Размышления между двумя ударами копья

      В последнее время дурные сны стали для сына Грозы обычным делом. Часто он просыпался посреди ночи с чувством загнанного животного или полной беспомощности. Иногда ему не хватало воздуха, а иногда снилась боль, и подросток чувствовал ее еще несколько минут после пробуждения. Сны были разные — то месиво из неясных, тягостных ощущений, то четкие и жуткие видения, в которых фигурировали отец, воины клана и какие-то непонятные монстры. Например, Сумрак никогда не видел живых Жесткачей, но они ему все равно снились, и каждый раз выглядели по-новому.       Раньше Сумрак спокойно мог спать на ветке, не заботясь, насколько она высоко и насколько силен ветер, раскачивающий древесную крону. Теперь же мог рухнуть с кровати, убегая во сне от какой-то неведомой опасности. Дожили…       После переселения к Учителю кошмары поутихли, но время от времени возвращались, заставляя вскакивать на лежанке, обливаясь потом, а потом долго восстанавливать дыхание. И теперь у юного самца появился новый страх — вдруг Великий Пустошь узрит его в таком неподобающем виде? Сын Грозы и так показывал себя не в лучшем свете — непонятно, как наставник его вообще терпел и еще ни разу не выпорол. А если он узнает, что его подопечный еще и трус, каких мало… Об этом не хотелось даже думать.       Но как всегда, чем сильнее чего-то боишься, тем больше вероятность, что оно с тобой произойдет, причем, в самый неподходящий момент и в самой нежелательной форме…       — Ты что, ночную тренировку затеял? — осведомился Учитель, заглядывая в отсек. В слабом свете информационной панели, на которой в данный момент значилось далеко за полночь, его мощная фигура казалась ожившей каменной глыбой. Старик выглядел внушительно даже без доспехов, да что там, его загрубевшая шкура сама по себе приближалась по прочности к броне — даже о его брюхо можно было в кровь содрать костяшки пальцев, а ему хоть бы хны…       Несмотря на возраст, Пустошь спал чутко, и грохот за стеной мгновенно его разбудил. Сумрак вскочил на ноги, но поздно — все уже было понятно, объяснять ничего не требовалось.       — Давно это у тебя? — осведомился Учитель, пересекая комнату и усаживаясь на любимую скамью, каждый раз жалобно скрипящую под его весом.       — Это случайность, этого не повторится, — подросток привычно сжался и потупил взор.       — Почему ты считаешь, что должен мне это обещать?       — Воину следует быть бесстрашным.       — Бесстрашным? — ухмыльнувшись, переспросил старик. — Хорошо, тогда объясни мне, что это значит.       И как обычно, сын Грозы раскрыл жвала, чтобы ответить, но не нашел нужных слов.       — Ты не ответил на мой первый вопрос, — спокойно продолжил Пустошь. — Такое случалось раньше? В детстве?       — Нет, Учитель… Но в детстве я не ведал настоящих испытаний. А теперь я увидел Охоту, пусть и со стороны. Отец считает, что я не справлюсь. И наверное, он прав…       Нет, вы посмотрите, его еще в училище не взяли, а он уже всерьез про Охоту думает… И парится из-за этого. Феноменальный пацан!       — Ближе подойди, — Пустошь, глухо фыркнул и, не поднимаясь со скамьи, протянул руку вперед. Подросток послушно приблизился и сел перед ним на пол. Тяжеленная ладонь легла Сумраку на плечо, голова Учителя склонилась и расплетенная на ночь седая грива пала по двум сторонам от подростка, отгородив его от всего остального мира. Теперь перед сыном Грозы были только глаза Учителя, от взгляда которых молодой самец более не мог уклониться.       — Бояться — нормально, глупый малек, — тихо проговорил Пустошь. — Это заложено природой. Во всех нас. В каждую живую тварь. Даже… В Жесткачей и Инженеров.       — А разве Инженеры не вымерли? Матушка рассказывала… — старику пришлось в очередной раз подавить улыбку. Да, пожалуй, он нашел самый верный ключ к пониманию этого юнца. Если Сумрак на чем-то зацикливался, разубедить его или силой принудить вести себя как положено не представлялось возможным — он сопротивлялся любому вторжению, точно мокрый крахмал*. Зато можно было легко переключить, а уж затем плавно воздействовать исподволь, лепить из его расслабившегося самосознания то, что нужно.       — Никто не знает этого наверняка, — выпрямившись, Пустошь сделал паузу, обозначая свое желание поведать куда более интересную и правдивую историю, чем мамкины сказки. Это тоже действовало безотказно. Сумрак распахнул глаза и вытянул шею, а его короткая грива аж встопорщилась вся от нетерпения.       — А как на самом деле, Учитель? — затаив дыхание, прошептал подросток.       — Ну, за всех не скажу, но лично я одного видел живьем, — складывая руки на груди, проговорил старик.       — Когда? — юнец даже подскочил.       — О, давно… Очень давно…       …Когда я был лишь немного старше тебя — только прошел Первую Охоту — я отправился в один из Заповедников. Сейчас туда почти не летают, угодья истощились, а планету начали колонизировать рауты. Теперь там один сплошной базар. Но в годы моей молодости была неплохая тренировочная база для молодняка. Климат приятный, тропический, несколько видов крупной живности, в целом, ничего такого, но руку набить можно.       Мой Учитель всегда мне говорил, что главное — трезво оценивать свои силы. «Бросаться в пекло с голым задом», — вот так он называл любое неоправданное геройство. «Делай так, только если на кону твоя честь или жизнь твоих близких, твоих детей, твоего народа, — говорил он, — а если безрассудности требует твое самолюбие, заткни ему пасть». Но знаешь… Эту истину начинаешь понимать лишь тогда, когда сам стареешь и оглядываешься назад. Вернее, принимать. С мозгами-то у меня не все так плохо было, я осознавал, что мне дело говорят, а вот смириться было сложнее.       Так вот, как-то раз я выслеживал добычу — уж и не помню какую — и вдруг вижу: на прогалине соседней маячит кто-то. Сперва я решил, что это один из Старших — больно ростом был велик. Но когда поближе подобрался, так и обомлел. И пусть меня Черный Воин прямо сейчас на месте к себе приберет, если я вру! Это был Инженер. Именно такой, каким я видел их на реконструкциях. Его скафандр оказался точь-в-точь, как найденные на местах крушения их кораблей.       Шлема на нем не было, и я смог достаточно хорошо разглядеть лицо. «Эй, да ведь это чисто уман-переросток!» — подумал тогда я. А следом закралась мысль, что повесить на трофейную стену череп легендарного Инженера — это возможность, о которой я буду жалеть всю свою жизнь, если упущу ее.       Я активировал режим маскировки и начал тихонько обходить его, постепенно сужая радиус. Оружия при нем я так и не увидел, хотя оно могло быть спрятано. Но конечно, уложить этого гиганта в рукопашной было бы гораздо престижнее…       В какой-то момент я оказался совсем близко к нему. Я замер на высоте около пяти метров и смотрел на него сверху вниз, решая, как лучше бросить вызов. Внезапно он поднял голову и посмотрел прямо на меня… И, ты можешь не верить, но в этот самый момент меня сковал страх. Настоящий ужас. У него было лицо мягкотелого, но глаза… Они были как две черные дыры. От этого взгляда веяло чем-то неживым, потусторонним. Инженер смотрел на меня в упор, и я просто не мог пошевелиться. Сначала я был уверен, что он видит меня, но потом осознал, что он смотрит сквозь меня. И мне еще сильнее расхотелось выдавать свое присутствие.       Еще несколько минут он всматривался в кроны деревьев, а я — просто боялся дышать! Наконец он повернулся и пошел прочь. И когда он скрылся из вида, я начал себя ругать за трусость.       С этого дня я начал выслеживать Инженера, забыв не только об иной добыче, но и сне, еде и покое. Но всякий раз, когда мне удавалось его отыскать, у меня недоставало духа бросить ему вызов. Однажды я решил обойти его по дну озера, на берегу которого он расхаживал — с одной стороны были скалы, с другой — открытое место, так что вариант показался самым выигрышным. Но как только я оказался в воде, то буквально спиной почувствовал, что он совсем неподалеку… И, признаюсь, меня одолела паника. Я поплыл, малек, поплыл в доспехах и с плазмометом. Ты еще не знаешь, что это такое, и не приведите боги тебе это узнать. Тебе, наверное, снятся сны, в которых ты бежишь изо всех сил, но, как бы ты ни старался, скорость падает, ноги как будто вязнут в чем-то или просто начинают отказывать. В тот день я испытал нечто подобное в реальности. Мне казалось, что переросток плывет следом и вот-вот схватит меня. Я до сих пор не могу объяснить, почему я боялся, но то, что боялся до усрачки — это я тебе серьезно говорю.       Я выплыл и кинулся в лес. Уже оттуда я увидел, что Инженер также выходит из озера. Выходит и оглядывается… Тогда я просто потихоньку ушел в глушь и не показывался несколько суток. Но затем меня взял стыд и заела гордыня. Как-так я мог испугаться, точно детеныш? Как я потом в глаза Учителю, Вожаку и клану смотреть стану? И я, собрав все свое мужество, вновь отправился на поиски. Но вновь потерпел поражение. Я выследил Инженера, но мне показалось, что и он выследил меня. Он начал сознательно идти на сближение, а я начал отступать. И это повторялось бесчисленное количество раз. Мы буквально ходили друг вокруг друга кругами. Наши взгляды то и дело встречались… Клянусь, вызови он меня первым, и я бы ринулся в атаку. Но он как будто ожидал, что нападу я. Зловеще как-то ожидал… И я не мог напасть.       После этих слов старик надолго замолчал. Сумрак сначала ждал, когда он продолжит, но затем не вытерпел.       — Учитель, и чем же все кончилось? — встревоженно застрекотал юнец.       — А ничем, малек, — усмехнулся Великий Пустошь. — Я таки решил, что не полезу в пекло с голым задом. Я ушел из тех угодий и понятия не имею, куда делся Инженер. Потом я особо никому не распространялся о своих сомнительных приключениях, тем более, что вместо записи обнаружились сплошные помехи. Вожак высказал мне свое презрение за просранную Охоту, а Учитель… Вот Учитель был единственным, кому я все рассказал — ты, кстати, второй. Как ни странно, он поверил мне. И еще более странно, что поддержал. Я точно так же, как ты сейчас, пожаловался ему, что не уважаю себя за трусость. Знаешь, что он ответил?       — Что? — отвесив мандибулы, удивился Сумрак.       — Он сказал то же самое, что я тебе: «Бояться все, даже Жесткачи и Инженеры. Это заложено природой. Страх — мудрый советчик, если правильно толковать его советы. Ты сделал правильно. Ты не взял бы тот трофей. Молодой Крови не победить Инженера в схватке один на один».       — Но ты мог бы погибнуть с честью, — не сдался сын Грозы.       — Нет, — Пустошь качнул головой. — Ведь Инженер не собирался меня убивать. Учитель уже потом объяснил, что он хотел взять меня живьем и, вероятно, начал меня выслеживать даже раньше, чем я его. И если бы я попал ему в руки… Неизвестно, что бы со мной было, но определенно, даже устройство самоликвидации положение бы не спасло. А спас как раз страх. Причем, обоюдный. Именно тот страх, который порой заставляет двух сильнейших хищников сначала встать лицом к лицу, а затем разойтись без кровопролития. Знаю, это противоречит Кодексу и принципам Охоты, но правда в том, что ты должен различать, когда за принципы стоит бороться, а когда они ничего не стоят. Иногда это все равно, что бросаться с копьем на смерч или вызывать на бой болотную трясину.       — Но я все равно не хочу быть трусом, — неуверенно проговорил Сумрак.       — Поверь, юнец, поверь старику, — тут Пустошь вновь склонился к нему, — уж кто-кто, а ты — точно не трус. То, что ты называешь страхами — лишь попытка твоего подсознания наладить с тобой контакт. И поверь, гораздо легче идти по жизни, когда внутренний голос подсказывает тебе верные решения, чем руководствуясь шаблонами. Не думаю, что судьба охотников, по глупости попавших в лаборатории Инженеров, была так уж завиднее моей.

______________________________________________

*Блин, я не знаю, как перевести на хищевый «ньютоновская жидкость» — хищи же не знают, кто такой Ньютон…