его снова мучили кошмары. Я щёлкнул выключателем торшера и кинулся к моему мальчику, который метался по дивану с закрытыми глазами, вскрикивая:       - Нет!.. Не надо! Хватит!       Я грубо разбудил его, потряся за плечи и влепив пощёчину, чтобы как можно скорее спасти от погружения в кошмарное сновидение. Он упорно не хотел просыпаться, но наконец широко открыл глаза, полные ужаса, и уставился на меня недоумённо.       - Саша... - выдохнул он радостно и вцепился мне в тельняшку, а затем крепко обнял меня, буквально повиснув на шее. - Саша!.. Ты пришёл за мной! Я знал, что ты придёшь. Саша... Забери меня отсюда!       Похоже, он ещё не опомнился от резкого пробуждения и продолжал находиться где-то в своём сне.       - Артурка, всё хорошо, я тебя давно забрал. Ты дома. Тебе просто приснился плохой сон.       Он огляделся по сторонам, постепенно приходя в себя. Его взгляд стал более осмысленным.       - Господи... Я и правда дома. Опять плен снился. Прости, что разбудил, - он отстранился от меня.       - Тебе не за что просить прощение. Мы не можем контролировать свои сны.       Я вытер пот с его лба.       - Не надо, Саш.       Артур оттолкнул меня. Неужели он снова стал бояться прикосновений?       - Чего не надо?       - Ничего не надо. Хватит жалеть меня. Это унижает. Я как-нибудь сам... - он вскочил с дивана.       - Я не жалею, я люблю тебя, Артурка! Я переживаю за тебя!       Я пошёл вслед за ним на кухню. Он пил воду, тяжело дыша, а я смотрел на него, и сердце моё разрывалось. Я несмело подошёл к нему сзади, обнял, уткнулся носом в его шею и прослезился от избытка эмоций.       - Мальчик мой... Как мне не хватало тебя по ночам... Твоего тепла, твоего голоса, твоих рук, всего тебя, Господи... Артурка... Я не могу без тебя.       Он молчал и никак не реагировал на мои признания. Я повернул его лицом к себе и заглянул в его глаза, в которых тоже были слёзы. Он обнял меня в ответ. Я чувствовал, как он дрожит, приходя в себя после кошмарного сна, и гладил его по голове и по спине, успокаивая. Он всхлипнул, потом сделал глубокий вдох, восстанавливая дыхание, и шепнул:       - Спасибо, что ты здесь, Саша.       - А где же мне ещё быть? Я должен быть там, где ты.       - Ты ничего не перепутал? Это я должен быть там, где ты. Я - твой телохранитель.       - Ты - моя судьба, а не телохранитель. Счастье моё...       Я покрыл поцелуями его лицо. Он не был против, и это не могло не радовать.

***

      Отношения наши потихоньку налаживались. Как и договаривались ранее, мы с Артуром встретились в выходной для того, чтобы прогуляться вместе с моими сыновьями. Чисто интуитивно я возлагал на эту прогулку большие надежды, мне почему-то казалось, что такое времяпрепровождение пойдёт нам на пользу, ведь общение с детьми - это так прекрасно и весело.       На набережной меня поджидал сюрприз. Артур приехал не один, а со своей помощницей Наташей. Она мило улыбалась ему, кутаясь в шарф от холодного зимнего ветра, и о чём-то рассказывала своему шефу, который улыбался ей в ответ. Я аж обалдел от увиденного. Присутствие этой привлекательной девушки рядом с Артуром, да ещё в нерабочий день и на прогулке личного характера, которая не подразумевала никого, кроме нас и сыновей, насторожило меня. Впрочем, этому наверняка было какое-то логическое невинное объяснение, так что, накручивать себя заранее я не стал.       Сдержанно поздоровавшись с Артуром и его спутницей, я весьма красноречиво взглянул на своего возлюбленного, ожидая от него разъяснений.       - Дядя Артур! Здравствуй! - кинулись к нему довольные дети, с восторгом глядя снизу вверх.       - С тётей Наташей тоже надо поздороваться, - сделал им замечание Артур.       - Здравствуйте, тётя Наташа! - хором пропищали пацаны.       - Вот, решил и Наташу пригласить погулять. Загрузил я её в последнее время работой, пусть развеется.       - Понятно.       На самом деле я совершенно не понимал, что происходит.       - Надеюсь, я не помешаю? - уточнила Наташа, взмахнув длинными ресницами.       - Надеюсь, что не помешаешь, - пробурчал я.       - Дядя Артур, а тётя Наташа - твоя невеста? - выдал старший сын.       - Нет, мы просто работаем вместе. И... дружим, - ответила девушка.       О как, уже и дружат они! Вот это новость. Что-то раньше я никакого подобия дружбы между ними не замечал.       Мне всё больше не нравилось происходящее. Артур вёл себя, как будто меня рядом нет, и общался в основном с детьми и с Наташей, которая взяла его под руку, строила ему глаза и звонко смеялась над его шутками.       Улучив момент, когда мы остались наедине, зайдя в местную пиццерию, я поинтересовался:       - Артур, а что происходит вообще? Ты зачем её с собой притащил? Мы вообще-то так не договаривались.       - А что здесь такого, Саш? Наташа нам ничем не мешает.       - Ну да... И не помогает.       - Почему? Она отличный помощник.       - Так! Я сейчас не о работе говорю, а о делах, которые касаются только нас двоих! - разозлился я. - Не думал я, что ты ещё кого-то с собой притащишь.       - Да не тащил я её никуда, она и сама была не против прогуляться.       - Ещё бы... С таким завидным парнем и не прогуляться... - бесился я. - Любая бы согласилась.       - Наташа - не любая. Она очень хорошая девушка. Ты же сам недавно посоветовал мне найти девушку по душе и общаться с ней. Вот, я и общаюсь...       - Обалдеть, - я закурил. - Не думал я, что ты воспримешь мой совет, как руководство к действию. Мало ли, что я мог сказать... И как далеко зашло ваше общение?       - Да никуда не зашло. Вот, гуляем вместе, - невинно моргал глазами Артур.       - Вижу.       - Саш... Ты что, ревнуешь?       - А ты как думаешь?! Ладно, здесь не место для подобных разговоров, слишком много ушей вокруг. Потом обсудим.       Я направился к столу, где сыновья вместе с Наташей изучали картинки в меню.       - Артурчик, а ты какую пиццу будешь? - спросила девушка.       Он уже для неё и Артурчик, отметил я. Нет слов...       Дети с аппетитом уплетали пиццу, периодически вымазываясь в соусе и болтая без умолку, и я отвлёкся на общение с ними, пытаясь смириться с присутствием лишнего человека на моей прогулке с Артуром, которая предполагалась романтичной и могла стать ещё одной ступенькой к нашему примирению и воссоединению.       Ещё один сюрприз поджидал меня на выходе из кафе. Я увидел Лёху и Олега. Они прогуливались вдоль набережной. Перед ними бежали две собаки Олега, которым он то кидал мячик, то давал разные команды, дрессируя их, а Лёха задорно смеялся над тем, что один из питомцев упорно игнорирует команды хозяина. Прямо семейная идиллия...       Парни не заметили меня. Зато я заметил их счастливые улыбки и окончательно почувствовал себя чужим на всём этом празднике жизни.