Мой тайный агент

      Громкий хлопок дверцы не пугает утонувшего в своих мыслях Чонгука, и на слова Хо парень никак не реагирует, глядя пустым взглядом куда-то вдаль. Два дня без сна и нормальной еды оканчиваются безуспешными поисками, это душит и давит на нервы, которые сейчас и так ни к черту. Командир Мин нереально бесит своим бездействием, он лишь продолжает намеками обвинять во всем Чимина и нагнетать и без того напряженную обстановку. Почему взрослый и очень рассудительный человек так ведет себя — Чонгук не знает, но слушаться его не собирается. Хотя бы в данной ситуации, когда под обвинения попадает невинный человек.       Стараясь откинуть все свои чувства, Гук серьезно увлекается следствием и даже получает удовольствие от всех этих мозговых штурмов и логических рассуждений. Однако радости мало, они не находят почти ничего. Похититель слишком хорошо знал те места, где обычно ходил Чимин, поэтому не засветился ни на одной видеокамере.       Сейчас главное не дать волю чувствам, держать разум чистым и слушаться Хосока. Как бы Гуку не хотелось послать старшего в одно всем известное место, он держит язык за зубами и молча выполняет все поручения. — Возьми, — немного громче повторяет Хосок, протягивая Гуку стакан кофе. — Хреново выглядишь. — Бывало и похуже, — криво усмехается младший, неуверенно принимая стакан из чужих рук.       Чонгук не любитель кофе, он пил его всего несколько раз в жизни и то из уважения к Чимину, который от этого горького напитка просто тащится. Видимо, это у них с Хосоком наследственное, потому что старший за эту неделю выпил столько литров кофейных напитков, что можно было бы прожить месяц на те деньги, которые он спустил в кофейне. — Слышал, ты преуспел на своей работе, — как бы между прочим начинает разговор Хо, впервые оставаясь с младшим наедине.       Раньше они всегда сидели втроем: он, Чонгук и Чимин, и такие вечера проходили весело и в домашней обстановке. Гук был неотъемлемой частью Пака, поэтому Хо начал считать его своим вторым младшим братом. Но все это закончилось в одно мгновение, когда Чимин нервно сжимал ладошку Чонгука и прятался за его спиной, пока Гук принимал весь гнев семьи своего новоиспеченного парня.       Теперь, вспоминая те далекие и греющие душу деньки, Хосок понимает, что поступил неправильно, принимая сторону родителей. Ему казалось, что брат рехнулся, раз начал встречаться не просто с человеком своего пола, но и с лучшим другом. Хо было не понять тех чувств, которыми ребята были переполнены. Это была не просто случайность и легкая влюбленность, а настоящая буря эмоций. И время это доказало. В течение пяти лет отношения Чонгука и Чимина становились только крепче. Родителей нет уже три года, больше никто не давит на Пака, но чувства между братьями так и не поменялись. Сейчас у Хо так много сожалений и вины, что и года не хватит, чтобы выплеснуть все это из себя. Он действительно поступил неправильно, когда выступил против самого чистого и искреннего, что только было создано в этом мире. Но как бы ему не было жаль — ничего уже не вернуть. Больнее всего пришлось Чимину: от него отвернулись все самые близкие и родные, и в конечном итоге, он остался совсем один со своими проблемами, замкнулся в себе и жил лишь теми днями, когда Чонгук был рядом. — Это не так просто, как казалось в самом начале. Работа не проходит бесследно, иногда мне снятся лица тех ребят, которых я собственноручно… — Как ты с этим справляешься? — вовремя перебивает его Хосок, и без слов зная, что хотел сказать ему младший. — Я просто думаю о том, сколько жизней я спасаю в такие моменты. Перед глазами встает образ счастливого Чимина, и я без сожалений нажимаю на курок. Больно? Да. Страшно? Несомненно. Но если не я, то кто-нибудь другой. На этом все и вертится. — Собираешься продолжать расти по карьерной лестнице? — осторожно спрашивает Хо, постучав двумя пальцами по своему плечу, намекая на то, что успех Чона отражается в звездочках на его погонах. — Далеко уже забрался?       Чонгук прослеживает взглядом за его движениями и криво усмехается, вновь отвернувшись к лобовому стеклу, чтобы продолжить наблюдать за проходящими мимо людьми. Глоток подслащенного кофе обжигает горло, а кончик языка начинает щипать от соприкосновения с кипятком. — Падать будет не больно, — коротко отвечает Чонгук, не собираясь что-то объяснять и рассказывать Хосоку. Только не ему. — А мне вот наоборот, — громко вздыхает Хосок, замечая недружелюбный тон младшего. Он прекрасно знает, как тот настроен по отношению к нему, но молчание затянулось на долгих пять лет. Пора что-то менять в этих отношениях. — Я настолько погряз в этой каждодневной суматохе, привык судить людей чисто через профилирование. Если сейчас все брошу и уйду, то буду очень долго вливаться в обыденную жизнь. — А как же семья? Дети? — бормочет Гук, наслаждаясь необычно вкусным напитком. — Ты не так молод, чтобы тратить время попросту. — Вы ведь с Чимином отказались от детей, почему я не могу? — усмехается уголками губ старший, нервно поглаживая большим пальцем нагретый стакан в руках. — Семья — это не мое. Кажется, я отучился что-либо чувствовать по отношению к другим. Наверное, больше не смогу любить. — У меня были те же мысли, когда я начал осознавать, что работа меня меняет, — впервые за долгое время Чонгук находит что-то общее с Хосоком, полностью понимая его. — Сложно сохранить в себе человека, когда каждый день видишь смерть и ужас. Еще сложнее, когда лично лишаешь кого-то жизни, при этом не имея никакого права. Они ведь точно такие же люди, у которых свое задание и свой приказ. И здесь ничего не поделаешь… — Я за столько лет своей работы увидел слишком много. Понял одно: любовь — самый главный враг людей. Столько преступлений из-за нее, что невольно становится страшно. Неужели я смогу полюбить так сильно, что буду готов убить кого-нибудь? — По правде говоря, я не особо разбираюсь в психологии людей и не задумываюсь над мотивами их поступков. Но ради Чимина я смогу не только убить, — грустно улыбается парень, медленно поворачивая голову к старшему и замечая вопросительный взгляд. — Даже тебя, хен. Если придется. — А что насчет чувств Пака? — Хо даже не удивляется от слов Гука, и сам знает, что Чонгук отчаянный и конченый псих, поэтому плавно переводит тему. — Он правда все еще любит тебя? — Оказывается, он был настолько против моей мечты, что бросил меня, когда я ушел в спецназ, — сквозь усмешку отвечает Чонгук, делая новый глоток кофе, чтобы смочить горло. — И молчал об этом около пяти лет. Не знаю, глупость это или настоящая любовь… — А я знаю, — бормочет Хо, так и не притронувшись к своему напитку, который уже медленно, но верно остывает в его руках. — Из-за тебя он потерял всех родных, а вскоре окончательно их лишился. Когда было сорок дней со смерти родителей, он позвонил мне в нетрезвом состоянии. Ты, кажется, был на задании, ведь Чим вспоминает обо мне только тогда, когда ты не в силах его защитить. — Он что-то сказал? — Чонгук умело прячет свою заинтересованность и не смотрит на старшего точно так же, как и тот на него. — Он много чего говорил, но я был слишком занят очередным делом. Не особо вслушивался, — с откровенным сожалением выдыхает Хо, на секунду прикрыв глаза и сглотнув. — Если бы мы с тобой оба были внимательны к нему, он бы так сильно не страдал. Несмотря на ссору с родителями, он их очень сильно любил, и их смерть была серьезной проблемой для Чимина. — Когда я узнал о той трагедии, я сразу же вернулся в страну и был с Чимином. Недолго, но был, — пытается оправдать себя Чонгук, чувствуя, как сердце сжимается в тисках.       За все это время Пак ни разу не был с ним счастлив, и мысли об этом заставляют сходить с ума. Больно и неприятно, но Гук действительно не сделал своего любимого человека счастливым. — Он мне говорил, — кивает Хосок, все же взглянув на младшего. — Ревел в трубку, кричал что-то невнятное, но я точно уловил, что ты — единственный человек, для которого он теперь живет. Чтобы терпеть и ждать тебя нужно быть полным идиотом, но на одной только глупости долго не протянешь. Это, наверное, как раз то, что называют любовью. — Если так подумать, то это было три года назад, — соображает Чонгук, тоже переведя взгляд на старшего. — За это время ты не попытался помириться с братом? — У меня не было времени, — Хосок облизывает пересохшие от волнения губы и опускает глаза. — Так и скажи, что боялся появиться у него на глазах, — фыркает Чонгук, спешно допивая кофе, чтобы хоть как-то отвлечь себя. Так и хочется врезать этому лицемеру за все его издевательства над Чимином. — Я помогал издалека, — неуверенно бубнит себе под нос Хосок, протягивая младшему свой стакан кофе. — Платил за аренду квартиры? — уточняет Гук, хотя прекрасно знает ответ.       Хосок коротко кивает на риторический вопрос младшего, забирая у него пустой стаканчик и сжимая в руках, чтобы успокоить нервы. — Чимин думает, что это делаю я, — продолжает Чонгук, не позволяя давящей тишине повиснуть в машине. — Он даже несколько раз устраивал ссоры, что я трачу свою зарплату на то, что он может сделать сам. — Почему он так себя вел? — хмурится старший, задумавшись над словами Гука. — Большая часть моих денег автоматически перечисляется на счет Чимина, ведь во время заданий я не особо нуждаюсь в деньгах, в то время, как Пак живет один в большой квартире, за которую нужно платить. Он переживал, что я совсем остаюсь без денег, когда плачу за аренду, но рассказать ему правду я боялся. Кто знает, как он отреагирует на твою помощь, хотя он ни разу не проявлял к тебе ненависть. Это все твоя глупость, ты сам виноват в том, что вы не общаетесь. — Знаю без сопливых, — шикает на него Хосок, нервно заерзав по сидению. — Но разве не продолжаешь винить меня? Именно поэтому и ненавидишь. — ухмыляется Чонгук, задевая за больное, и с непринужденным видом допивает второй стакан кофе. — Кстати, получается, ты все это время следишь за ним, раз помогаешь и знаешь о его жизни? — Как парню Чимина, я тебе не доверяю, поэтому проверяю брата, — признается он, вздыхая. — А насчет ненависти… Я просто не люблю признавать свои ошибки, а вы оба одним своим видом напоминаете мне о том, о чем я столько лет жалею. — Перестань вести себя, как идиот, — упрекает его Чонгук, выглядя крайне недовольно. — У Чимина кроме тебя и меня больше никого нет, он боится кого-то пускать в свою жизнь из-за страха потерять родных людей. — А говоришь, что в людях не разбираешься, — усмехается Хо, поймав взгляд Чонгука. — Я и не разбираюсь в людях, я просто знаю Чимина, — пожимает плечами Гук, открывая бардачок и закидывая очередной пустой стаканчик внутрь, где валяется еще несколько таких же. — Кстати, кое-что мне кажется очень странным… — М? — Хосок на несколько секунд отвлекается, чтобы закинуть и свой помятый стакан вслед за чонгуковым, а после поднимает на парня вопросительный взгляд. — Все это время ты прекрасно знал, что Чимин под угрозой, но оставался таким спокойным. До сих пор ни разу не показал свое волнение или свой страх, — Чонгук прищуривается, внимательно глядя на растерявшегося Хо, и оборачивается к нему корпусом. — Просто… — Хосок замолкает на несколько секунд, опуская руки на руль и нервно сжимая его пальцами. — То дело шестнадцатилетней давности было первым, которое я пытался раскрыть самостоятельно, будучи студентом. Я знал все подробности и детали, поэтому после пропажи троих людей уже был готов к тому, что и Чим обязательно попадет в этот список. Все, как тогда. Поэтому я сразу давно начал составлять профайл нынешнего похитителя и выяснил, что он следил за жертвами около года, значит, в его жизни произошло что-то, что повлияло на психику примерно год-два назад. Судя по отсутствиям улик и зацепок, он слишком хорошо готовился к каждому похищению, при этом не оставляя свидетелей. Однако по характеру похищений можно сказать, что он боялся или не хотел причинять людям боль, поэтому я так спокоен за Чимина. Но… Не знаю, что я делаю не так… Чувство, что я что-то упускаю, не оставляет меня… — Если этот человек похитил всех, кто уже однажды подвергался подобному, то какие у него мотивы? И почему он не трогал Чимина так долго? — задумчиво бормочет Чонгук, высказывая мысли вслух, а Хосок напряженно смотрит перед собой, сильнее сжимая руками руль. — Он как-то должен быть связан либо с преступником, либо с жертвами, — выдыхает Хо, чувствуя, как начинает болеть голова. — Слушай, а ты не смотрел тех жертв, которых уже нет в живых? — неуверенно спрашивает младший, словно сам сомневается в адекватности своих слов. — Хм, я не посчитал нужным, — бубнит мужчина, поджав губы. — Черт… А ведь это первое, что я должен был проверить! — В каком смысле? — пугается Гук резкой и неожиданной реакции старшего, растерянно наблюдая за тем, как тот пристегивается и заводит двигатель. — Расскажу все по пути, — небрежно бросает ему Хосок, выворачивая на проезжую часть.       Сейчас главное — не потерять драгоценное время. Как бы Хо не старался скрыть свои переживания за брата, а на работе все это сказывается. Мозг отказывается мыслить здраво, когда Чимин в опасности, поэтому Хо благодарит всех существующих и несуществующих Богов за то, что они послали ему Чонгука.

***

      Ноги уже леденеют от контакта с холодным полом, руки неприятно ноют из-за долгого пребывания в одной позе, а звук капающей воды давит на психику. Чимин старается унять бешено колотящееся в груди сердце и осматривает сидящих перед ним людей. Картины прошлого всплывают перед глазами, словно у Пака гребаное дежавю, и когда он присматривается к трясущимся от холода людям, то понимает, что все так и есть. Самый страшный момент его жизни повторяется, словно включили старую пленку, которую заело на одном месте, из-за чего показываемый фильм крутится по новой. — Как давно вы здесь? — хрипло спрашивает Чим, чувствуя, как неприятно режет в горле из-за обезвоживания. — Н-не знаю, — отвечает один из парней, что сидит совсем рядом. — Когда я сюда попал, здесь было уже четыре человека. — Вы знаете друг друга? — интересуется Пак, шевеля затекшими пальцами и щупая грубую веревку на запястьях. — Мне кажется, мы уже встречались… — Словно ничего и не было, да? Никто нас не спасал, а все шестнадцать лет мы просидели здесь, — усмехается еще один парень в порванной футболке, взглянув на Чимина. — Советую не пытаться высвободиться, ему это не нравится. Он сам решит, когда тебя развязать, поэтому мы не лезем. — Кто «он»? — тут же спрашивает Пак, тихо зашипев из-за неприятных покалываний в мышцах рук. — Вы знаете его? Он сказал, чего хочет? — Он приходит, чтобы принести еду или очередное тело, — бормочет забившаяся в угол девушка, к которой жмется еще одна длинноволосая. — Его лицо скрыто капюшоном. — Вы пытались с ним говорить? — Чимин оглядывает всех сидящих еще раз, замечая грязь на их одежде. Голова отдает легкой болью, а кожу на виске неприятно стягивает. Парень пытается вытереть лицо о плечо, но ему это плохо удается со связанными руками. — Он никогда не отвечает, — вздыхает рядом сидящий парень и пододвигается к Паку еще ближе. — Подожди, я вытру. У тебя кровь. — Сильно же он меня приложил, — тихо шипит Чим, когда парень касается своей толстовкой его головы. — Ты единственный, кого он ударил, — подмечает парень в футболке. — Никого из нас он и пальцем не тронул. — Значит, не псих, — задумчиво хмыкает Чимин, благодарно взглянув на помогающего ему парня. — Это уже хорошо. — Думаете, мы останемся живы? — шепчет длинноволосая девушка, как-то умоляюще глядя на Чимина. — Для начала нужно выяснить, что нужно этому человеку. А там посмотрим…       После этого в помещении становится тихо и даже парень в толстовке усаживается на свое место. Все напуганы, каждый думает о чем-то своем, видимо, вспоминая не самый приятный опыт своей жизни, после которого их до сих пор преследуют кошмары. Чимин же пытается вспомнить, как вел себя этот парень, когда знакомился с ним и набивался в друзья, чтобы понять его поведение и определить преследуемые им цели. Сейчас важно не поддаваться панике и вспомнить все, чему его учили Хосок и Чонгук.