Сообразить на троих

МТ: "Mr. Sandman" (Blind Guardian)

"А после, прячась в уборной от санитаров, я глядел на себя в зеркало и удивлялся, что кому-то удается такое неслыханное дело - быть собой."

(Фантомас)

      Это был прекрасный летний день. Светило, ещё не успевшее пройти и четверти своего пути по небосводу, уже прилично прогрело воздух, но легкий ветерок нёс приятную прохладу от озера, на берегу которого стоял город.       Озеро было огромным. Водная гладь чуть зеленоватого оттенка простиралась до самого горизонта. Она сверкала в лучах солнца серебром, слепила бликами. Но Джон долго не мог оторвать от неё взгляд. Эта огромная масса воды завораживала его, казалась чем-то невероятным и живым. Словно огромное существо сонно посапывало, вздымая могучую грудь. С самого детства для него, выросшего в тесноте космических станций и кораблей, бескрайние водные просторы морей, океанов и вот таких озёр были чем-то волшебным, чем-то из другой прекрасной реальности.       Группа крепких молодых людей приблизительно одного возраста - немногим за двадцать - отдыхала за столиком летнего кафе с видом на озеро. От большинства других посетителей они почти ничем не отличались. Разве что намётанный взгляд мог заметить, что кроме отличной физической формы всех их объединяет новизна одежды. Одеты они все были по-разному, но одежда была новенькой, необмятой. Ещё внимательный наблюдатель мог заметить, что подобная одежда непривычна молодым людям.       Они отдыхали - ели мороженое, пили коктейли. Наслаждались прекрасным деньком и открывающимися видами. Болтали обо всём. Шутили и смеялись. Подначивали друг друга. Радовались солнцу, ветерку, бескрайнему чистому небу.       В небе в тот день не было ни облачка. Бесконечная синева удивительно насыщенного василькового цвета раскинулась над городом. Он уже давно не был тем парнишкой, который, как и большинство космо, чувствовал себя неуютно под открытым небом, но эта синева казалась ему столь неестественной, что ощущение волшебства и нереальности не покидало его. Его взгляд вновь и вновь возвращался к линии горизонта - туда, где встречались озеро и небо из сказки, в которую он столь неожиданно попал, туда, где две стихии словно пытались обнять друг друга. При взгляде на эту волшебную красоту мечтательная и немного глуповатая улыбка вновь и вновь расползалась по его лицу.       Воистину - Обитель Блаженных. Елисейские поля. Рай.       А самом центре этого Рая находился столик летнего кафе.       И он сидел за этим столиком. Вместе со всеми. Что-то говорил, смеялся, иронично шутил, флиртовал. Но в основном он любовался озером и небом, не в силах побороть охватывающие его при взгляде на них внутренний трепет и чувство восторга.       У молодых людей только что удачно завершился большой этап жизни, и предстояли серьёзные перемены, но думать о будущем не хотелось. Строить планы, разбираться в хитросплетениях новых обстоятельств, втягиваться в будни службы, принимать важные решения - это всё потом. А пока они просто радовались жизни.       Это был действительно прекрасный день, и Джон в полной мере наслаждался им.       Вдруг в какой-то момент странное сильное чувство охватило молодого человека. Словно кто-то прошёлся по его могиле. Резко стало не по себе. Мурашки толпой пробежались по спине, в груди кольнуло холодком, сердце на миг сбилось с ритма. Что-то неправильное было во всём происходящем. Странное ощущение, что он уже попал в какую-то ловушку, но только сейчас осознал это. Чувство надвигающейся опасности коротко взвыло, но тут же исчезло. Он не успел ни понять, в чём же дело, ни с какой стороны эта опасность надвигается.       Невольно подобравшись он глубоко вдохнул, и... время словно остановилось. Мир вокруг замер. Исчезли звуки, картинка стала резче, контрастней. Он медленно, словно преодолевая сопротивление, огляделся.       Застывшие блики на воде, застывшие люди, застывшие чувства. Улыбки, свет в глазах, краски окружающего мира. Волшебство сказки.       Но инстинкты вопили о другом. Что-то не так! Неправильно!       Джон внимательно посмотрел на тех, кто составлял ему компанию за столиком.       Лицо долговязого шатена исказилось в странной гримасе - он пытается подавить очередной зевок. Миниатюрная азиатка с коротким каре замерла с открытым ртом - ложечка с мороженым на подходе. Смуглый жилистый парень с густой кучерявой шевелюрой заинтересованно прищурился - он провожает взглядом парочку проходящих мимо кафе девушек. Высокая платиновая блондинка с кокетливой улыбкой склонила голову к плечу - чуть насмешливый взгляд из-под ресниц не отрывается от лица Джона.       Именно этот взгляд и заставил его отмахнуться от странного чувства. Он резко выдохнул, и мир вокруг ожил и пришёл в движение. Вернулись звуки.(1)       Паранойя какая-то! Что здесь может быть неправильного?! О чём в этой идиллии могут предупреждать инстинкты?       Он слегка поморщился и помотал головой, отгоняя наваждение.       А потом тренькнул инструментрон. Он даже не стал смотреть - он знал, о чём напоминает ему прибор. Ему надо встретить ещё одного друга. Он обещал.       Вздохнув, он обвёл приятелей извиняющимся взглядом, постучал пальцем по прибору и с немного виноватым видом развёл руками. Поднявшись из-за стола, он ободряюще подмигнул азиатке, хлопнул кучерявого по подставленной ладони, кивнул шатену, тепло улыбнулся блондинке.       А потом повернулся и вышел на набережную.       Но стоило ему отойти от кафе на несколько десятков метров, как его окликнули.       Он обернулся. Блондинка догоняла его. Он одновременно и обрадовался, и слегка напрягся, опасаясь опоздать на встречу.       Но обсуждение вопроса, интересовавшего девушку, не заняло и пары минут, и вскоре они вновь попрощались. Она быстро чмокнула его в щёку и, крутанувшись на месте, поспешила назад в кафе. Он же, вопреки собственным намерениям, ещё задержался на месте, с довольной улыбкой любуясь... задним видом девушки. Её длинные крепкие ножки и то, что выше (чего уж там душой кривить), туго обжимаемое тканью коротеньких шортиков, приковало бы взгляд любого здорового мужчины.       И вдруг странное чувство нереальности происходящего и надвигающейся опасности вновь нахлынуло на него. Джон невольно вздрогнул, едва справившись с привитым рефлексом "сменить позицию".       Замерев на месте, он уставился на улицу перед собой. Глубокий вдох - и время вновь останавливается. Спешащие по своим делам прохожие, пролетающие мимо аэрокары - всё замирает. Что же в окружающем мире неправильно?! Что несёт опасность? О чём сигналят инстинкты?!       Общее с прошлым разом было только одно - длинноногая блондинка. Но как дело может быть в ней? Невероятно! Его взгляд скользнул по девушке, словно сканируя её с головы до пят. От платиновой макушки до перетянутых ремешками сандалий-гладиаторов ножек...       И тут он понял... Нет - вспомнил!       Он вспомнил, что же неправильно в окружающем его волшебном мире.       От понимания происходящего его затрясло. С округлившимися от ужаса глазами он судорожно сглотнул и сделал шаг назад.       Нет... Этого не может быть! Только не это...       Это уже было!       Только не снова!       Он вскинул голову, уже зная, что увидит в вышине. Бесконечную синеву прекрасного неба рассекали серебряные, белоснежные и алые полосы.       Кому-то подобное могло показаться красивым. Но его сердце при виде этой картины сбилось с ритма, и всё его существо замерло от леденящего ужаса. Пожалуй, среди всех людей, гулявших в этот час по набережной, он и его друзья, сидящие за столиком, лучше кого-либо знали, как выглядит орбитальный ракетный удар, и какие следы оставляют в атмосфере заходящие на боевой курс штурмующие планету корабли.       Ад обрушился на Рай.       Но он не спешил что-то предпринимать, а просто стоял и смотрел.       Всё. Это. Уже. Было.       А потом он замотал головой, пытаясь избавиться от картины перед глазами, пытаясь внушить себе, что это всё нереально, наваждение. Кошмар.       Он не пройдёт через это снова!       Пятясь от солнечной набережной, Джон сделал ещё один шаг назад. Потом ещё один. И ещё...       А потом нога зацепилась за что-то, и он, потеряв равновесие, кубарем полетел в темноту...

***

      ...Короткий кувырок, неудачная попытка сгруппироваться. Спина впечатывается во что-то твёрдое. Нога, которая подвела его секундами ранее, отзывается тупой болью. Но эту боль можно терпеть. Скрипнув зубами, он поднимается на ноги и пытается рассмотреть, на что же налетел.       Его взору предстаёт странная глыба льда, чем-то отдалённо напоминающая человеческую фигуру. Кривую, скособоченную. Да и лёд какой-то странный - серый, грязный. Неприятный.       Удивлённо моргнув, он оглядывается пытается понять, как его сюда занесло, и куда ему теперь надо идти.       Но вокруг больше нет ничего. Посреди клубящегося, кажущегося осязаемым и вязким полумрака только он и этот кусок льда, от которого, однако, исходит необычное сияние.       Приблизившись, он пытается рассмотреть внимательнее странный лёд. А потом чувствует, как его брови в изумлении ползут на лоб - внутри льда горит маленький огонёк. Небольшой - не больше ладони, но яркий, беспокойный... Шебутной. Но грязный лёд, который казалось был даже не способен сверкать, окружил его со всех сторон и постепенно душил маленькое чудо.       Джон протянул руку, желая протереть лёд и получше рассмотреть огонёк. Но стоило ему прикоснуться к ледяной фигуре, как острая боль пронзила руку - кисть словно в кипяток погрузили. Вскрикнув, он отшатнулся и зажал пострадавшую конечность подмышкой, округлившимися глазами глядя на огонёк.       В тишине он слышит зловещий скрежет. Приглядевшись, он понимает, что лёд разрастается, увеличивается в размерах, приобретая ещё более уродливые очертания. Но растёт он не только наружу, но и вовнутрь - огонёк, проигрывая, с недовольным шипением ещё уменьшился, став размером с пламя свечи. Становится жутко. Мурашки пробегают по спине, и он невольно делает ещё шаг назад, прочь от странного льда...

***

      ...Яркий искусственный свет больно бьёт по глазам. Джон жмурится и инстинктивно отшатывается в сторону. Очень вовремя! Короткая очередь из автомата впивается в стену в том месте, где он только что стоял. Дальше он действует на одних рефлексах. Левая рука привычно запускает в сторону, откуда раздались выстрелы, "перегрузку", а он сам, упав на пол, перекатом вновь меняет позицию и, слыша треск сработавшего подарка, припадает к прицелу снайперской винтовки. Вдох - мир привычно замирает. В десятке метров перед ним две каких-то странных безликих фигуры. Он о них ничего не знает, кроме того, что это враги. Выдох - мир оживает. Выстрел, смена цели, выстрел. Почти синхронно дёрнув головами, безликие валятся на пол.       Он быстро оглядывается. Длинный узкий коридор. Немного удивляет и раздражает, что здесь такое же яркое освещение, что и в остальных помещениях. Они с напарником здесь как на ладони. Технические коридоры бункера уже, чем основные, особо не накувыркаешься, да и укрытий немного - приходится продвигаться медленно, надеясь на чутьё, скорость реакции и щиты.       Но надо спешить - чем быстрее они доберутся до нужной секции и смогут перерезать идущий там энерговод, тем быстрее основной отряд сможет пробиться на следующий ярус.       Джон поднимается на ноги и кивает напарнику. Они осторожно двигаются дальше.       Но уже через несколько шагов из какого-то бокового ответвления вываливаются сразу трое безликих.       Проклятье! Откуда же они взялись?! Ведь не было там никого - он готов поклясться!       Но думать некогда - события понеслись вскачь. Джон отпрыгивает назад и в строну. Но узкий коридор не позволяет особо маневрировать.       Стрелять с безликими они начинают одновременно. Короткая очередь свистит над головой. Бахает снайперская винтовка. Навзничь падает один из безликих. Второй выстрел из винтовки и грохот дробовика сливаются воедино. Мигнув схлопывается щит второго безликого, но он остаётся на ногах. Противно пищит наушник в шлеме Джона, свидетельствуя о том, что и его щиты приказали долго жить. Стрекочет автомат напарника, но лишь просаживает щиты третьего безликого.       Джон кувырком пытается уйти с линии огня и выиграть хотя бы секунду...       Новая очередь, вроде бы проходит мимо, но... с грохотом падает на пол напарник Джона. Его оружие отлетает в сторону.       Новый кувырок... Новый выстрел из дробовика выбивает крошку из пола в дюйме от него...       Но тут он краем глаза замечает, как одна из стенных панелей за их спинами падает в пол и из открывшейся ниши выезжает пара боевых дронов.(2)       Коротко взвыв, на предельном усилии, разрывая мышцы и связки, Джон уже в движении пытается извернуться и направить винтовку на новых врагов. Но его винтовка не тот инструмент, с которым так легко проделывать подобные фокусы. Он явно не успевает довернуть длинный ствол.       Да и бессмысленно это, даже успей он. В сигнал о щитах вплетается писк другой тональности - ВИ винтовки сигнализирует о перегреве, на случай, если он не заметит мигающий на оружии индикатор.       Дроны наводят свои ускорители на него...       Писк отключившихся щитов...       Безликие с другой стороны коридора спокойно берут его на прицел...       Мигание индикатора перегрева на винтовке...       Не успеть...       Бессмысленно...       Он закрывает глаза...

***

      ...и едва не влетает лицом в костёр.       Сумев всё-таки в последнюю секунду отшатнуться назад, он теряет равновесие падает на пятую точку. Подставленная при падении рука, которой уже досталось от серого льда, отзывается жгучей болью. Морщась и шипя, Джон трясёт рукой в воздухе и только потом смотрит на неожиданно появившийся перед ним костёр.       Мерцающее пламя высотой в человеческий рост бушует перед ним. Пылающие лепестки мечутся во все стороны, злобно гудит огонь, яркие искры с громкими, похожими на выстрелы, щелчками разлетаются во все стороны.       Удивительно, но огонь почти не даёт света и не разгоняет окружающий их всё тот же вязкий полумрак. Лишь мерцает и слепит, если смотреть прямо на него.       Но Джон, уже понимая, куда надо смотреть, щурится и пытается рассмотреть нечто в самом сердце костра. И оказывается прав.       Посреди воинственно потрескивающего пламени стоит маленькая белая забавная фигурка - то ли зефирный человечек, то ли смешной снеговик. И этот снеговичок медленно, но неуклонно тает в огне.       Наученный опытом Джон очень осторожно протягивает руку к огню. Он не собирается ничего предпринимать, лишь хочет понять, насколько жаркое это мерцающее пламя.       Но костёр, будто живой, сам хищно выкидывает языки пламени к его руке, словно пытаясь накинуться на Джона. Огонь на миг охватывает его кисть.       Вскрикнув от острой боли, Джон трясёт обожжённой рукой и отскакивает от костра...

***

      ...и оказывается на пыльной каменистой пустоши. Под ногами скрипит песок, вкус пыли ощущается на губах.       А вокруг, постепенно окружая его, скапливается густая тьма. Во тьме что-то скрипит, громыхает, скрежещет.       Первобытный страх перед темнотой сковывает Джона. Там во тьме живёт нечто, чему обычный человек не в силах противостоять. Нечто древнее, могущественное, неодолимое. Джон пытается сглотнуть враз пересохшим горлом. Инстинкты орут о страшной опасности, надвигающейся со всех сторон, но он не в силах пошевелить ни единым мускулом.       Тьма окружает его, тянется к нему, словно щупальцами. Грохот, скрежет и рёв закладывают уши, оглушают. Взметнувшаяся пыль забивает горло, мешает дышать, попадает в глаза, ослепляет.       А он просто стоит. Он не знает, что можно сделать.       Он делает единственную доступную ему вещь - крепко зажмуривается...

***

      ...но ничего не происходит. Джон удивлённо открывает глаза.       Он стоит посреди клубящегося полумрака. Ледяная глыба с одной стороны. Пылающий костёр - с другой. Пронизывающей болью пульсирует обмороженная и обожжённая рука.       Трещит костёр, стреляя в его сторону искрами.       Скрежещет лёд, вытягивая в его сторону острые иглы.       Теперь он понимает, что может сделать выбор. Ему решать, куда пойти.       Маленький огонёк почти погас...       Снежный человечек почти растаял...       Он не хочет делать выбор. Сомневается в своих силах. Не уверен в своих возможностях. Он боится. Бешено стучит сердце.       Рука отдаётся дикой болью. Он подносит её к глазам. Несколько секунд он с удивлением рассматривает собственную кисть. На ней нет следов ожогов или обморожения. Она вся покрыта какой-то странной буро-рыжей, словно запёкшаяся кровь, коркой. Но он улавливает идущий от неё знакомый запах.       Ржавчина?!       Костёр и лёд тянутся к нему, вынуждая медленно отступать.       Обречённо вздохнув, он стискивает зубы, сжимает руку в кулак, шипит от боли и делает свой выбор.       Он выбирает свой бой...

***

      ...Дым, пыль, грохоты взрывов. Всё поменялось. Нет больше волшебной набережной и солнечного дня. Только серая муть в воздухе и небо рассечённое - как когтями какого-то хищника - серебряными и алыми полосами.       Безликие фигуры, такие же как в бункере, яростно паля из всего, что может стрелять, несутся на жиденькую баррикаду, перегораживающую улицу. Стиснув зубы, он даёт отмашку и в наступающих летят гранаты и пара "перегрузок". Грамотно распределённый огонь быстро сметает очередную волну врагов. Не все, разумеется, повержены. Кто-то падает, пытаясь вжаться в землю, кто-то отскакивает в поисках укрытия, кто-то отступает. Но очередная атака отбита.       Глядя на всё это с крыши одного из двух занятых ими по разным сторонам улицы домов, он удовлетворённо кивнул. Если так и дальше пойдёт, то держаться можно долго. Хотя это и даётся нелегко. Враги - идиоты, совершенно не умеющие воевать, но их слишком много. На счастье у них нет ни тяжёлого оружия, ни артсистем, ни бронетехники.       "Обеспечь связь! Организуй взаимодействие!" - мантра, которую им вдалбливали в головы в училище, сработала. Он обеспечил и организовал. Ну, почти. Ещё не со всеми группами, ведущими бои, удалось наладить нормальную связь. Но теперь ему больше приходится не бегать и стрелять, а внимательно наблюдать и реагировать, смотреть покрасневшими глазами на тактический планшет и отдавать осипшим голосом короткие приказы.       Удивлял тот факт, что, судя по обрывкам поступающей информации, бои в разных немногочисленных точках идут по всей планете, но, стягиваемые к озеру силы противника говорят о том, больше всего именно они сумели допечь пиратов. Чем же они их так разозлили? Неужели тем, что старый космодром, к которому они мешают добраться, оказался не подавлен, и его системы ПКО, если и не очищают небо, то хотя бы не дают врагам высадиться им прямо на головы? Хотя о происходящем на космодроме ему ничего не известно - с засевшими там нет связи, и он делает предположения, ориентируясь по обстановке.       Вдалеке гремят взрывы - в паре кварталов от набережной возле отеля тоже кипит бой. Он бросил обеспокоенный взгляд на экран планшета. Но данных о происходящем там нет. Несмотря на кажущуюся близость, установить связь с воюющими там никак не удавалось. Возможно, противник применял средства подавления. Ему оставалось только нервно сжимать кулаки и надеяться на лучшее. Но минуты тянулись за минутами, постепенно скапливаясь в часы, а пальба у отеля вспыхивала вновь и вновь. И каждый раз он облегчённо выдыхал.       Вдруг шум боя со стороны отеля резко прекратился. Он напряжённо уставился на небо в той стороне, пытаясь хотя бы по дымам понять хоть что-то, потом снова, но без всякой надежды посмотрел на планшет.       В этот момент раздался звук, от которого у него внутри всё похолодело. Откуда-то издалека был слышен приближающийся рёв мощного двигателя. Неужели "броня"?!       Слух не обманул - некая самопальная переделка старенького "Гризли" с установленной автоматической пушкой, завывая двигателем, выскочила на дальний перекрёсток и остановилась.       Он почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Против БМП ему нечего противопоставить! Он растеряно опустил взгляд на сжимаемый в руках старенький, но простой и надёжный, как молоток, M-7-II, который он добыл в самом начале этого безумного боя. Против бронированного монстра старичок ему не помощник. Да и нет ни у кого в его небольшом отряде никакого оружия, чтобы остановить этого зверя.       Можно попробовать протаранить бронетранспортер одним из брошенных аэрокаров, но он понял, что не успеет. Раньше надо было думать! Сейчас "броня" подкатит поближе и...       Словно услышав его мысли, "Гризли" медленно развернулся на месте и двинулся по улице в сторону их баррикады, постепенно набирая скорость.       На самом краю сознания мелькнула мысль о том, что броневик прикатил со стороны отеля. Кажется, теперь он знает, почему больше не слышны звуки боя с той стороны. Сердце от ощущения страшной потери болезненно сжалось.       Глухая тоска и чувство полной беспомощности затопили его. До боли сжав рукоятку оружия, которое ничем не могло помочь, он попытался шагнуть назад...

***

      Но отступать уже некуда - он уже перебрал все варианты.       Набережная, Бункер, Пустошь.       И везде он бессилен, бесполезен. Руки опускаются. Пальцы разжимаются. М-7 со стуком падает на землю. Везде только поражение.       И странные костёр и ледяная глыба за спиной. Пламя начинает потрескивать особенно яростно - ему слышится насмешка в этих звуках. Сухо скрежещет лёд - он слышит в этом неумолимость рока.       Снежный человечек почти растаял. Маленькое пламя сжалось до размеров едва заметной искорки.       И тогда в нём пробуждается злость. Злость на себя, на собственную беспомощность. Злость на то, что оказался бесполезен, несмотря на все старания.       Стиснув зубы, он поворачивается к огню. Он ничем не может помочь себе, но поможет хоть кому-нибудь!       Наплевав на всё, он протягивает руку прямо в пламя и накрывает ладонью тающего человечка.       Безумная боль на миг простреливает руку до самого плеча. Пламя перекидывается на кисть, рука начинает гореть. Он скрежещет от боли зубами, но терпит. Терпит до тех пор, пока не понимает - всё. То, что он пытается спасти от огня, больше не тает. Лишь его рука продолжает полыхать. Слёзы текут по перекошенному от боли лицу.       Он оборачивается к ледяной фигуре. Язычок пламени - живой и весёлый - уже почти проиграл бездушному льду, едва заметно мерцая.       - Некогда думать...- звучит в голове тихий шёпот того, кому он не дал исчезнуть в безумном пламени.       - Ш-ш-ш... шустрее...- шипит исчезающий под коркой холодного равнодушия огонёк.       Злость вспыхивает в нём с новой силой. Дико заорав во всю глотку, он сжимает горящий кулак и со всей силы, наносит удар в самый центр глыбы льда. Не думая. Не примериваясь. Хрустит лёд, хрустят кости, пламя с шипением вгрызается в застывшую серость. Клубы взметнувшегося пара застилают взор.       Он падает на колени, прижимая к груди покалеченную руку. Что теперь?       Тьма пустоши...       Режущий глаза холодный свет тесного бункера...       Потускневшая от дыма и пыли синева рассечённого ало-серебряными стрелами неба...       Они рывком приближаются к нему.       Вот и всё. Он не знает, что делать. У него нет плана... Он сделал всё возможное. Но теперь он спокоен. Он так же попытался совершить невозможное. Нет его вины в том, что ему не удалось. Он устало поднимает голову, готовясь встретить свою судьбу, и без всякого сожаления смотрит на "Гризли".       Мчащийся странным зигзагом по улице бронированный транспорт останавливается в нескольких сотнях метров от баррикады. И медленно - очень медленно - поводит стволом орудия. Монстр словно принюхивается. А потом берёт след - Джону кажется, что пушка направлена прямо на него. Его словно начинает затягивать в тёмный зев ствола.       Но тут на левое плечо ложится тяжёлая ладонь, удерживая на месте, а в правый бок впивается острый локоток, приводя в чувство.       - Nicht sheissen, Kamerad!- чуть насмешливо звучит со стороны снеговичка, которому он не дал растаять.       Ствол орудия опять чуть покачивается из стороны в сторону. А потом раздается залп...       Безликие фигуры, вновь поднявшихся в атаку при появлении "брони", словно метлой смахивает с улицы. Автоматическая пушка рявкает снова и снова, пока улица не пустеет.       Он изумлённо поворачивает голову. Слева - там где таял, сжигая себя в огне войны против всего мира, смешной маленький снеговик - положив руку ему на плечо, стоит, удовлетворённо покачивая головой, могучий ледяной рыцарь. Несокрушимый, как вечная мерзлота, неудержимый, как наступающий ледник. Спокойный и уверенный в себе. Лёд сверкает на солнце подобно бриллианту - даже ярче и светлее, чем мерцающий в полумраке злой огонь.       - Ш-шпана,- пренебрежительное фырканье раздаётся со стороны огонька, которому он не дал погаснуть.       С трудом оторвав взгляд от ледяного рыцаря он смотрит туда, где угасал, закрываясь от мира толстым слоем равнодушного серого льда, маленький живой язычок пламени. Но теперь справа от него стоит огненная дева-воительница. Сотканная из переливающегося пламени самых разных оттенков фигура словно олицетворяет мощь и непостоянство огненной стихии. Но Джон откуда-то знает - этот огонь не обожжёт его. Всепожирающее пламя опасно только для врагов, для друзей же это тепло и свет, способные согреть в самую лютую стужу и осветить самый трудный путь. Да, стихия переменчива, беспокойна и непослушна, но она живая! В отличие от серого льда, едва не погубившего её.       Огненная дева небрежно взмахивает рукой, и часть алых и серебряных полос в небе неожиданно рассыпается разноцветными фейерверками. Воздух вокруг немного очищается. Даже становится легче дышать.       Он опускает веки и облегчённо выдыхает. Лёд и пламя поменялись местами, но каков результат!       А что же он сам?       В этот момент он понимает, что рука больше не болит и с удивлением подносит её к лицу. Бурые струпья отваливаются невесомой шелухой. Отлетает прочь труха неуверенности, осыпается разъедающая его ржавчина сомнений.       Огонь и лёд помогли ему избавиться от всего, что делало его слабым.       На солнце блестит отполированная закалённая сталь.       Дева и рыцарь протягивают ему руки, помогая подняться. Встав, он внимательно смотрит на улицу перед собой и на собирающихся для новой атаки безликих. Злая улыбка трогает его губы. Он решительно сжимает стальной кулак.       Теперь он знает, что делать. Больше он не намерен отступать.       Безликие бросаются в сторону баррикады, но теперь у них вообще нет шансов. Они влетают ледяную вьюгу и вязнут в ней, замедляются, падают. Огненные вспышки в небе освещают всю округу, каждый враг становится видимым как на ладони. Маленькие огоньки кружащиеся в воздухе, преследуют каждого врага, который пытается укрыться, выдавая их местоположение. И лишь немногие безликие, достигшие рубежа обороны, бессильно разбиваются о стальную стену. Бой превращается в избиение. Снова и снова, пока волны безликих не иссякают.       Джон, не веря в то, что всё закончилось, смотрит вверх и видит, как на небе расцветают вспышками взрывов и осыпаются вниз снопами разноцветных искр все алые стрелы. Небо вновь обретает первозданную чистоту.       - Man muss das Unmögliche versuchen, um das Mögliche zu erreichen,(3)- одобрительно сообщает рыцарь и указывает рукой на озеро. Джон смотрит туда и видит как от той линии горизонта, которой он любовался ещё несколько часов назад, отделяются несколько тёмных точек. Они на глазах увеличиваются в размерах, приближаясь, и приобретают такие знакомые очертания фрегатов Альянса.       Усталая улыбка расцветает на его лице. Неужели действительно всё? Они победили?       Откуда-то на улицу выскакивают многочисленные люди. Они что-то радостно кричат, счастливо обнимаются, победно потрясают оружием. Но Джону кажется будто рябит в глазах. Он моргает и внимательно смотрит на радующуюся толпу. Глаза его удивлённо округляются - он видит, что среди счастливых людей мелькают странные серые колеблющиеся тени.       Краем глаза он замечает, что рыцарь и дева смотрят туда же. Он хочет спросить о тенях, но дева только качает головой и пожимает плечами, а рыцарь отводит взгляд. Понимая, что ответа ему не дождаться, Джон вздыхает и поворачивается к людям спиной.       Пора двигаться дальше. Впереди долгий путь...

***

      И они шагают под свет ламп бункера.       Здесь всё происходит стремительно.       Ледяная синева разбрасывает в стороны безликих, словно кегли. Дроны, озарившись короткими вспышками пламени разваливаются на куски.       Винтовка? Теперь она ему не нужна! Сталь крушит всё вокруг. Теперь ей нет преград! Он руками рвёт и разрубает переборки, панели и тянущиеся за ними кабели.       Что-то искрит... Мигает свет...       В какую-то секунду ему кажется, что весь бункер наполняется гулом яростного пламени. А потом он слышит в рёве огня древние слова.       - Mihi vindicta, ego retribuam!(4)       Он с удивлением косится на деву, но та только запрокидывает голову и начинает радостно смеяться. От её смеха воздух вокруг наполняется разноцветными искрами. Вопросительно приподняв брови, он смотрит на рыцаря, но тот лишь пожимает плечами и машет рукой, призывая двигаться дальше.       Они идут по коридорам, и безликие один за другим гибнут на их пути, кажется, даже раньше, чем они успевают обратить на них внимание. Вспыхивают, рассыпаются ледяными осколками, падают поверженные разрушительной сталью.       Вот исчезает последний враг. Они останавливаются посреди главного зала. Но теперь нет радости победы, как в прошлый раз на набережной. Есть только усталость, как после очень тяжёлого труда. Вновь появляются люди. Но они не радуются - у них нет на это сил. Кто-то садится прямо на пол, кто-то приваливается к стене, кто-то оседает прямо на руки товарищей.       И вновь среди усталых, но живых людей начинают скользить серые тени. В этот раз их значительно больше. Гораздо больше, чем выживших. Они появляются и там, и тут. Скользят между людей, просачиваются сквозь препятствия. Бункер кишит ими.       Огненная дева мрачно смотрит за тенями, хмурится, но молчит. Ледяной рыцарь же пристально смотрит на неё и тоже молчит.       Вновь Джону не дождаться никаких объяснений. А дорога ждёт...

***

      ...Тьма на пустоши встретила их клокочущим рёвом.       Против хтонического чудовища им нечего противопоставить даже втроём. Но можно спастись от него!       Дева широко раскидывает руки, и вокруг становится немного светлее. Тьма не исчезает, но немного отступает. Становится понятно, что она неоднородна - в ней есть просветы, по которым можно выбраться. Через один из таких проходов тут же перекидывается ледяной мост, по которому они продолжают свой путь.       Тьма не хочет выпускать добычу, которую уже законно считала своей, возмущённо ревёт и тянет к ним свои щупальца. Но стальные перила ограждают мост, отсекая эти щупальца. Тьма, чувствуя, что упускает свою добычу, яростно воет и вновь и вновь набрасывается на них, пытаясь обрушить мост, разломать перила, задушить отгоняющий её свет.       Но они доходят до небольшого участка, куда по каким-то причинам тьма дотянуться не может и останавливаются.       - Post tenebras spero lucem!(5)- немного капризно бурчит дева.       - Die Hoffnung ist der Regenbogen,(6)- устало, но ехидно отзывается рыцарь.       Но над пустошью действительно начал заниматься рассвет. Тьма, издав протяжный, полный обиды рёв, окончательно исчезает.       Огненная дева победно вскидывает руку. Ледяной рыцарь радостно хлопает себя по бедру. Вздох облегчения против воли вырываеся из груди Джона, и он с удивлением оглядывается по сторонам. Неужели всё закончилось?       А где же люди?       В этот раз вокруг не появилось никого. Только они втроём стояли посреди ставшей тихой равнины, над которой поднималось солнце.       Джон растерянно оглянулся назад. И вздрогнул. Позади них колыхались серые тени. Много теней. Ни одного человека - только тени. Они медленно обступают троицу. Тянутся к ним. Но спутники Джона не видят в этом угрозы - рыцарь стоит, печально опустив голову, а дева отвернулась, подняла взгляд и смотрит на небо.       Тени окружили Джона, потянули за собой.       Он почувствовал предательскую дрожь в коленях. В глазах защипало, в груди стало пусто, горло сдавил спазм. Джон понял, что не может вздохнуть. Округлившимися глазами он в ужасе смотрит на своих спутников, но в этом случае те ему не помощники.       Лёгкие горят огнём. Сердце в груди бухает набатом. В глазах всё плывёт.       Пытаясь вдохнуть, он широко открыл рот, схватился за горло...       Задыхаясь, он упал на колени...

***

      С громким хрипом Джон попытался втянуть в себя воздух, широко распахнул глаза и... наконец проснулся.       Издав горлом сиплый то ли стон, то ли всхлип, он вскинулся на кровати и смог наконец вдохнуть. Через силу сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он откинулся назад на подушку.       Несколько минут он лежал, глядя в темноту над собой, пытаясь выровнять дыхание и унять бешено колотящееся сердце. Потом выпростал из-под одела правую руку, поднёс её к лицу и долго рассматривал.       С рукой было всё в порядке. Не такое уж серьёзное ранение было - так, случайный осколок пропорол кисть навылет. К счастью современная медицина справляется с таким на раз-два. Даже шрам уже почти незаметен. Вот с ногой всё было сложнее. Да и не везёт ему как-то катастрофически с ногами.       То во время Блица выстрел из дробовика пробил щит, и пара дробин пропороли бедро. Панацелин помог, но в последние полчаса боя повреждённые мышцы выразили решительный протест, и пришлось скакать на одной ноге. Если бы бой ещё затянулся, то неясно как бы это всё обернулось. Да и потом он с месяц ещё прихрамывал, в результате чего приобрёл свою узнаваемую походку.       Потом во время Чистки сначала было неудачное приземление после прыжка, а затем на ту же ногу рухнул отключённый дрон. Феерическое "везение"! Врачам потом пришлось потрудиться, чтобы вернуть ногу в рабочее состояние.       И вот теперь. Стоило одной ноге зажить, как досталось другой. Надо было умудриться получить перелом в самом начале безумной ночи. Тоже ничего вроде бы особо страшного, но последующая, мягко говоря, транспортировка и часы без полноценной медицинской помощи сказались - нога заживала неохотно, постоянно напоминая о себе приступами ноющей боли. Приходилось пить лекарства и регулярно ходить на процедуры. Собственно, поэтому, выписавшись из госпиталя и получив отпуск, он никуда не поехал, доверив медикам, которые приводили его ногу в порядок, завершить начатое.       Но во сне нога почти не напоминала о себе, а вот боль в руке он испытал нешуточную. Почему так?       Откинув одеяло, он сел на кровати и потёр ладонями лицо. После кошмара его ещё ощутимо потряхивало. Джон раздражённо поджал губы, передёрнул плечами, встал и, прихрамывая, проковылял к дверце в углу комнаты.       Всё-таки хорошо быть офицером: имеешь прямой доступ к главному достижению цивилизации - отдельному санузлу. Он ничего не имел против общих уборных и душевых в казармах или на кораблях, но вот в такие моменты всё-таки предпочтительнее уединение. А каждая комната в ДОСе имеет отдельный санблок.       Джон вошёл в санблок, склонился над раковиной и повернул кран. Закрыв глаза, он несколько секунд просто слушал звук льющейся воды. Потом он припал к струе и долго жадно пил.       Напившись, он плеснул себе в лицо холодной водой, поднял взгляд на зеркало и с кривой усмешкой посмотрел на собственное отражение. Из зазеркалья на него в ответ смотрит неприятный тип - бледное осунувшееся лицо, покрасневшие глубоко запавшие глаза, чёрная трёхдневная щетина на щеках.       Мрачно ухмыльнувшись, он недовольно покачал головой. Отражение хотя бы есть, а то упырь упырём! Людям лучше с такой рожей не показываться.       Нахлынуло недовольство - а ведь собирался выспаться! Даже лёг специально пораньше!       Выспался!       Не удержавшись, он показал отражению неприличный жест и вернулся в комнату.       Тяжело опустившись на кровать он провёл ладонью по влажной от пота подушке, поморщился и попытался понять, что же это такое было - уж больно ярким, образным и болезненным был кошмар. Да и вообще...       Такой кошмар был чем-то новеньким.       Набережная снилась ему и раньше. Всегда немного по-разному. То за столом с ним сидели другие однокурсники, то сказанные слова были другими. Но общее было одно - блондинка и небо с яркими следами в атмосфере. Он прощается, смотрит на небо, его охватывают ужас понимания и слабость от собственного бессилия... и всё. На этом кошмар заканчивался - сердце сжималось, в груди появлялся леденящий холод, он просыпался.       Иногда это был и момент с выскочившей на их позицию БМП. Но в предыдущих кошмарах пушка всегда начинала стрелять по нему. Словно точно зная, где он находится. От неё было не спрятаться, не скрыться. Череда взрывов прежде всегда накрывала его. И - весь покрытый липким потом и с трясущимися руками - он просыпался.       После Чистки ему снился и Бункер. Хотя, похоже, не так часто и не так ярко как Рыжей. Но там всегда всё было слишком сумбурно - бег, стрельба, вспышки... и ужас от того, что он фатально не успевает. В попытке разорваться, но успеть, он всегда и просыпался, ловя широко открытым ртом воздух.       И вот уже чуть более недели, как к этому комплекту кошмаров добавилась тёмная пустошь. За прошедшее время она уже успела "отметиться" в его кошмарах пару раз. Давящее чувство полной беспомощности, от которого подгибались колени. Наступающая со всех сторон тьма. Ужас абсолютного непонимания происходящего и чувство окружающей неясной, но смертельной опасности парализовали сознание - и он просыпался. Не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой он потом долго лежал, бездумно пялясь перед собой.       А вот сегодня сразу всё в одном. Полный комплект. Да ещё и с фантасмагоричной добавкой в виде ледяного рыцаря, огненной девы и серых теней. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого показывает ему его подсознание в таких ярких гротескных образах.       Дичь какая-то! Он помассировал виски и потряс головой.       Почему же он не проснулся как обычно? Что изменилось? Что заставило испытать кошмар в полной мере?       Неприятное подозрение охватило его, и он с сомнением покосился на тумбочку возле кровати, где рядом с лежащим инструментроном стоял пузырёк с обезболивающим, которое ему выписали в госпитале. Неужели лекарства так действуют?       Да, пожалуй, стоит притормозить с медициной. Не так уж сильно болит нога. Пока можно просто походить с тростью, не нагружая пострадавшую конечность. А то так и до психиатрической лечебницы рукой подать!       Рукой?! Он вздрогнул. Что же это такое! Прямо наваждение! Нет, надо срочно что-то предпринять. Привести мысли в порядок, успокоиться.       Потянувшись к тумбочке, он отодвинул инструментрон и взял лежащие под ним перекидные чётки-змейку из чередующихся чёрных и белых пластинок.       Подойдя к окну, он раздвинул шторы и с удовольствием посмотрел на открывшийся вид. За окном жил своей жизнью ночной океан. Волны бесшумно накатывали на песок, лунная дорожка сверкала на воде, ободряюще сияли кажущиеся такими близкими яркие звёзды. Тихонько колыхались на лёгком ветру листья растущих на берегу пальм и каких-то кустарников, названия которых он не знал.       На секунду Джону даже показалось, что он даже слышит звуки. Плеск волн, шуршание песка, шелест листьев. Он робко улыбнулся.       Потом мужчина вздохнул, сел на кровать, уставился на океан и начал делать дыхательные упражнения, медленно перебирая пальцами чётки. Этим упражнениям его обучил крёстный. Джон всегда начинал медитацию с них - они помогали ему войти в лёгкий транс. А вот медитировать его научила крёстная. Это занятие не раз помогало ему привести мысли в порядок. А чётки - её же подарок - стали его постоянным спутником. Лишь отправляясь на задание, Джон расставался с ними, оставляя вместе с остальными личными вещами.       Но в этот раз привычное занятие не помогло - в голову упорно лезли образы из кошмара, мешая медитации. Сообразив, что так может продолжаться долго без всякого результата, Джон раздражённо мотнул гловой, вернул чётки на тумбочку и подошёл к окну.       Больше всего ему сейчас хотелось оказаться по ту сторону. Но эта мечта была несбыточной. Когда-нибудь - возможно, но не сейчас. Печально взглянув на океан, он вздохнул и напевно пробормотал старинные строки:       - One dream, one soul,       One prize, one goal,       One golden glance       Of what should be...(7)       А затем он раздражённо задёрнул шторы и отвернулся от окна.       Идеально было бы пойти на стрельбище и пострелять. Это занятие всегда успокаивало его лучше всего. Джон покосился на часы и вздохнул. Время уже позднее, да и достал он там уже всех. Если поначалу на его стрельбу смотрели как на невиданное шоу, то вскоре к нему начали подходить местные офицеры с просьбой не смущать молодняк, которому вряд ли когда удастся добиться подобных результатов. Им и так уже хватает недостижимой планки, которую установила его однофамилица. Джон, отлично зная какие результаты в стрельбе может показать Рыжая, удивился, но пообещал, что сократит до минимума свои "выступления".       Вспомнив об этом, Джон криво усмехнулся и покачал головой. "Молодняк"! А кто же тогда он? Ведь он только грядущей весной минует рубеж в четверть века! Ещё и это восторженное отношение окружающих (Ещё бы - Герой!), которое дико раздражало. Невольно начинаешь понимать Рыжую, которую просто перекашивает, когда кто-нибудь начинает петь ей дифирамбы, когда узнаёт фамилию или замечает "Серебряную звезду" на мундире. Хотя ему казалось, что он постепенно учится мириться с этими восторгами.       А может он уже примирился с этим отношением и принимает его как должное? Может поэтому он сам во сне стал стальным? Мания величия просыпается, а, Джон?       Перед внутренним взором на миг появилась ехидная физиономия лучшего друга. При мысли как тот будет ржать и как прокомментирует, если ему рассказать про манию величия, губы невольно сами растянулись в улыбке. Да уж!       Или это никакая не сталь, а старый-добрый чугун? Чугунная головушка спать спокойно не даёт?       Невесело хохотнув и поняв, что стрельба не предвидится, он решил прибегнуть к последнему, проверенному поколениями, средству.       Как говаривал один из его наставников: "Не знаешь, что делать? Упал-отжался!"       Джон в который раз посмотрел на свою руку. Нет, извращаться на пальцах или даже кулаках пока не стоит. Простенько и незатейливо - упор лёжа на ладони и вперёд.       Опустившись на пол, он начал ритмично выполнять упражнение. Не ускоряясь и наоборот не замедляясь - спокойно и размеренно, с монотонностью механизма. Вниз-вверх. Вдох-выдох.       Но через пару минут он понял, что и это не помогает.       Раздосадованно хлопнув ладонью по полу, он поднялся на ноги. Стянув с шеи цепочку с жетонами, он бросил их на тумбочку и поплёлся в душ.       А вот контрастный душ неожиданно помог. Стоя под упругими струями, Джон почувствовал, что напряжение и муть кошмара наконец отпускают. С удовольствием расслабившись, он чувствовал, как вода смывала наваждение, тяжёлые мысли покидали голову, оставляя после себя звенящую пустоту...       Звенящую?! Джон дёрнулся, приходя в себя, быстро выключил воду и высунул голову из душа, прислушиваясь.       Нет, не показалось! Кто-то настойчиво терзал его дверной звонок.       Удивлённо моргнув, Джон провёл ладонью по лицу, смахивая воду, подхватил полотенце и, хмурясь, выбрался из душа.       Звонок продолжал надрываться.       Кому не спится в ночь глухую?!