За живое

Пасмурные темно-серые облака укутали хмурое небо. Между сосновых верхушек поселилась тяжелая предгрозовая тишь. Поток прозрачной воды звучал тихим смиренным журчанием. Прежде кристально-чистая лазурная река сегодня окрасилась в блеклые серые тона. По каменистому берегу раздаются шаги. Человек не прячется и не скрывает своего присутствия. Тишину разрезает мальчишеский голос, который удивительным образом вписывается в мрачное настроение природы: - Эй, давно не виделись, - человек останавливается за спиной, не доходя до собеседника нескольких шагов. - Ээ... - имени он, конечно же, не запомнил. - Хаширама, - услужливо подсказывает брюнет, не двинувшись с места. Хоть и сидеть на нагретых телом камнях не удобно, но покой, который дарило это место, того стоит. - Хаширама, - повторяет звонкий, еще не надломленный переходным возрастом голос. Владелец запоминает имя, катая его на языке. В памяти прорезается образ вытянутого темноволосого мальчишки, с которым они встретились в прошлый раз на этом же самом месте. - Что с тобой? Какой-то ты сегодня угрюмый. Что случилось? - бодро интересуется собеседник. Хаширама смотрит на его отражение в воде. На губах Мадары застывает насмешливая улыбка, а темные глаза уверенно таранят затылок Хаширамы пронзительным взглядом. - У меня все отлично! - ему кажется, что собственный голос звучит как надо, как хотелось бы непринужденно и весело. Хаширама уверен, что услышать те надрывные нотки из-за напряженных до предела связок слишком сложно. - А у тебя? Мадара упирается ладонями в бедра и склоняется к собеседнику. - Лжец. Давай, рассказывай, что произошло, - Мадара не прилагает особых усилий, чтобы контролировать свой ровный тембр. - Ничего, - уже тише и неувереннее. Чья-то тяжелая рука душит за горло, перекрывая доступ кислорода, и перед глазами начинает мутнеть. В груди болезненно пульсирует сердце, тяжело ударяясь о ребра. - Эй, говори давай. Этот мальчуган не отличается терпением. Хаширама понимает это еще в прошлую встречу, поэтому те зачатки раздражения в голосе кажутся знакомыми. - Я же сказал, ничего, - дрожь сковывает не только сжатые в кулаки пальцы. Она подло пробирается в голос, горло, и глаза от нее начинает щипать. - Ну хватит выделываться, - снисходительно отвечает Мадара и наклоняется еще ниже. - Я же сказал, что выслушаю. - Правда, ничего... - отравленная игла входит под самое сердце, и горячие слезы неконтролируемо текут по щекам. Хаширама скрючивается, будто Тобирама на тренировке снова выбивает из него дух одним ударом под дых. - Вообще ничего, - позабыв напрочь о своих слезах, он оборачивается к Мадаре. - А ну быстро говори! - еще одна нелепая отмазка, и сжатый кулак нового знакомого оказался бы у него в лице. - Что случилось? - Мадара хмурится. Вдох дается тяжело, и Хаширама поспешно отворачивается, вновь утыкаясь взглядом в воду. Чужая рука отпускает горло, но злобная боль, прожигающая любящее сердце, остается и никуда не собирается уходить. - Мой младший брат... Погиб, - слова срываются с губ прежде, чем Хаширама успевает об этом подумать. Хотя... Что тут думать? Ни Кавараму, ни Итаму этим не вернешь. И тоска от этого ни капельки не уменьшится. Младший брат... Хаширама сцепляет зубы и сквозь них тянет воздух, утирает слезы рукавом укороченной юкаты. - Я пришел сюда, потому что когда я смотрю на воду, то чувствую, будто река смывает всю тяжесть с моего сердца. Водная гладь сегодня спокойна и медлительна, мягка. Успокаивающая. Обезболивающая. - Так вот в чем дело... - выдыхает сзади Мадара. В его голосе - ни капли сочувствия, в темных глазах - ни грамма жалости. Будто и вовсе не знакомы эти чувства. - Тебя ведь зовут Мадара? - медленно спрашивает Хаширама. Конечно же, он запомнил имя этого странного парнишки, но все равно решает уточнить. - Может, и ты здесь по той же причине? - он слегка поворачивает голову. Мадара смотрит упрямо, свысока. Гордо. Не понимает. - У тебя есть братья или сестры? - Хашираме кажется, что каким бы хорошим не казался собеседник, но он не поймет боли утраты, которую чувствует душа. - Четыре, - спокойно отвечает темноволосый и вдруг наклоняется, поднимая один камень. Ловко подбрасывает его вверх и ловит раскрытой ладонью. Темные глаза следят за потоком воды. - Было, - вдруг совершенно неожиданно добавляет он. Слова грубым ударом прилетают между лопатками, выбивая из легких весь воздух. Он с широко раскрытыми глазами оборачивается к Мадаре. Упрямо сжатые губы, опущенные вниз уголки рта, насупленные брови и эти глаза... - Было?.. - тихо переспрашивает Хаширама. И ведь понятно все. Было. Значит сейчас - нет. Умерли. Погибли. Убили. - Мы шиноби, - вдруг резко заявляет Мадара. - Мы не знаем, когда умрем, - он подходит к берегу твердыми упрямыми шагами. - Единственный способ остановить потери с обеих сторон - вывернуть душу наизнанку друг перед другом, - Хаширама смотрит на этого парнишку снизу вверх, неверующе, изумленно, и где-то совсем немного - восхищенно. Мадара отточенным движением поднимает руку с камнем. - И обняться по-братски, - замахивается, и взгляд глаз вдруг меняется, становиться жестче и холоднее. - Но это невозможно, - почти рычит он, широко расставляет ноги и поворачивает корпус, все продолжая говорить: - Потому что никто не способен заглянуть человеку в самое сердце, - одно движение руки, и плоский камень летит, разрезая воздух. Водная гладь беспокойно нарушается, когда камень касается ее поверхности первый раз. - И понять, какие чувства кипят в нем на самом деле, - второй раз. - Неужели невозможно... Вывернуть душу друг перед другом, - упрямо шепчет Хаширама и знает: Мадара слышит. - Не знаю, - губы Мадары кривит довольная предвкушающая усмешка. - Но каждый раз приходя сюда, я молюсь о том, чтобы узнать, можно что-то сделать или нет. Камень последний раз плюхается о воду и уверенно влетает на другой берег с глухим ударом. - На этот раз, наконец-то в цель, - довольно заявляет мальчишка и выпрямляется. - Не только ты, но и я достиг другой стороны, - говорит, и Хашираме чудится, что слова эти не обычны. В них Мадара закладывает особенный смысл, до которого он не может дотянутся. Только ухватишь за хвост - и снова ускользает из пальцев. Но спросить Хаширама не успевает, потому что Мадара вдруг поворачивается к нему со знакомым насмешливым выражением лица. - Даже не заглядывая в твою душу, про тебя я точно знаю, что... - Что? - удивляется Хаширама, вставая на ноги. Напрягается. Он что-то знает? Как он может что-то знать? Может, он видел его на поле боя? Может, видел, когда они несли тело Итамы? Но тогда он... Сердце замирает и сжимается от страха в груди. Нет, только не он... - Твоя прическа и наряд - полный отстой! - вдруг высокомерно заявляет Мадара, для наглядности оттянув край юкаты. И горделиво вскидывает подбородок. Облегчение стрелой проносится вдоль позвоночника, вызывая шквал мурашек. Не знает... И то хорошо. Вдруг в кустах что-то шевелится, заставляя двух мальчишек обернуться в сторону шуршащих кустов. - Кто это?! - в напряжении шепчет Хаширама, приседая в коленях. Мадара хмурится, вставая в пол оборота. При себе - ни куная, ни меча, ничего. Черт. Как не вовремя. - Понятия не имею, - шипит в ответ Мадара и вскидывает руки. Хаширама понимает: у него с собой тоже никакого оружия. Ну и влипли! Не дай Бог, это Учиха. Убьют же и не заметят! Шорох увеличивается, слышится какое-то бормотание и из кустов вдруг совершенно нелепо вываливается какое-то маленькое существо. У мальчишек округляются глаза, когда они видят как этот колобок стремительно катится по траве, а потом с приглушенным вскриком грохается на камни. Что за... Вновь находит тишина, только река спокойно продолжает журчать. Когда это чудо с сопением поднимает голову, Мадара потрясенно застывает на месте, и у него приоткрывается рот. Это же... - Меги, блин! - Хаширама подпрыгивает как ошпаренный, и Мадара вздрагивает от громкого голоса. Новый знакомый бросается к распластанному на берегу ребенку, сам чудом не наворачиваясь на скользких камнях. - Господи, ты что... Ты как тут... Господи! - в панике Хаширама грохается на колени и поспешно поднимает дите с земли. - С тобой все нормально? Не ушиблась? Где болит, покажи! Мадара не моргая смотрит на эту сцену, все еще пребывая в неком шоке. Маленькое неуклюжее чудо, которое так их напугало поначалу, оказывается простой девочкой. Рыжеволосой девочкой, чьи блестящие послушные волосы заплетены в косу и перевязаны белой лентой. Даже отсюда он видит ее огромные медовые глаза, которые с испугом взирают на взбаламошенного Хашираму, что-то лепечущего про сбитые коленки и гнев отца. Девочка одета в легкую хлопковую юкату, чем-то напоминающую ту, которая была на самом Мадаре, только на девочке она персиковая, подпоясанная белым широким оби. На ней белые бриджи. И коленки она действительно сбила в кровь. - Прости, братик... - высоким голоском растерянно лепечет девчонка. Мадара повторно вздрагивает. В его клане редко рождались девочки, а если и рождались, то их охраняли как самое настоящее сокровище, как никак - продолжательницы могущественного рода. В связи с высокой смертностью, кланы стоят насмерть не только за свои идеалы и цели, но и прежде всего за своих женщин. - Ты что тут делаешь?! - Хаширама, похоже, в самой настоящей панике. Еще бы, сейчас военное положение, кругом снуют вооруженные до зубов шиноби, а тут беззащитная девчонка по лесу мотается. - Не злись... Мне... Мне же просто было интересно, куда ты уходишь... - к удивлению Мадары, девочка не плачет. Может, она еще не чувствует боли в ногах, хотя счесанные раны сейчас должно печь огнем, он сам не понаслышке знает. Когда обрабатывали сбитые локти и колени, ему и самому порой хотелось выть сквозь зубы, а тут ребенок, девчонка и даже не хныкнула. - Что? - тупо спрашивает Хаширама. Мадара не видит, но готов поспорить, что глаза самого мальчишки распахнуты как у совы. Черноволосый обреченно выдыхает и не сдерживает смешка, представив эту картину. Девочка вдруг переводит взгляд на него, да и сам Хаширама оборачивается. Ну да, угадал. Как у совы. Идеально круглые и до смерти напуганные. - Вижу, ты ее знаешь, - хмыкает Мадара, чувствуя на себе изучающие девчачьи глаза. - А, да, - бормочет Хаширама и спешит подняться с колен. Девочка едва достает ему до груди. Он берет ее за маленькую руку, которая теряется в его ладони, и тянет в сторону Мадары. Ребенок не сводит своих огромных глазенок с черноволосого мальчика, отчего ему на несколько секунд становится неловко, и он нервно кладет руки на бедра. - Мадара, познакомься. Это Мегуми. Моя младшая сестренка. Мадара удивленно приподнимает бровь. Сестра? У Хаширамы есть родная сестра? Вот повезло. Мальчик тут же поспешно сжимает губы и снова окидывает девчонку взглядом. Она бесстрашно заглядывает ему в глаза. Медовые, такие теплые и открытые. Мадара не может не признать, насколько очаровательной была маленькая сестра Хаширамы. Она некоторое время изучает его взглядом, а затем вдруг растягивает губы в широкой улыбке. - Ты друг братика, да? - наивно спрашивает девчонка, и Мадара теряется от этого прямого детского вопроса. Он понятия не имеет, как себя нужно вести с маленькой девочкой. С Изуной-то непросто было, только года два как привык к его активности и бесконечным вопросам, да и дети Учиха становились не по годам серьезными еще в раннем возрасте. А тут... Да и не друзья они с этим Хаширамой, знакомы только и видятся второй раз всего. Но впрочем, Мегуми сама делает какие-то выводы в своей рыжеволосой головке и, не дожидаясь ответа от замершего Мадары, поворачивается к Хашираме. - Хаширама нии-сан! - она настойчиво дергает его за руку, привлекая внимание. Затем шагает ближе к брату, и пухлые щечки ее слегка покрываются румянцем. - Этот братик мне нравится, он красивый, - оповещает она мальчишку, и вот на этот раз с открытым ртом зависает уже Хаширама. Мадара вообще впадает в каплю, чувствуя редко охватывающее его смущение и пламя на своих щеках. Господи, какая-то мелкая девчонка заставила его покраснеть! Дожился к своим двенадцати годам. Замечательно.

_______________________________

Несмотря на свои неполные девять лет, Мегуми была довольно сообразительной девчонкой. Среди Сенджу она имела больше всего влияния не только на своего отца, но и на двух оставшихся старших братьев. Хаширама и Тобирама души в ней не чаяли не только как в единственной девочке в их семье, но и как в самом очаровательном существе, которое они когда либо встречали. Члены клана также были под чарами этой малолетней негодяйки, которая нередко как вихрь носилась по поселению с широкой улыбкой на лице. То лавочку с пирожками разнесет, то трудится с тетушкой Нинко, прибираясь в ее забегаловке, то помогает воинам со сборами снаряжения. Последнее, кстати говоря, было ее любимым занятием. Несмотря на все категоричные запреты отца, Мегуми была частым гостем на тренировках клана. Практиковалась она редко и только под строгим надзором старших братьев, но внимательности ей было не занимать. Она изучала и запоминала каждое движение из тайдзюцу, к пяти годам знала и применяла все печати, в шесть уже спокойно концентрировала чакру и ходила по воде. Буцума настаивал только на изучении основ, чтобы девочка могла за себя постоять, но видя ее успехи, он не мог не признать, как она талантлива. Она наравне со всеми немногими детьми занималась изучением боевого искусства и порой давала мальчишкам таких лихих пинков, что те откровенно боялись становиться ее спарринг-партнерами. Тобирама занимается с девочкой ниндзюцу, подковывая ее в стиле Ветра и Воды, Хаширама же подтягивает ей навыки тайдзюцу. Мегуми с уверенностью занимает одну ступень со старшими братьями, и эти занятия ей в радость. Девочка, которая совмещает в себе любовь к мягким игрушкам и желание надавать какому-нибудь взрослому дядьке по морде. Поэтому как только Мегуми знакомится с таинственным темноволосым мальчиком, который оказался знакомым ее брата, то мгновенно выдвигает Хашираме ультиматум: либо он берет ее с собой на каждую встречу с Мадарой, либо она все рассказывает отцу. Обреченный Хаширама не видит другого выхода, кроме как согласиться на предложение сестры, хотя потом и получает по голове от возмущенного и злого Мадары. Последний откровенно не понимает, что особенного в этой девчонке. Ну да, она достаточно милая. Да, младшая сестра нового знакомого. Но в то, что маленькая щупленькая девочка, которая макушкой не дотягивается даже до его подбородка, может являться шиноби, Мадара долго и упорно не верит. Особенно когда вспоминает, как она вывалилась из кустов. Нахально смеется, в перерывах между спаррингами слушая историю Хаширамы, как Мегуми надавала люлей десятилетнему парнишке из их клана. Или как в шесть забралась на верхушку сосны прогулочным шагом. Или как создала водяного дракона высотой с пятиэтажный дом. Мадара не верит, а девчонка смотрит и молчит. Изучает. Сначала Мадаре кажется, что девчонка эта взбаламошенная, неуправляемая, вечно позитивная и переменчивая, как и ее старший брат. Но вот в такие моменты или в моменты их тренировок с Хаширамой, он понимает, что это не совсем так. Нет, конечно же, Мегуми чересчур радостный ребенок в силу своих лет, она активная и энергии в ней - хоть лампочки зажигай. Но Мадара нередко ловит на себе внимательный вдумчивый взгляд медовых глаз. Она анализирует. Запоминает. Она учится, черт возьми. Сама. И часто задает такие вопросы, о существовании которых Изуна до сих пор не особо подозревает, хотя старше девчонки на год. Хаширама с радостью объясняет, а она внимательно слушает и мотает на ус. Мадара не верит в нее вплоть до того, как ей, видимо, надоедает, и она вызывает его на бой. Мальчик нервно смеется в ответ, смотрит на Хашираму, думая, что это шутка. Но этот тупоголовый оборванец только плечами пожимает. И Мадара понимает, что если откажетя, то это будет выглядеть как трусость. А он не трус. - Не, серьезно что ли? - бормочет себе под нос темноволосый, исподлобья оглядывая стоящую напротив соперницу. Все та же коса и та же юката с бриджами. Все те же внимательные глаза и щупленькое тело. Она слишком маленькая, костлявая, и сбить ее с ног можно только подув. - Если я что-нибудь ей сломаю, виноват будешь ты, - сразу предупреждает он Хашираму. Тот беспечно смеется, откидываясь на руки. - Смотри, как бы она тебе чего не сломала. - Придурок! - фыркает Мадара и с трудом ловит тот момент, когда Мегуми вдруг срывается с места. В считанные мгновенья она подлетает к Мадаре. "Быстро!" - с запозданием думает мальчик, удивленно подмечая сосредоточенное лицо девочки. Она подпрыгивает и весьма опрометчиво направляет сжатый кулачок ему в лицо, целясь четко в нос. Мадара сгибается почти пополам, чтобы уйти от удара, но потом с ужасом осознает свою ошибку. Мегуми с поразительной силой впечатывает ступни ему прямо в грудь, одновременно отталкиваясь и откидывая его от себя. Мадара группируется в воздухе, пытаясь соотнести вес тела так, чтобы не подвернуть ногу при приземлении на камни. Девчонке хватает этого времени, чтобы подлететь к мальчику и сделать коварную подсечку. "Черт!" - проносится в мыслях темноволосого прежде, чем он с грохотом падает на каменистый берег. Спину обжигает острой болью, напрочь выбивая дыхание из легких. Он распахивает глаза. Мегуми с торжествующей счастливой улыбкой стоит над ним, а Мадара ошеломленно смотрит в эти веселые детские глаза, еще не до конца понимая. Проиграл. Он проиграл ей. - Десять секунд, Мадара! - ржет где-то сбоку Хаширама, и он заторможенно поворачивает голову в ту сторону. Меги, как сокращенно называет ее Хаширама, тоже с любопытством глядит на старшего брата. А Мадара до сих пор не верит. Десять секунд. Десять секунд! Ей понадобилось десять, блин, секунд, чтобы уложить его на лопатки. Вот тогда он начинает верить в маленькую рыжеволосую девочку.

_______________________________

Хаширама видимо не обманывал его тогда. Меги присутствует на каждой встрече. И с каждым разом они все больше привязываются друг к другу. Девочка с удовольствием таскает парням еду и воду, наблюдает за их тренировками, а пока они отдыхают, разгуливает по голубой прозрачной речке и собирает оторвавшиеся от деревьев листики. В один момент Мадара, откинувшись на руки и сложив ноги по-турецки, наблюдает за девочкой и задается вопросом, который сразу же озвучивает Хашираме. - Почему "благословение"? Хаширама, разглядывающий облака, удивленно смотрит на друга. Затем озадаченно переводит взгляд в сторону сестры, которая слишком далеко, чтобы слышать их разговор. - Ну... - Хаширама непривычно хмурится, видимо действительно впервые задумавшись над этим вопросом. Мадара покорно ждет ответа. - Я не очень хорошо помню маму, но отец говорил, что она была рада рождению девочки, - тихо рассуждает мальчишка. Мадара хорошо понимает неизвестную ему женщину. Девочки почему-то - особенная редкость в их время. Все больше общаясь с Мегуми, он осознает, что даже жалеет об отсутствии собственной младшей сестры. Девочек всегда хочется защищать больше других, потому что это закаляет и делает тебя настоящим мужчиной. - Мама надеялась, что Меги станет особенным ребенком, который сможет что-то изменить, раз она появилась на свет, - в голосе Хаширамы слышатся любовь и глубокое уважение. К матери ли или сестре, Мадара точно не скажет. Он снова смотрит на девочку, которая с мягкой улыбкой что-то напевает себе под нос и подкладывает новые листочки в букетик сжатых в левой ладошке. Она действительно какая-то удивительная. Вся будто светится изнутри. Может, по ее венам течет какая-то особенная кровь? Или она дышит как-то по-другому? Почему она выделяется среди других людей? Потому что всего лишь девочка? Вряд ли. Ну девочка, да девочка. Дерется она явно не как девчонка. И мыслит далеко не как ребенок. Чаще она слушает мальчишек и их рассуждения о селении, которое прекратит бесконечные войны и станет защитой простым гражданским. Слушает, восхищенно глядя на парней, и совсем редко говорит что-то. Например, она предлагает ввести классификацию, чтобы разделять людей по рангу в зависимости от способностей. Тогда младшенькие смогут совершенствоваться, начиная выполнение миссий с более простых и по возрастающей. Или впервые наталкивает мальчишек на мысль о названии деревни, с которым они так и не определяются. Решено каждый раз предлагать что-то новенькое, пока все не одобрят. Мадара с ужасом понимает, что эта девочка не будет сидеть дома сложа руки. Что наступит день, когда она дорастет хотя бы до одиннадцати и отправиться на поле боя. В свой первый серьезный бой, который легко может оказаться последним. От таких мыслей - в дрожь и холод, такие мысли хочется гнать прочь. Он не знает, думал ли о таком Хаширама. Думал теперь, конечно, и наверное приходил в еще больший ужас. Мадара понимает. Сложно представить Изуну девчонкой, но если хорошенько попытаться, то можно понять одно: будь у Мадары младшая сестра, он бы ее ни за что не пустил в серьезную драку. Ни. За. Что. Даже если бы лишился ее доверия после такой выходки. С внутренней обреченностью он признает, что привязывается к младшей сестре новоприобретенного друга. И это с одной стороны радует. Мегуми однозначно поднимает настроение, заряжая все вокруг себя какой-то солнечной энергией. А еще может легко обставить парней, делая вид, что совершенно не при делах пока они спорят, а сама хихикнув и громко попрощавшись, первая взбегает на скалу. В итоге парни, естественно, продули. Снова. Но проигрывать этой маленькой улыбчивой девчонке даже как-то приятно. А с другой стороны, Мадара понимает, насколько это все рискованно. А что, если они все встретятся на поле боя? Сможет ли он без колебаний убить Хашираму и Мегуми? Хотя бы просто направит меч на невысокую кареглазую девчонку без внутренней дрожи? Что, если они из Сенджу? Вдруг, они самые заклятые враги крови, которых он должен был убить в первую встречу? Что тогда? И мысли эти все чаще, когда они расходятся по противоположным берегам. Когда Меги с улыбкой в тридцать два машет ему рукой, Мадара с привычной ухмылкой машет ладонью в ответ. Отворачивается, кивая напоследок Хашираме, и всякие радостные эмоции, подаренные Мегуми, как будто уходят с ней. Все рушится в один день. Все эти опасения находят подтверждение, и ставшее таким привычным спокойствие разлетается вдребезги. Когда отец называет фамилию новых друзей, внутри Мадары что-то обрывается и тяжело падает вниз. Сенджу. Когда на следующий день он с звучащим в голове приказом отца видит хмурого и растерянного Хашираму, сердце начинает гулко, болезненно стучать в груди. Облегчение почему-то дарит то, что Мегуми на противоположном берегу нет. Значит, это обойдет ее стороной. Сенджу. Когда он видит предупреждающую надпись на камне, у него холодеет в желудке. Засекли. Узнали. Прикончат. Сенджу. Когда они одновременно срываются с мест, Мадара впервые искренне надеется, что все обойдется без боя. Надеется, что это все просто дурной сон и он просто настолько реален, и у него на самом деле не шумит так в голове от волнения. Что пульсирующая в жилах кровь не давит так сильно на уши - даже свиста ветра в ушах не слышно. Мимо него проносятся две тени, и в следующую секунду он слышит всплеск воды. Пять очагов чакры за спиной. Сенджу. Когда пробуждается его Шаринган, у Мадары печет не только в глазах, но и внутри, прямо между ребрами. Он поворачивается к Хашираме спиной, но на этот раз обрывая все нити доверия, которые связывали его с заклятыми врагами.

_______________________________

Если бы Хаширама не был так озадачен и расстроен прошедшей "встречей" с Учиха, он бы наверняка отшатнулся от отца, который выглядит сейчас хуже разъяренного кабана. Буцума излучает такие фибры гнева, что воздух впору катать между пальцами как глину, и даже Тобирама предпочитает держаться подальше за спиной и помалкивать, пока они идут домой. - Мало того, что связался с этим проклятым отродьем Учиха, так еще и сестру втянул! - Хаширама выныривает из своих мыслей и наконец поднимает взгляд на спину отца, защищенную красным щитом. Широкие плечи напряжены и приподняты, вены четко проступили под смуглой кожей шеи. - Какой срам! Невиданная глупость! - отца всегда было легко вывести на эмоции. По мнению Хаширамы, он слишком эмоционален для лидера клана, коим стал после неожиданной смерти дяди. - Мегуми не пострадала, - хмуро напоминает мальчишка, и тут же получает сильный тычок рукоятью меча в правую лопатку. Тобирама предупреждает помалкивать. Но слово, как известно... Буцума резко поворачивается к сыновьям, и Хаширама млеет под тяжелым взглядом пугающих отцовских глаз. В ушах звенит от выплеснувшейся Ки, а кожа вздувается от мурашек. - И наше счастье, что не пострадала! - рычит мужчина, не сводя бешеных глаз со старшего сына. - Он мог убить вас обоих в любой момент! - Я бы не позволил!.. - пробует Хаширама остудить отца. - Молчать! - ревет Буцума и наотмашь бьет сына по щеке. Тобирама вовремя останавливается, чтобы не ринуться на помощь к брату. Если посмеет, отец закопает их обоих на этом же месте. - Еще раз повторится подобное - пойдете как предатели! Обоих касается! - они молчат и покорно следуют за разозленным родителем. Похоже, это конец.