Загадкины сказки

      Поставив сосуд с ароматным дымящимся отваром на столик, Матриарх приблизилась к лежанке, на которой располагалось нечто бесформенное, трясущееся и поскуливающее, встала перед ней, осуждающе скрестив руки на груди, и нравоучительным тоном произнесла:       — Я говорила тебе, что купаться в горном потоке нельзя, разве, нет?       — Все купались… — угрюмо донеслось из глубин объемного кулька. Малек был укутан в три одеяла, но его все равно колотил озноб.       — И каков результат? — ехидно передразнила Загадка, копируя капризный тон сына. Потом вздохнула и добавила: — У каждого должна быть своя голова на плечах.       Прошлым вечером подросшие мальки вернулись с Негой из горного похода, а к ночи почти все слегли с лихорадкой и грудным кашлем. При выяснении обстоятельств оказалось, что в самую жару, когда следовало найти тень и устроить привал, нерадивая воспитательница вместо этого позволила разгоряченным пацанам вдоволь наплескаться в реке, ладно, хоть ума хватило увести их подальше от самой стремнины, не то, чего доброго, еще и смыло бы кого-то. Нега получила от Главы гарема знатную взбучку, хотя и оправдывалась, что молодняк-де нужно закаливать, после чего Загадке пришлось доходчиво объяснять разницу между закаливанием и застуживанием. Вот чуяло сердце материнское! Не хотела она туда сына пускать… Но тот три дня от нее не отставал, как узнал о готовящемся приключении. В конце концов пришлось уступить, и вот, что из этого вышло.       — Если бы твой славный предок поступал, как все, наш род канул бы в небытие вместе с остальными племенами юга, — обронила Загадка, выпаивая недовольно морщащемуся кульку горькую травяную микстуру.       — Какой предок? — давясь лекарством и далеко вываливая язык от омерзения, тем не менее сразу зацепился за новую информацию Сумрак.       — Выпьешь все — расскажу, — пообещала мать.       Малек горько посетовал на тяжелую судьбу, но послушать новую историю ему страсть как хотелось, потому пришлось набрать в грудь побольше воздуха и залпом осушить сосуд.       — Вот, молодец, — похвалила Загадка, забирая пустую склянку и с одобрением вороша горячую гриву сына. — Теперь ложись как следует и слушай… Эту историю мне сказывала матушка, а ей — ее матушка; та, вероятно, услышала ее от твоей прапрабабки… Когда-то давно, когда охотники еще не летали в космос, и весь народ яутжей обитал здесь, в Чертогах Золотой Владычицы, жил в южных землях саванн и редколесий славный Вождь, чья золотая шкура была ярче утренней зари. Точного имени его теперь никто не помнит, как и диалекта, на котором он говорил, но величали его в честь восходящего солнца. Он был мудрым правителем, искусным воином, любящим супругом и заботливым отцом. Слово его на Совете племен ценилось, ибо голос разума нашего великого предка был сильнее, чем у прочих, а чувство справедливости никогда ему не изменяло. Но именно поэтому имелось у него множество недругов и завистников, что пытались использовать решения Совета для своей выгоды.       На суровые, темные времена выдалось его правление. В ту пору началась война с народами востока, и развязали ее сами южане ради чужих земель. Череда засух опустошила их территории и увела бесчисленные некогда стада за дальние границы. Угодья оскудели, начался голод и мор. Тогда собрались Вожди и Старейшины, и стали думать, как спасти свои племена. «Пойдем вслед за добычей, — предложил Золотой. — Она ушла в дикие угодья, и мы сможем начать там новую жизнь!» Но отвечали ему Старейшины: «Разве, мы жалкие кочевники, чтобы идти по пятам за безмозглой дичью? Стада ушли отсюда, где гарантия, что они не пойдут дальше? К тому же, они мигрировали на север. Звери покрыты мехом, у нас же голая шкура, как ты предлагаешь выживать в том климате?» «Мы возьмем с собой огонь и позаимствуем у животных их мех», — не сдавался Вожак. Однако Совет был все равно против. Тогда золотокожий предложил иное: «К западу простираются бескрайние леса. Там много дичи, там тепло зимой, давайте переберемся туда!» И опять возразили ему со словами: «Яутжи юга никогда не жили в лесах, а, охотясь, не заходили глубоко в чащу. Мы не построим там нормальных жилищ, наши жены заблудятся, наших детей съедят хищные твари. В леса мы не пойдем». «Тогда отловим молодых скакунов* и поселим их подле себя, и будем кормить ветками из леса, а поить из наших колодцев. Они станут множиться, и будет пища», — не отступился наш предок. А ему отвечали: «Испокон веков мы охотились на вольных просторах, так кто же дал тебе право менять заветы пращуров?» Опечалился Золотой воин: впервые его слова были столь откровенно осмеяны, неужели, он оказался настолько глуп? На беду не ведал он, что некоторые Вожаки за его спиной сговорились, и решение было принято давно… Земли восточных соседей — богатые и изобильные — приглянулись южанам. Не хотели они строить новых селений, осваивать суровые дали, договариваться с лесами и приручать животных, а желали занять благоустроенные города и пополнить свои гаремы самками чужой крови. Когда решение было озвучено, с ним согласилось большинство, и наш славный предок, скрепя сердце присоединился, ибо, хоть имел он прозорливый ум, но был дик, бесстрашен и воинственен, как все Древние. Одно угнетало его: южные племена проигрывали числом, и потому вероятность победы была мала…       Он сказал об этом, на что Старейшины ответили: «Мы соберем всех, кто способен держать оружие, и юнцов, и самок. Мы победим». Но в последнем заупрямился Золотой, и, вопреки требованиям Совета, собрал в указанный срок своих воинов, производительниц же оставил в гареме, строго-настрого запретив выходить. И, когда пала в череде сражений почти вся южная армия, а оставшиеся в живых Матриархи и девы перекочевали в чужие гаремы, бывшие союзники ополчились на нашего предка, обвинив в случившемся его, утаившего своих жен и дочерей. Начался разлад, и Золотой с несколькими верными товарищами покинул поле боя, и был проклят, и отвернулись от него прочие самцы его племени. Но Вождь не считал, что ему следует стыдиться своего отступления. Нападение на заведомо более сильного и прежде мирного соседа — вот что казалось ему более позорным, и смерть в таком бою не сделала бы ему чести…       Золотой вернулся на юг и застал там печальную картину: почти все детеныши бывших союзников, оставленные на попечение самых младших самок, погибли от голода и нападения хищных зверей. Потери понес и его народ, но гораздо меньшие. Тогда единственно верное решение принял Вожак: послав пятерых воинов по ближним территориям, повелел он собрать уцелевший молодняк, самых же слабых предать быстрой смерти. Когда же собрались остатки некогда могучего союза племен, Вожак приказал взять лишь оружие и самые необходимые вещи, после чего повел свой народ в леса.       Остальные южане пали, как им думалось, с честью, так и не узнав о новой судьбе своих последних детей, что до племени Золотого, то его ждали впереди тяжелые годы, полные испытаний и опасности. Но, сплотившись и преодолев трудности, они основали новое поселение в самой глуши, а через столетия, размножившись и окрепнув, ушли дальше, за лес и горы. Так наши предки появились и здесь. И многочисленные отпрыски желтокожего Вождя стали его наследием, восславив великого прародителя за спасение.       Южные земли давным-давно заселены повторно — ты, наверное, знаешь, что туда по иронии судьбы пришли яутжи с востока. Потомки же Золотого до сих пор проявляют себя, рождаясь подобными утренней заре. Моя мать и мои сестры тоже унаследовали цвет его кожи, отчасти получила его и я. Ты же, мой дорогой, хоть и пошел внешне в отца, по духу близок к гораздо более глубоким корням… Надеюсь…       Загадка умолкла и заглянула в одеяла, ожидая оттуда закономерного вопроса. Но малек уже давным-давно крепко спал. Его грива, пылавшая прежде, точно печка, теперь излучала спектр близких к норме температур. Похоже, лекарство подействовало, и жар отступил, вот бедолага и вырубился, не дослушав рассказа. Поди, и не вспомнит завтра ни слова…

__________________________________

*Скакун — некое местное копытное.